Интервью, Герои — 5 декабря 2020, 12:27

О пандемии, «Эпидемии», «Физруке» и Федуке. Интервью со сценаристами Романом Кантором и Константином Майером

Константин Майер («Физрук», «Я худею», «Толя-робот») и Роман Кантор («Эпидемия», «Хороший мальчик», «Мертвое озеро») создают истории, которые становятся блокбастерами на теле- и киноэкранах. Втроем с коллегой Николаем Куликовым они говорят о сценарном деле и киноиндустрии в подкасте «Поэпизодный клан», а с SRSLY обсудили общее состояние своей отрасли и многих смежных с ней.

Как вы пришли к идее этого подкаста? И что он дает лично вам?

Роман Кантор: Последние лет пять я провел с подкастом Scriptnotes. Слушал их почти так же, как смотрел все эпизоды сериала «Друзья». Мы с Костей и Колей начали собираться и обсуждать индустрию и сценарии, и я понял, что эти разговоры были бы интересны не только нам. Идея начала витать в воздухе, но она была не оформлена. Потом случилось идеальное пересечение. Мои приятели организовали студию подкастов «Либо/Либо», и наш нынешний редактор Андрей Борзенко, мой друг, предложил: «Давайте сделаем подкаст». Ребята взяли на себя вообще все, что касается технологии и продвижения. Это идеально, иначе, я убежден, мы бы не смогли ничего сделать. 

Константин Майер: В самом начале мы пытались нащупать формат. Даже была мысль четче разделить нас на персонажей, но, слава богу, эта идея никуда не пошла. В итоге мы не просто рассказываем про ремесло, а включаем много личного и юмора. Так это стало интересно не только слушателям, но и нам самим. Оказалось, очень полезно системно формулировать все свои знания. 

Р. К.: Мне кажется, в подкасте мы максимально близки к тому, какие мы есть. Его запуск еще совпал с самоизоляцией, и для меня подкаст еще сыграл роль, если так можно сказать, второй жизни — он помогал немножко отвлечься, расслабиться и разгрузить голову. И наши слушатели были в таком же положении — в этом мы с ними совпали.

К. М.: Сейчас перешли на следующую стадию: телеграм-канал. В планах: залететь в тренды тиктока. Переведем все выпуски в танцы.

Р. К.: В общем, это надолго. Во втором сезоне подкаста уже часов двадцать. Для кого-то все эти записи могут стать полноценным аудиосериалом, из которого можно чему-то научиться.

Твиты Стивена Кинга о сериале «Эпидемия» повлияли на просмотры?

Р. К.: Netflix пока никакие цифры не публикует, но нам пообещали через какое-то время дать очень секретную информацию, благодаря которой мы сможем понять, где и как нас смотрят. Думаю, во многом количество просмотров связано с качеством дубляжа, потому что в странах, где культуре дубляжа уже много-много лет, — цифры высокие. Поэтому у нас крутые цифры в Латинской Америке, Португалии, Бразилии и Турции. Что касается Кинга, то, конечно, это повлияло, потому что на следующий день после его твита мы впервые вошли в топ-10 Америки по просмотрам на сервисе. Мне до сих пор сложно до конца все осмыслить — настолько это было неожиданно.

Константин, права на адаптацию сериала «Толя-робот» были проданы американскому подразделению Gaumont International Television, правильно?

К. М.: Все верно. Gaumont USA приобрел права на адаптацию. Продюсером американской версии проекта стал Лоренцо ди Бонавентура, который продюсировал «Трансформеров», «Глубоководный горизонт», «Бегущий в лабиринте». А кто стал шоураннером и писал первые серии, я сказать, к сожалению, не могу. Это очень крутой дядька, и вы его сериалы точно смотрели. Но это только начало пути. Для выхода сериала в свет недостаточно того, чтобы большая студия приобрела права и даже нашла шоураннера. Такую историю и в России сложно запустить в прайм-тайм, а там еще сложнее. Тема «Человек с инвалидностью», да еще с такой инвалидностью! Какой известный актер способен сыграть это так, чтобы на него не накинулись?

Чтобы не обвинили в апроприации инвалидности?

К. М.: Именно так.

Р. К.: Я, кстати, даже не подумал об этом.

К. М.: Да, это самый большой вызов.

Р. К.: Видел сегодня на эту тему твит. Девушки пытались выяснить, актер, сыгравший в «Эпидемии» мальчика с расстройством аутистического спектра, в жизни такой же или нет. И комментарии пошли вроде: «Да нет, русские продюсеры не настолько смелые!» А я вот хотел спросить: в России же очень большая база актеров с таким диагнозом?

