Давай сначала про музыку поговорим. Что у тебя планируется, расскажи?
В этом году я собираюсь выпустить полноформатный альбом, он будет готов ближе к осени. И наконец-то сбылась моя мечта: я нашла новую команду потрясающих саунд-продюсеров, с которыми могу творить! Недавно записывали вокал для новой песни — я в восторге! И совсем скоро ждите релизов, я очень-очень мечтала выпускать песни на регулярной основе, и наконец-то это стало возможным.
Между недавней «Невозможно» и твоей предыдущей песней «22:22», которая вышла аж в декабре 2021 года, приличный перерыв. О чем ты сейчас хочешь петь, какие темы поднимать?
Сейчас хочется петь о наболевшем. При этом, мне кажется, сейчас у меня будет получаться гораздо лучше транслировать те переживания, которые я испытывала на протяжении всего этого времени, и поднимать более сложные темы в песнях. При этом отражать их интересными метафорами, которые возникают в моей голове — просто приходят из ниоткуда. И чем больше я пишу, тем лучше, как мне кажется, удается. Поэтому надеюсь, что, начиная с песни «Невозможно» и дальше, творчество будет гораздо интереснее, глубже и у меня получится петь не только о своих переживаниях, но и поднимать темы, касающиеся каких-то мировых проблем.
Кто придумал поместить тебя в лимб в клипе «Невозможно»?
Интересно, что вы считали так, но на самом деле это не совсем лимб. Это больше абстракции, передающие чувство безысходности, сомнений, переживаний, такие фигуры, обозначающие большое количество давления и каких-то проблем, которые меня сильно беспокоят. В начале клипа я сижу на них и размышляю — будто бы их принимаю. Потом из-за них же впадаю в некую агонию, в следующих кадрах — заигрываю с ними, а в конце просто ломаю. Этот клип можно рассматривать с разных ракурсов, каждый считает для себя свой смысл — это самое крутое! Вот сейчас я услышала версию про лимб, и наша работа приобрела для меня новое значение.
Вадим Ксенодохов до этого делал чисто хулиганские вещи для «КликКлака» и его друзей. Как вам удалось его заманить?
Он потрясающий, креативный, вдохновляющий, невероятный вообще… Когда я впервые с ним встретилась, то подумала: «Откуда он, с какой планеты?» Мы законтачились через наших общих друзей друзей. Причем изначально общались с ним как со стилистом, подбирающим образы на разные фотосессии, а в результате на первой же нашей встрече неожиданно родилось несколько потрясающих идей для клипа (а этот вопрос тогда стоял для нас очень остро, потому что сроки поджимали — дата релиза надвигалась, и срочно нужна была идея как раз для музыкального видео).
Мы увидели, какой он необычный, космический человек, как близок нам по духу. А Вадиму, в свою очередь, понравилась моя музыка, он предложил работать вместе — сказал, что у него есть много интересных наработок для моего визуала, не только для луков. Так что мы начали собирать мудборды, обсуждать идеи, их было много, кстати. Нужно было еще понять, получится ли у нас технически осуществить все, что выдавала его безграничная фантазия, и в конце концов пришли в общему знаменателю, нашли то зернышко, которое породило этот прекрасный видеоклип. Работа с ним — это настоящее творчество.
Что было самым сложным на съемках?
Наверное, мое эмоциональное состояние, потому что я тогда не спала всю ночь — ехала из Москвы в Питер на «Сапсане». Плюс мы собрались на площадке где-то часов в 9 утра и уехали оттуда в 11 вечера — получается, у нас был 14-часовой рабочий день. Действительно очень долгая смена, и не было ни секунды, когда никто не работал, то есть даже особо некогда было. Один раз я чуть не уснула. Но это были самые незабываемые съемки, и от одной мысли, что я снимаю свой собственный клип, у меня шли мурашки по коже. И, кажется, у нас получилось сделать довольно-таки качественную, нестандартную работу.
На альбоме «Сомнения» 2019 года у тебя есть песни «Ненавижу», «Зависимость» — ты еще говорила, что этот альбом отражает все твои состояния. Что за жесть, почему, про кого там?!
