К шестидесятилетию Бена Стиллера, ныне уважаемого демиурга стриминговых сериалов и (некогда) постановщика изобретательных в своей язвительности пародийных (и лирических) комедий, Антон Фомочкин разбирается в метаморфозах режиссерской карьеры комика.
Как образцовый герой будущих видеоэссе «Username сложнее, чем вы думаете», режиссер Бен Стиллер родился далеко не на первых титрах своего полнометражного дебюта «Реальность кусается» (1994). Придется подождать без десяти минут час, чтобы добраться до нужного нам искусного и немотивированного движения камеры, радикально отличного в своей легкости от традиционного для инди-кино девяностых набора художественных приемов (статичный треп, треп во время прогулки, VHS-влог с трепом).
История о стайке университетских сожителей-выпускников, которых взрослая жизнь гладит против шерсти, наскоро меняет перспективу на чаяния (романтические и вообще) умницы с ласковым именем Лелайна (Вайнона Райдер, «Очень странные дела»). Она креативно пашет продюсерским ассистентом на утреннем телешоу пожилого нарцисса (за гроши) и, узнав, что тот всячески сливает инициативную стажерку, подсовывает ему на суфлере карточки с исповедальным признанием «я — мудила». Но красивый мстительный жест на хлеб не намажешь, поэтому героине приходится пройти через с десяток горько-унизительных собеседований, на которых ее уму-разуму снисходительно попытается научить даже старший администратор в забегаловке «Венский шницель».
Утомившись разочаровываться в себе и собственной неустроенности, Лелайна возвращается в оплачиваемую вскладчину с друзьями квартирку, плюхается в мягкое кресло и берется за пульт. Пока актриса Райдер тяжело вздыхает и поджимает губы, камера плавно приближается к ее ладони. И именно эти несколько секунд позволяют вспомнить, что оператором на «Реальности» работал не кто иной, как Эммануэль Любецки (единственный в истории оператор, получивший три премии «Оскар» подряд, снимал «Гравитацию», «Бердмэна» и «Выжившего». — Прим. SRSLY). Нажав на кнопку, Лелайна проваливается в марево телевещания, пропадая на часы, а то и дни.
В разговоре о режиссере Стиллере стоит вынести за скобки его карьеру постановщика премиального ТВ. Это совсем другой период: осмысленный, взрослый, застегнутый на все пуговицы, спланированный им по пятам болезненного (и незаслуженного) провала второго «Образцового самца» (2016). В большинстве комедий про великовозрастных кидалтов есть момент, когда, устав от осуждения окружающих, герой надевает пиджак и идет на скучную работу — это он и есть. Только отрефлексировать подобные метаморфозы Бену удалось, буквально смоделировав в миниатюре сюрную страшилку про опенспейс. Однако, какой бы концептуально замороченной ни была эта ода офисной несвободе (и, соответственно, неупокоенной в ней рабочей души), для Стиллера «Разделение» — в большей степени стилевое упражнение на манер сложносочиненных фэнтезийно-лирических отступлений из «Невероятной жизни Уолтера Митти» (2013).
Здесь важно зафиксировать мотив дихотомии. Противопоставления кусачей реальности лукавой и спасительной картинке, которую дает объектив. Ведь именно по ту сторону камеры Стиллер наконец мог быть злым и сердитым, язвительным и саркастичным не в пример его экранному амплуа воспитанного и застенчивого задрота. Стеснительного мальчика из хорошей еврейской семьи, который ухаживает за красоткой из высшей лиги («Все без ума от Мэри», 1998) или бодается с авторитарным службистом-отцом своей невесты («Знакомство с родителями», 2000). Он прошел пресловутое разделение еще на этапе дебюта, появившись в роли одного из любовных интересов Лелайны, зажиточного корпоративного мэна, имеющего на рабочем столе пару коллекционных фигурок, на которые лучше не дышать. Но за внешней обстоятельностью скрывался жалковатый конформист, распорядившийся документалкой своей подружки самым расчетливым образом.
Поколенческий кассетный опус Лелайны о компашке мающихся друзей на грани безработицы и смятения, ловким движением циничной ТВ-редактуры превратился в оскорбительный и издевательский гранж-рилс, в котором все молодые беды стоит списать на неуемное желание разжиться пиццей и ни к чему не стремиться. Естественно, после такого номера в этой прото-«Материалистке» героине не останется ничего, кроме как предпочесть в партнеры романтичного, но шарахающегося от ответственности нищего музыканта (Итан Хоук, «Черный телефон»).
Но что же такого особенного в пресловутом кадре с пультом? Именно тогда впервые Стиллер приблизился к энигме своего киношного мифа, в котором человек то и дело захлебывается в поп-культуре.
Отчаявшаяся Лелайна трещит по душам с эфирной гадалкой до тех пор, пока приятели не отрезвляют ее счетом на четыреста баксов. Пока скандалили родители, у голубого экрана ребенком воспитывался будущий «Кабельщик» Эрни (Джим Керри, «Шоу Трумана») из одноименного фильма (1996). Вторая режиссерская работа Стиллера официально слывет «черной комедией», но оттенок здесь нужно мерить по цветовой шкале депрессивной мрачности от безнадежно темного до чернильного.