К. М.: Если говорить про «Толю-робота», то в какой-то момент я был убежден, что эта история подходит скорее для темнокожего или латиноамериканца, у которого есть проблемы со страховкой и который живет у нас в России, в мире, похожем на мир «Толи-робота». То есть мы так или иначе рассказывали про гетто, только про то, которое любят.

Вы сказали, что год был очень насыщенным, что еще у вас происходит?

К. М.: Нам повезло, что все наши процессы синхронизировались в хорошем ключе. Когда была самоизоляция, у нас как раз была самая активная стадия девелопмента, мы дописывали сценарии к съемкам. А все съемки, соответственно, сдвинули на лето. 15 октября закончился марафон, за который мы сняли два сезона двух разных сериалов, полнометражный фильм, пилотную серию сериала и клип. Получилось около 150 смен за 130 дней.

Вы говорите «мы сняли», потому что вы еще и продюсер и шоураннер?

К. М.: Когда говорю «мы», то имею в виду своих бро и партнеров по кинокомпании «Друг Друга»: Серегу Корнихина и Колю Куликова. Но вообще, да, я совмещаю. Во всех проектах я сопродюсер, в трех сериалах еще и шоураннер, ну и в одном неожиданно оказался со-режиссером. Это сериал, который выйдет на «Кинопоиске» — «Настя, соберись».

Слышал в подкасте, что вам не очень нравится появляться в режиссерском кресле.

К. М.: Ну да. Потому что мне важно вести несколько проектов. Когда ты занимаешься режиссурой, то больше ничего не можешь делать. Возникает ощущение, будто бы все остальные процессы пролетают мимо тебя.

Р. К.: В случае с сериалом максимум, что я могу, — это снять пилот или даже не пилот, а серию. Мы только нащупываем границы профессии шоураннера — она всепоглощающая, и совмещать ее с режиссурой крайне сложно. Да и, мне кажется, это не очень продуктивно. А вот что касается фильма — я мог бы сейчас его снять. Это должен быть своеобразный проект, правильный и по времени, и по теме.


А «Толя-робот», получается, окончательно эмигрировал?

К. М.: То, что там реализуются международные права, и вопрос продолжения в России — это разные моменты. Второй сезон мы писали, но сейчас решили его не производить по нескольким причинам.

Помню, вы искали авторов, чтобы его писать, и результаты были удручающими…

К. М.: Ну не удручающие: мы в итоге нашли талантливых авторов, но саму суть истории оказалось крайне тяжело передать другим авторам. У нас с Колей не получилось этого сделать. Если первую серию второго сезона мы сами написали, то и продолжать, видимо, тоже надо было нам. Увы, такой возможности у нас не было. В общем, будущее туманно. Но авторы — это только одна из причин.

Есть ли вообще прогресс в сценарной отрасли?

К. М.: Конечно, есть. Хороших авторов всегда было немного в процентном соотношении. Но количество тех, кто вовлечен в индустрию, растет — соответственно, и абсолютное количество хорошо пишущих людей тоже растет. Еще появилось большое количество платформ, вырос спрос на производство контента — последнее повлекло за собой привлечение менее опытных авторов. С одной стороны, это не очень хорошо, с другой — они быстро начинают получать много живого сценарного опыта. Теоретически научиться драматургии крайне сложно — ведь кунг-фу можно только на практике отточить. 

Я вспомнил шутку: «Чтобы научиться писать сценарии, нужно смотреть много фильмов?» — «Если будешь смотреть много фильмов, то научишься хорошо смотреть фильмы. Чтобы научиться писать сценарии, надо писать много сценариев».

Р. К.: Это не исключает того, что неплохо бы смотреть фильмы, просто не надо полагаться на них как на школу.

К. М.: Я говорил и продолжаю говорить: мое отношение к российским сценаристам очень оптимистичное. Иногда попадаются такие удивительные находки, такой уникальный опыт, запакованный в неплохую драматургию.

Р. К.: Хочу добавить, что сейчас нам не хватает шоураннеров. Как только их станет больше, у нас будет больше сценаристов. Вот у меня за последний год появилось несколько сильных хороших авторов. Многие из них, когда мы начинали, были совсем неопытными: раньше в Америке таких называли baby author, но сейчас этот термин признали некорректным. В США, кстати, алгоритм такой: сначала ты приходишь на шоу ассистентом райтера (в России даже такой категории пока что нет), потом становишься cowriter, далее — хедрайтером. Эти шаги очень важны, и мы с Костей так или иначе все их проходили.