(Смеется.) Да, казалось бы, 15 лет — вроде маленькая девочка, ничего не предвещало беды… Просто в 2019 году были такие болезненные отношения, очень неприятные, абьюзивные — много вдохновения для интересного материала. Я очень хотела выстроить концепцию альбома так, чтобы отразить все мои терзания в 2019 году. Возможно, сейчас он совершенно для меня не актуален в плане какого-то душевного состояния, но эта работа мне очень нравится. Короче, довольно неплохо для 15-летнего человека.
Да, конечно, блин!
Как он отреагировал?
После того, как мы расстались, то вообще не общались. Спустя время, конечно, я узнала, что он послушал этот альбом. Вроде понравился. (Смеется.)
Как, в какой момент ты поняла, что эти отношения были абьюзивные? Если мы можем про это говорить, конечно.
Сложно сказать. Наверное, после расставания. Меня бросили, и сначала я думала: «Что мне делать? Как мне жить?», а потом, анализируя все моменты и обсуждая их со старшей сестрой, я поняла — слава Богу, что это все закончилось. Абьюз для меня — когда человек к тебе обращается с какой-то пассивной агрессией, начинает немножко унижать, влиять на самооценку каким-то странным юмором. Я сама стебусь над собой, люблю стебаться над другими, люблю самоиронию, но не переходя границы. Абьюз — это когда тебе внушают, что ты не достоин, что ты не заслуживаешь, что ты человек ниже классом.
Тебе сложно было выходить из этих отношений?
Определенно. Потому что все-таки возраст был подростковый, я только формировалась, на меня очень сильно влияло чужое мнение, и я долго загонялась по разным моментам: что недостаточно образованная, недостаточно классная, интересная… Я боролась с этим, а потом встретила прекрасного человека, который научил меня любить себя, и все наладилось. Но самой мне было бы наверное сложно из этого выбираться — я имею в виду без помощи психолога и близких людей.
Ты упомянула свою сестру Дашу. Расскажи немножко о том, какие у вас отношения. Мне кажется, я видела ее в паре видео у тебя.
А родители твои чем занимаются?
Мама — оперная певица…
Ого!
Прикинь! Мама пятнадцать лет работала в театре, у нее три образования. Сейчас она не выступает — преподает, причем не академический вокал. Больше в эстраду ушла и является моим музыкальным наставником по жизни. У меня никогда не было никаких сторонних педагогов, потому что зачем они мне, когда есть мама! Причем мы никогда не занимались — просто вместе учили песни, она мне всегда помогала, подсказывала, давала какие-то советы. Мы и по сей день с ней занимается.
Папа по образованию юрист, работал адвокатом тоже лет пятнадцать. Потом понял, что это вообще не его, переехал в Москву, открыл бизнес. А когда я начала снимать видосы на ютьюб, он решил меня поддержать — оставил работу и стал помогать с видео, сценариями, то есть прямо вложился в канал силами и временем. И в результате он начал монетизироваться! По сей день мы с ним креативим вместе — у нас такой фэмили френдли подряд. Раньше мы работали прямо всей семьей, но сейчас немножко разбрелись по разным сферам, а с папой до сих пор делаем дела.
Спустя время, как только у меня появилась аудитория на ютьюбе, я тоже, конечно, стала проверять комментарии, погружаться в это все и поняла, что людям просто делать нечего. Очень грустно осознавать, что они тратят свою жизнь на такой негатив. Конечно, мне было обидно из-за каких-то слов, иногда прямо в больное попадало, но не так, чтобы я из-за этого не спала ночами, плакала и все в таком духе. Довольно нормально пережила этот период. Скорее я только спустя время стала болезненнее реагировать на негатив, потому что начала меняться и взрослеть. Часто попадались подколы по поводу моей фигуры, они меня очень сильно задевали.
У меня тут выписана твоя цитата про хейтеров: «Хотелось больше защиты от хейтеров, чтобы их слова не оставались безнаказанными и обезличенными». Тебе этого не хватает в соцсетях?
Слава Богу, с этим борются, больше в инстаграме и в ютьюбе: там есть определенные фильтры. И ладно — я, но кого-то кибербуллинг задевает настолько, что они доводят себя до ужасных вещей. Это действительно серьезная проблема, потому что люди в интернете ощущают себя максимально свободными и не понимают груза ответственности, который на них лежит, когда они пишут даже самые банальные оскорбления. И еще это развивает агрессию у детей. Дети в целом агрессивные — мне кажется, у каждого в той или иной степени был буллинг в школе. А в интернете — это вообще какой-то ужас.