Миляга архитектор Стивен (Мэттью Бродерик, «Инспектор гаджет») по наводке нанимает Эрни незаконно установить ему кабельное и в подарок получает навязчивого друга, желающего добра. Готового отмудохать нового ухажера экс-подружки своего бадди и, заодно, утешительно оплатить ему проститутку, чтобы не грустил. Стиллер первым заметил, что Керри тесно в образе эксцентричного и вопящего придурка, чьи конечности и челюсть будто живут своей жизнью, и подарил актеру возможность сыграть болезнь. Все привычные ужимки комика вывернуты в «Кабельщике» до тревожащего предела. Облученный телевидением Эрни, преувеличенная лакуна, человек, построивший и личность, и представления об эмоциональной близости на том, что видел в эфире. Дружба для него как название передачи, шоу-программа, без которой в расписании как-то особенно тоскливо.
Вечный взаимообмен. Колючая и неудобная, как дешевый вязаный свитер, реальность режиссируется пранкером Эрни, пока параллельно действительность задает свое собственное реалити на экране — именно в качестве героя фоновой судебной медиахроники появляется сам Стиллер. С той же издевательской интонацией разницу между видимым и сущностным режиссер обозначил в своей дилогии «Образцовый самец» (2000 и 2016). Непроходимо недалекие модели — для примера градуса упоительной глупости достаточно сцены на заправке, когда группа молодых и красивых обливается бензином как в рекламе освежающего парфюма, а после нечаянно взрывается, — успевают стать то спецагентами, то пешками в едва ли не масонском заговоре по убийству премьер-министра Малайзии.
«Голубая сталь», фирменный взгляд Дерека Зуландера, способен вскрыть фейс-айди метода самого Стиллера.
Ошалелый популизм трендов. Одурманивающий хайп моды, способной продать даже помойные лохмотья. Но фешен-цинизму режиссер противопоставляет не только канонаду уморительно-оскорбительных шуток (артист Камбербэтч, извинившийся за искрометное All is all из сиквела «Самца», — лучшее подтверждение того, что комедии Стиллера сегодня были бы съедены заживо в X), но и обескураживающе-наивный гуманизм. Зуландер, может, и дурак, но желал бы открыть «Центр для детей, которые плохо читают и хотят научиться делать что-то еще» из самых человечных побуждений.
Доброты едва ли не высот комедий Фрэнка Капры («Это случилось однажды ночью») Стиллер достиг в «Невероятной жизни Уолтера Митти» (2013), на фоне собратьев по его фильмографии напоминающей дрожаще-беззащитную белую ворону. Антоним к мрачности «Кабельщика» и правда залог утешительного оптимизма маленького неаналогового человечка из отдела иллюстраций журнала Life.
Ему то и дело чудятся приключения куда большего масштаба (вплоть до супергеройской потасовки в центре мегаполиса), нежели они являются на самом деле. Но разве, прозябая в бытовой скромности, запрещено мечтать? Особенно когда сделал маленький шаг для человека, но огромный для своей застенчивости — прямиком из зоны комфорта. Пресловутый вопрос перспективы в «Жизни» вновь задает объектив — фотокамеры, репортера (Шон Пенн, «Битва за битвой»), которого выискивает ответственный и отзывчивый простак Уолтер в своей одиссее. На снимках — красота этого мира, она что отзывчивость Зуландера, уязвимость Эрни или влюбленность Лелайны скрыта под тремя тонировочно-защитными слоями иронии. Но ведь ее определение и предполагает эту глубинную двусмысленную сложность.
Тем не менее шарж, по праву достойный выставки современного искусства, Стиллер снял единожды.
Но за бравыми характерами (выписанными в этой экранной условности из не менее воображаемо-компилятивной книжки) таится сборище ранимых и зависимых примадонн, чья личность и эмпатия стерлись за множеством однотипных ролей. Начав свой фильм с пачки фальшивых трейлеров, Стиллер не без печали разбирается с архетипическим бэйтом Голливуда. Низменная комедия, индивидуальность которой спрятана за тонной латекса. Оскаровский претендент с фестивальным амбре про запретное на запретном. Франшизный блокбастер, выуженный из студийной морозилки. Спустя почти двадцать лет «Солдаты» не потеряли контекстуальной актуальности.
Но дело даже не в том, сколь точна карикатура, с какой впечатляющей частотой бьет наотмашь эта комическая машина, подающая гэги что сервировочный автомат для тенниса, и даже не в том, что загримированный под Харви Вайнштейна Том Круз здесь танцует и матерится с той же фантазией, что портовый грузчик. Брошенные в джунглях герои «Солдат» что общество АА или любая другая группа травмированных и уставших, спасение которой в общности. Дружба (любовь-то приложится) у Стиллера единственное спасение и от ТВ-экранов, и от злых происков индустрии.
Но что тогда поломалось? Почему сегодня не вышло бы ни «Солдат неудачи», ни триквела «Зуландера»? Дело не только в климате (нельзя исключать и обратного отката к былой норме), просто тот самый наплыв на руку с пультом остался приметой времени. Времени, когда Стиллер снимал сложные, оскорбительные и смешные комедии, в которых мог быть своим доппельгенгером, а в свободное время играл обаятельных и суетливых недотеп.