Никто не мог запрыгнуть слишком высоко — условий не было. Сейчас они появились. Из-за обилия платформ у авторов может возникнуть ощущение, что ты сразу ухватил Бога за бороду. Это обманчиво. Не пройдя все цеховые этапы, ты не сможешь достигнуть какого-то уровня.

У нас всегда случались какие-то единичные выстрелы. Настоящий показатель — когда люди раз за разом выдают качественный продукт, растят новых авторов — вот такие профессионалы создают индустрию.

Богомолов — такой шоураннер?

К. М.: Хороший вопрос. Возможно, но не уверен. Мне кажется, некоторые ходы (во многом PR-ходы) на нашем рынке размывают понятие «шоураннер». Шоураннер — это человек, который вовлечен в весь процесс производства: от начальной идеи до финального результата. Под него часто этот процесс и выстроен. Он несет ответственность и за экономические риски проекта. Все-таки просто поделиться видением и иногда принимать решения — это больше не про шоураннера, а про художественного руководителя.

Р. К.: Давай назовем это «свадебный шоураннер».

К. М.: Если ты действительно шоураннер, невозможно заниматься большим количеством других проектов. Чтобы совместить несколько проектов как шоураннеру, мне пришлось жить в довольно жестком режиме: встаешь в 6 утра и в 12 ложишься, от вредных привычек отказываешься, специально питаешься довольно скучно. Единственный путь получения эндорфинов — это маленькие победы внутри проектов. Ты как бы сам себя подсаживаешь на свой проект.


Насмотренность мешает вам обывательски смотреть кино и хрустеть попкорном?

К. М.: Мне — нет.

Р. К.: Хорошее кино заставляет забыть о том, что ты о нем что-то знаешь.

К. М.: Есть кино настолько плохое, что оно восхищает.

Р. К.: Когда оно настолько уникально, самобытно, что хорошо не потому, что плохо, а потому, что ты такого больше никогда и нигде не увидишь. Я очень люблю наивное искусство и даже Art brut — искусство душевнобольных. Этот уникальный взгляд на мир завораживает.

К. М.: Мы смотрим плохое кино как великое.

Считается, что Россия дала миру принципы драматургии: Чехова, Толстого. Вас это мотивирует?

Р. К.: На самом деле так никто не думает. Пушкин умер в 1837 году, потом пошло еще несколько десятков лет, чтобы появился Толстой — вот в таких масштабах и надо мыслить. Крылов просто переводил на русский язык басни Лафонтена, а «Маленькие трагедии» Пушкина — это адаптация популярных в Европе сюжетов: «Дон Жуана», «Скупого рыцаря»… Мы часть европейской культуры.  И сейчас находимся на том этапе, где мы еще немножко переводим, но уже пытаемся что-то делать свое. В этом смысле у нас, конечно же, есть репутационные подпорки в лице литературного наследия, которым вдохновляется весь мир. Это классно, мы действительно вышли из гоголевской «Шинели». Булгаков про себя говорил, что он мистический писатель а-ля Гоголь. Без Гоголя не было бы Булгакова, без Булгакова не было бы... Пелевина?

Стругацких. Стругацкие считали Булгакова учителем.

Р. К.: Стругацкие — вот вам еще имя, еще одна статья экспорта, которую надо использовать, возрождать эту традицию. А там есть еще целый сундук советского наследия. Нам дико повезло, что у нас есть такая восхитительная культура, но возникла она не на пустом месте.

Гоголь, в свою очередь, подражал Гофману и Шиллеру.

Р. К.: Странно даже, что кто-то в этом находит что-то зазорное. Типа: «Ох, ничего своего не придумает, вот копирует иностранщину». Да это какая-то нелепость!

«"Ария" украла все у Iron Maiden».

К. М.: Не все. Помню, нам нужна была песня «Я свободен» «Арии» для первой серии «Физрука». Когда начали чистить права, выяснилось, что это Golden Earring, и в итоге купили Golden Earring, а не «Арию».

Р. К.: Меня в этом смысле очень радует не только высокая культура, но и поп-культура. Это было сознательное веселящее решение — использовать много русской музыки, причем для такого жанра иногда неочевидной: Пресняков, Киркоров, «Любэ». Интересно сейчас наблюдать, как люди со всего мира слушают «Любэ» и Гребенщикова. В какой-то момент у нас была ключевая сцена под Михаила Круга, но там что-то не совпало — по-моему, права мы не смогли очистить. Это тоже русская культура — вот я к чему!

