Во всепрощающей врум-врумсаге «Форсаж» (само собой, в те высоконравственные годы, когда вместо бензина сериал стал ехать на скользкой инерции мыльной пены) есть по меньшей мере один выдающийся хореографический этюд. Артист Стэйтем со всей грациозностью завсегдатая национальной британской сборной по прыжкам в воду (с двенадцатилетним стажем, между прочим) отбивается от статистов-мордоворотов, слегка пританцовывает и с завидной бережливостью шпыняет туда-сюда по салону частного самолета люльку с ребенком.
Младенец таращит глаза и внимательно слушает нечто, исполненное сдавленно-кастрированным голоском Элвина и бурундуков, но не спешит ни расстраиваться, ни вопить от тряски, потому что то и дело видит испытывающе-заботливый взгляд Стэйтема aka Деккарда Шоу. В этом, казалось бы, ерундовом развлекательном эпизоде, отвлекающем нас от насупленной моськи рассентиментальничевшегося Вина Дизеля, умещается вся маскулинная непосредственность британского именинника.
Однако о силаческом диапазоне Шварценеггера или любого другого экшен-героя, который внезапно сдюжил раскидывать не только условных вооруженных бугаев, но и насущные проблемы дошколят, речи не идет. Стэйтему к лицу фамилия Шоу. Он шоумен, но не нянька или детсадовский полицейский. Шоумен, но не прирожденный участник WWE, хотя наверняка со своим отточенным умением высокохудожественно «бычить» вынес бы и Скалу, и Сину, и Батисту в одну октагоновую калитку.
Его фирменный прищур — далеко не воплощенная брутальная самоуверенность. Это взгляд плута. Не великого ума, но задорной хитрости. Одна из самых забавных обманок современного жанрового кино в том, что примеривший на себя всевозможные профессии — от перевозчика до механика — последний рентабельный герой боевика (в традиционном старорежимном представлении) это образцовый кидала с задворок Лондона. Стэйтем — человек, который продал ручку. Буквально так он прошел кастинг в «Карты, деньги, два ствола» (1998). Такие прохвосты чувствуют себя как рыба в воде и на Уолл-стрит, и на блошином рынке в Бирмингеме. Заболтают и разуют — вне зависимости: инвестор перед ними или простачок с двадцатью фунтами в кармане, отложенными на паб.
Продолжается насупленная игра в наперстки и в наши дни, разве что в последних хитах Дэвида Эйра авторы совсем перестали таиться и скрывать метаироничность Стэйтема, осознанно побуждая того щеголять меметичными и поучительными трюизмами а-ля «если берешься за что-то, то берись до конца». Если «Пчеловод» (2024) просто мифологизировал эту необъяснимую харизматичную аномалию в виде пасечника, который прет как таран, выбивая мошеннический дух из ульев колл-центра, то в «Мастере» (2025) стэйтемовского Левона Кейда кличет братом каждый списанный и перешедший на темную сторону морпех, с благородством принимая, что сейчас будет благополучно прищучен.
Однако добро не только в кулаках или отдаче автоматной очереди. Да и костюмы- тройки, камуфляжные худи или реднековские клетчатые рубахи идут Стэйтему не меньше язвительных реплик, которые слышат его поверженные визави. И даже в этом акте никогда не было catchphrase-повинности, из-за которой с годами нехотя стали произносить свои реплики праотцы экшен-песочницы, с которыми Стэйтем делил кадр в «Неудержимых» (в радости первых двух частей и гадости последних). Британская уличная школа учит: если драка неизбежна, словесно демотивируй соперника первым. Потому-то гопники из Ист-Энда на экране зачастую и выглядят хиляками с подвешенным языком. Следуя этой поэтике, дворовый выход из грязи в князи был присущ как главному режиссеру в судьбе Стэйтема Гаю Ричи, так и самому актеру. Сначала вы улепетываете и куражитесь как в «Картах» (1998) или «Большом куше» (2000), затем на серьезном каббалистически пытаетесь хакнуть судьбу и порядок вещей в «Револьвере» (2005) и, наконец, беспечно раздаете стиль — понтовые «Гнев человеческий» (2021) и «Операция "Фортуна"» (2023).
Патлатый Джек Грин, отсидевший в одиночке (внутренней, персонального изгнания, но это секрет — тссс) семь лет и все это время стесненный обществом двух майндфакеров по обе стороны белых стен, воплощенная идея самообладания, способного усмирить эго. И для Стэйтема, чемпиона-тяжеловеса по укрощению всего и всея в материальном мире — человеку, пнувшему по носу доисторическую акулу-гиганта, Марианская впадина по щиколотку, — «револьверовский» челлендж по сей день остается самым смелым и замороченным в карьере. Не сравнится даже драматический (!) нансплотейшн «Эффект колибри» (2012) — путаная история покинувшего Афганистан дезертира (Стэйтем), который сначала опускается на дно, затем обманом поднимается, раздает конфеты детям, платонически влюбляется в монашку, всем мстит и просветленно понимает, как надо жить. Грин — это та роль, для которой необходимо попеременно быть и настолько же «чистым» (эмоционально, с точки зрения актера-натурщика) что Иван Ильич Мозжухин, и лукавым что самый ушлый делец из недр Лас-Вегаса. Стэйтем, конечно, справляется.
В схожей дихотомии хорошего и плохого Стэйтем долгое время и балансировал в своей карьере, постепенно заваливаясь в положительную сторону. Ранимый семидесятнический охранник в «Шальной карте» (2014). Коп с подвохом из «Хаоса» (2005) и с норовом из «Без компромиссов» (2011). Без вины виноватый водила-зэк в «Смертельной гонке» (2008) — это как если бы «Игра в кальмара» (2021–2015) была скоростной аркадой. Воплощенный бумеранг добра у Уве Болла в фильме («Во имя короля: История осады подземелья», 2007), который лучше не вспоминать. Все это разные вехи в становлении монолитного героя мемов, способного повелительно приказывать что-либо миллениалам.
Тем не менее особняком в фильмографии Стэйтема стоит дилогия, где шоумен инициируется в перформеры. «Адреналиновый» (2006-й и 2009-й) Чев Челиос — это гонзо-манифест отрицания смерти. Символ неубиваемого упрямства духа, имманентный движок которого работает далеко не только на стимуляции разрядом 220 вольт или гормональной взбучки. Ведь пламенный мотор Челиоса пашет, даже когда он умирает дважды. Эта кислотная одиссея, снятая на ручную камеру как скейтерский влог. Акт абсолютного хулиганства и матерного монолога на новом киноязыке. В эпицентре этого непотребства то с голой задницей на мопеде, то в роли Годзиллы — Стэйтем. Втюхавший нам этот образ что барахло на развале из «Карт, денег и двух стволов», сверхчеловек.