Сталкивалась ли ты с безумными фанатами, теми, которые преследуют?
Да, было такое! Еще во времена «Голоса» я случайно спалила свой адрес, и мне каждый день стали звонить в домофон разные девочки. Неприятная была история, могли и ночью нас побеспокоить.
Они с недоброжелательными намерениями это делали?
Не, я думаю, они просто были маленькими и не понимали, что это не ок. Просто хотели увидеться. Был еще маленький мальчик, который передавал какие-то подарки, конфетки. Приходил, звонил в дверь — видимо, был соседом. Я с ним никогда не пересекалась — всегда встречал папа, на всякий случай. Но какой-то прямо совсем жести, беспредела не происходило. Но мне стремненько все равно бывает — как бы адрес домашний найти очень легко. Но хорошо, что сегодня блогеры не воспринимаются так, как раньше, не вызывают ажиотажа. Ну и аудитория, наверное, повзрослела: сейчас люди адекватные, и даже когда кто-то на улице узнает — это в основном очень приятные встречи.
Был ли у тебя буллинг в школе?
Ну, как сказать… Я вообще была задирой, и меня очень мало кто обижал. Если что-то и хотели сказать — я сразу… (Смеется.) Мама недавно рассказывала историю, как она приходит за мной в школу — это был второй класс — и слышит в коридоре, как я совсем еще мелкая, вот такому огромному чуваку (Показывает.) говорю:
(Смеется.) То есть мальчики меня боялись, они ко мне не подходили. Когда я стала более медийной, дети пытались надо мной как-то прикалываться, подстебывать — короче, были всякие случаи, но я старалась отстаивать себя и давала понять, что меня не надо обижать.
При этом некоторые — помню, тоже где-то читала — наоборот, хотели с тобой дружить, после того, как ты появилась на телевидении...
Да-да, конечно, 100%.
И ты их всех подпускала?
У меня вообще в школе не было друзей. Вначале я думала: «Вау, со мной хотят все дружить, как клево!», а потом узнаю, что мой номер телефона продают за 100 рублей, какие-то слухи, сплетни обо мне распускают, выдают секреты. Я вообще очень доверчивый человек и, конечно, много раз из-за этого обжигалась. Но ничего страшного, потому что вне стен школы у меня была совершенно другая жизнь, друзья из медийной сферы, и мне всегда хватало общения. А школу я больше воспринимала как место, где нужно учиться, старалась получать хорошие оценки, потом после уроков ехала на какое-нибудь выступление и там уже общалась с настоящими друзьями.
У тебя была одна школа, не меняла?
Нет, я ходила в три школы. Одну мы поменяли просто из-за переезда, а в третьей я очень захотела учиться сама: это очень классная общеобразовательная школа на Пушкинской, просто с творческим уклоном и креативными ребятами. Там училось много моих знакомых, и я перешла туда в восьмом классе. Самыми лучшими были, конечно, последние годы учебы — когда как раз и появились какие-то школьные приятели.
Ты общаешься сейчас с кем-то из одноклассников?
Нет. Только с теми, кто был в старших классах, поддерживаю контакт. А в целом я всегда с ребятами постарше общалась.
Ты еще как-то сказала такую вещь: «Друзья познаются в радости». И я абсолютно с этим согласна, потому что пожалеть, в принципе…
… очень изи!
Да-да, а порадоваться, не завидовать — это, ну, не всем дано. Ты сталкивалась с завистниками в своем окружении?
Бывали моменты, когда я чувствовала, что за меня неискренне радуются или вообще не радуются, но сейчас этого меньше, потому что я стала как будто лучше разбираться в людях и круг общения сузился. Настоящим друзьям всегда интересно, что у тебя на работе и в жизни происходит, они сами спрашивают и радуются твоим успехам. Я очень люблю искренне дружить, дружба — просто прекрасное явление, это не отношения, над которыми надо работать и в которых вообще все гораздо сложнее. Дружба — это когда в удовольствие.
Ты можешь кого-то из блогеров назвать своим другом или это обычно какие-то чисто приятельские взаимоотношения?
Я очень люблю блогеров, и с кем-то мы общаемся, пересекаемся на мероприятиях, но никого из них я не могу назвать своим близким другом. Я просто рад