По сути, Федук в «Толе-роботе» играет сам себя. Сценарий писался под него?

К. М.: Федук был прототипом. Когда мы начали проводить кастинг, я предложил попробовать позвать самого Федю. Сначала переживали, что он не актер, а певец, но потом поняли, что Федя сам по себе очень органичный и естественный чувак и будет круто, если он снимется.

Кадр из сериала «Толя-робот»

Это в том числе и инструмент продвижения: один репост в инстаграме — и сразу все старшеклассницы у вас в кармане!

К. М.: Но все-таки первично в истории — точный характер.

Вы мониторите русскую поп-музыку, чтобы собирать актуальные саундтреки?

К. М.: Я слушаю все. Одна из моих задач — заниматься музыкой в наших проектах, находить точные референсы, общаться с музыкальными продюсерами, исполнителями. И мне это в кайф. Есть у меня одна характерная история. Около двух лет назад мы ездили в Осло на саммит шоураннеров, и там была открытая встреча с голландским социологом, который исследует современные течения и поколение Z. Он спросил присутствующих: «У кого установлен тикток?» На это подняли руку четверо из 500 человек в зале. «У кого он на первой странице телефона?» Остался только я. Одновременно и горжусь собой и неловкость испытываю.

Р. К.: До знакомства с женой (с Надеждой Грицкевич из группы «Наадя». — Прим. SRSLY) мой музыкальный вкус был, мягко говоря, эклектичным, не особо развитым, несфокусированным. Он изменился благодаря ее влиянию. Потом я стал свидетелем возникновения новой музыкальной сцены. Видел первые выступления в клубах «Пошлой Молли», ЛСП, Монеточки, Федука. Мой близкий друг — создатель и один из владельцев фестиваля «Боль». Я поражен, во что это все вылилось: сейчас русскоязычная музыка действительно потрясающая и разнообразная. Думаю, Костя со своим новым музыкальным проектом тоже внесет какую-то лепту.

К. М.: К этому проекту я шел долго: только пилот писал с соавтором года четыре. Это музыкальное драмеди про индустрию музыки. Помню, как спорил с продюсерами канала, отстаивая концепт, что отношения между артистами и лейблами — большая проблема, которую никто в кино не отрефлексировал. И сейчас, когда это стало всем очевидно…

Р. К.: Особенно после того, как Тимати ушел из собственного лейбла.

Сейчас происходит величественная агония традиционного музыкального бизнеса.

К. М.: Даже не знаю, с чем это сравнить: возможно, с 1917 годом или с 1991-м. Это сильнейшая перетрансформация.

Кстати о крушении традиционных структур. Читал, что на некоторых кастингах смотрят рейтинг в инстаграме, и он часто оказывается более приоритетным критерием, чем игра. Насколько это вообще правда?

К. М.: Это десятый параметр. То есть ты обращаешь на него внимание, но в принятии решения он играет далеко не первую роль. Как в футболе: если идет битва за выход в плей-офф из группы и соперники по очкам равны, то смотрят на множество дополнительных параметров.

Р. К.: В целом ты прав, но, например, чем объясняется карьера Бузовой? Ее великолепными актерскими способностями? Это влияние уже есть, и оно будет больше, потому селебрити такого масштаба может быть кем угодно: певцом, актером или вообще популярным котом. Даже не знаю, кто будет следующими большими селебрити — тиктокеры? Помните проект «Взломать блогеров»? Это пример того, как не надо делать. Но в следующий раз это может и сработать: есть очень талантливые блогеры, и я легко могу себе представить практически любого из них в сериале.

Мы подходим к выводу: несмотря ни на что, талант все равно определяет успех в современном кинематографе?

Р. К.: Конечно. Если бы не талант, блогеры давно взломали бы все кассы в России.


Алина Бавина
главный редактор

Моя дипломная работа на журфаке МГУ была посвящена блогам и тому, приравняют ли их когда-то к СМИ и вообще насколько этично это делать. Тема появилась совершенно случайно. Изначально я собиралась писать про творчество Василия Шукшина. Но как-то среди ночи моя подруга, с которой мы прожили четыре года в одной комнате в общежитии и, естественно, не могли не выбрать одну кафедру, проснулась и сказала, что мы безумные и не осилим диплом по литературе, поэтому надо срочно менять тему. Над нами сжалился один преподаватель, который хорошо нас знал. Я уже даже не помню, кто придумал и предложил тему блогов. Но нам показалось, что она гораздо легче творчества Шукшина.

