Мексиканская провокационная политическая драма, итальянское биографическое кино о художнике и французская трагикомедия с Изабель Юппер.
«Новый порядок» (Nuevo orden)
Программа «8 1/2 фильмов»
Мексика. Богатые люди празднуют свадьбы. На улицах беспорядки, бедняки устали жить жизнью угнетенных и поливают своих угнетателей зеленой краской, которой обычно метят купюры, чтобы помешать банковскому ограблению. Невеста (Саманта Йазарет Анайа) в разгар торжества уезжает, чтобы отвезти деньги пожилому мужчине, который семь лет назад работал на ее семью: его жена тяжело больна и нуждается в операции. Впрочем, далеко она уедет и попадет под машину правосудия, что оказывается страшным и поломанным механизмом с явно свернутыми шестеренками.
Режиссер Мишель Франко, получивший за «Новый порядок» на кинофестивале в Венеции «Особый приз жюри» — вторую по значимости награду смотра, неожиданно для себя выбирает реакционную и тенденциозную тему, с которой точно на бульдозере прет до самых финальных титров. Идея проста: любая система (порядок) на поверку страшнее любого протеста (беспорядка). Без оппозиции невозможна и власть. А без власти — оппозиция. Любой народ всегда недоволен делением на бедных и богатых, любые богатые всегда могут откупиться. А в «прекрасном будущем», поскольку картина претендует на антиутопические смыслы, взятки становятся невозможными. Чистки и пытки — болезненно пульсирующая фигура речи для общения с народом. Франко упивается не насилием (кадры несмело сменяются, когда дело доходит до изнасилований), не героями, а своей идеей. Конечно, найдутся у картины и поклонники. Жаль, что все это имеет куда большее отношение к политическому акционистскому искусству (опять же если абсолютную акинематографичность картины воспринимать как артистический жест), нежели к искусству кино, и могло бы иметь место на Венецианской биеннале в мексиканском павильоне при должной артистической сноровке. А что касается фильма, невольно вспоминается бразильская «Земля в трансе» Глаубера Роши 1967 года, мастерски совмещавшая актуальное социальное высказывание с экспериментальной экранной формой. Но, к сожалению, сегодня время для другого политического искусства. Как говорит Владимир Познер, такие сейчас времена.
«Я хотел спрятаться» (Volevo nascondermi)
Программа «Эйфория наваждений»
Антонио Лигабуэ (Элио Джермано), человека с особенностями развития, в детстве сильно доставали сверстники, и вырос он предельно боязливым и закрытым, но глубоко влюбленным в мир вокруг себя, в самое прекрасное: детей, животных и пейзажи. Талант примитивиста и анималиста, к счастью, приметили, и Антонио даже обзавелся двенадцатью мотоциклами и тремя автомобилями, но, как это часто случается с гениями, умер все равно в нищете.
Артист Джермано, чью работу над собой в картине можно сравнить с работой Йонаса Дасслера в «Золотой перчатке», блистает, за что и получил приз за лучшую мужскую роль на кинофестивале в Берлине. Удивительное и глубокое преображение. Художник — человек-барсучонок. Картина Диритти очень красиво снята, в ней верно подмечены и звуковые акценты. Звук скрежещущей в эмоциональном припадке кисти по холсту — один из сильнейших образов фильма. Но в сущности «Я хотел не спрятаться» не достает какого-то художественного безумия, которое будто сомнамбулически управляло потрясающим Джулианом Шнабелем в «Ван Гоге. На пороге вечности». Не хватает божественной случайности.
«Наркомама» (La Daronne)
Программа «Спектр»
Переводчица (Изабель Юппер), работающая при полиции, становится свидетелем одного очень крупного дела по сбыту запрещенных веществ. Мама женщины сильно болеет, денег не хватает. Приходится идти на риск и начать торговлю наркотиками, вырядившись в Изабель Аджани из картины Ромена Гавраса «Мир принадлежит тебе».
«Наркомама» вообще очень хочет копировать миры условного Гавраса или Делепина с Кюрверном, но ей преступно недостает удали, язвительности и юмора. Кино стерильное и утомительно безделушное, что странно. Как можно было сделать неостроумный фильм про то, как Юппер с крутым лицом возит наркоту и читает рэп на светофоре. Практика показала — нет ничего невозможного. А любителям Юппер следует обратить внимание на картину Айра Сакса «Фрэнки», где актриса играет тяжело больную женщину, актрису, которой больше не суждено ничего сыграть. Там и хрупко, и горько, и, как ни странно, смешно. Потому что по-настоящему.