Тут нужно отметить, что это был – страшно представить! – 2008 год. И мы тогда еще были очень аналоговыми. Рефераты сдавали на дискетах (помню преподавателя, которому мы все по навету старшекурсников сдавали пустые дискеты, и пару моих однокурсников, попавшихся на этом), кино смотрели на дисках, которые брали в прокат в находившемся практически в подвале журфака киноклубе (помню, как тяжело мне давался Тарковский, Бергман и как я заснула при первом просмотре «Жизни как чуда» Кустурицы, которую потом нежно полюбила; но как меня поразили «Маргаритки»!), книги читали в Ленинке и радовались, если по читательскому билету попадали в тот самый ретро-зал с зелеными лампами. Тогда только-только появились «Одноклассники», а ЖЖ был самой прогрессивной площадкой. Мы – о, Боги! – ходили в интернет-кафе, которое тогда существовало у главного здания МГУ. Там у нас и разгорались нешуточные баталии в ЖЖ. Мы писали посты на волнующие темы и спорили с пеной у рта в комментариях. И делали это с таким азартом, будто играли на миллионы в казино.

Когда я получила свою твердую четверку за диплом, выдохнула и тут же забыла про него, то и предположить не могла, что тема блогов вернется в мою жизнь. «Зачем мы это делаем? Ну что за бред?» – долго не отпускала меня моя беспощадная рефлексия, когда затевали SRSLY. Ведь мы же сами морщимся от этих слов – «блогеры», «трендсеттеры», «инфлюенсеры», бла-бла-бла. Какая-то пошлятина выходит, когда начинаешь рассказывать, о чем мы. И как-то даже стыдно и неловко за себя становится. Но давайте не будем отрицать: блогеры дали нам новый контент, от которого наконец-то не душно. Звезды инстаграма вытеснили глянец, ютуба – затоптали телик. Блогеры начали тянуть теплое одеяло рекламных бюджетов на себя. Трендсеттеры и инфлюенсеры новой формации стали желанными гостями в светской тусовке. Теперь они «как скажут, так и будет».

Дудь нагнул Ютуб, Ивлеева из маникюрши превратилась в телезвезду с ТЭФИ, Горбачёва стала главной актрисой поколения, Монеточка зазвучала из всех утюгов. Это, безусловно, герои нашего времени. Они уже изменили реальность и продолжают это делать. У них влияние в интернете и не только. И не поддаться ему уже не получается. Конечно, можно дальше продолжать болеть нигилизмом и отрицать новый мир. Но это нечестно. Прежде всего по отношению к себе. А мы за честность, за открытые вопросы и ждем таких же ответов от героев. И у нас нет «не наших героев», нет предубеждений, и мы против клише.

Мы намеренно отказались от артемов быстровых и не будем прятаться за псевдонимами. У каждой публикации есть автор, которому вы сможете посмотреть в лицо и туда же высказать все, что думаете о его материале (естественно, аргументированно). Быть абсолютно несогласными с нами не возбраняется. Мы сами в редакции часто спорим друг с другом. Но последнее слово всегда остается за ответственным за раздел. У нас все со своим бэкграундом, позицией, принципами в профессии и взглядами на жизнь.

Когда в редакции предложили каждому написать свой манифест, я прониклась этой идеей. Сразу вспомнились Белинский, Добролюбов, Чернышевский, Белый, Блок, Иванов, Гумилев… Всплыло слово «публицистика». И повеяло той самой нашей наивной аналоговостью, которой теперь уже просто нет. На журфаке мы изучали кодекс профессиональной этики журналиста. Сейчас это понятие кажется атавизмом. Но пусть наши манифесты станут этическим кодексом 2.0.

На втором курсе я прочитала «Поколение П» Пелевина и отчаянно не хотела верить в то, что в журналистике все друг у друга крадут идеи. У меня с тех пор аллергия на «Давайте сделаем как у…» А мы-то тогда зачем, если они уже есть? Поэтому SRSLY – это про дерзкие идеи, честные тексты и – куда ж без них – красивые картинки.

В этом материале:
Музыкант, Певец
Олег
ЛСП
Певец, Сонграйтер
Монеточка
Бизнесмен, Певец, Продюсер
Тимати
Музыкант, Рэпер
Feduk
Читайте также
Бизнес — 20:51, 21 января 2021
Миллионы дизлайков, дельфины Шипа, Wylsacom и iPhone. Топ блогеров за 2020 год
Образ жизни — 21 января, 20:51
Рецензия на Hitman 3. Он придет, он будет добрый и ласковый
Новости, Новости — 21 января, 19:19
Apple выпустит шлем виртуальной реальности в 2022 году. Будет дорого
Новости, Новости — 21 января, 18:46
Ученые нашли способ «омолаживать» мышей с помощью «гормона спорта»
Новости, Новости — 21 января, 17:49
«Яндекс.Еда» и «Яндекс.Лавка» будут блокировать пользователей за неуважительное отношение к курьерам
Герои — 21 января, 16:30
О буллинге, любви к себе и фотошопе. Интервью с блогером Катей Новиковой
Новости, Новости — 21 января, 16:18
H&M и Lee выпустили коллекцию экологичного денима
Новости, Новости — 21 января, 15:23
Роналду стал лучшим бомбардиром в истории футбола: он забил 760 голов
Новости, Новости — 21 января, 14:01
«Познер Online» удалит аккаунты в социальных сетях. Проект переходит в телеграм
Новости, Новости — 15 января, 18:00
Новинки Samsung: Galaxy S21, Galaxy S21+, Galaxy S21 Ultra. Разбираемся, что к чему
Новости, Новости — 15 января, 18:00
Это топ! Новые беспроводные наушники Samsung с объемным звуком и интеллектуальной системой шумоподавления
Новости, Новости — 11 января, 10:41
Такси в соцсетях, или Как мы перестали ловить машины на улицах
Новости, Новости — 29 декабря 2020, 19:15
Как доставить подарки за пару дней до Нового года
Новости, Новости — 21 января, 13:31
Английская полиция сорвала вечеринку. Ее участники утверждали, что не знали о существовании пандемии
Новости, Новости — 21 января, 11:23
Новый этап снятия ограничений в Москве: музеи возвращаются к работе, а кинотеатры увеличивают количество зрителей
Новости, Новости — 20 января, 21:19
Почему Ваня Усович отказывался от участия в «Что было дальше» и когда он запустит ютьюб-шоу? Узнали в подкасте «Время от времени»
Кино — 20 января, 20:03
Супергерои не сдаются. Краткая история Marvel Studios
Новости, Новости — 20 января, 19:28
Главную роль в приквеле «Чарли и шоколадной фабрики» могут сыграть Тимоти Шаламе или Том Холланд
Новости, Новости — 20 января, 18:27
Ученые посчитали углеродный след напитков Starbucks
Новости, Новости — 20 января, 12:08
Повар из мема Salt Bae теперь тоже в тиктоке
Герои — 19 января, 19:38
Про Рона Уизли, семью и алкоголь. Интервью с Рупертом Гринтом
Новости, Новости — 19 января, 19:00
Тот самый мем про Ивана Семеныча продали за 100 тысяч рублей
Все звёзды и инфлюенсеры
Музыка — 19 января, 16:49
Кто такая Оливия Родриго — певица, чей дебютный трек Drivers License за пару дней возглавил все чарты
Новости, Новости — 19 января, 16:07
Airbnb проведет онлайн-фестиваль, посвященный культуре k-pop
Кино — 19 января, 15:10
Бликующий экран: новинки кино в Сети («Локдаун», «Фрагменты женщины», «Смертельная зона»)
Новости, Новости — 19 января, 14:03
Иван Ургант снялся в цифровой одежде для обложки GQ
Новости, Новости — 19 января, 13:12
Почему Алек Болдуин удалил аккаунт в твиттере? Разбираемся
Новости, Новости — 19 января, 11:34
Александр Роднянский спродюсирует дебютный фильм израильского режиссера Декеля Беренсона
Герои — 19 января, 10:07
О Водяновой, проекте с Жидковским и сознании фрилансера. Интервью с визажистом Зоей Ники
Новости, Новости — 19 января, 01:20
BBC закроет сериал «Острые козырьки» после шестого сезона
Герои — 18 января, 20:59
«Я вытаскивал себя за волосы из болота». Интервью с рэпером Лигалайзом
Эйфория: К черту всех, кто не рыба-капля (спецэпизод)
6.3
Чудо-женщина: 1984
8.7
Мандалорец
(1 сезон)
8.4
Очень странные дела
(3 сезон)
Половое воспитание
(3 сезон)
8.4
Острые козырьки
(1 сезон)
Скрестив мечи
(2 сезон)
Ванда/Вижн
(1 сезон)