Каждый год на ММКФ можно увидеть большое количество самого свежего французского кино — от кассовых до фестивальных хитов. Пробуем помочь вам разобраться в разнокалиберной программе и выбрать своего фаворита.
«Джамбо» (Jumbo)
Программа «Эйфория наваждений»
Жанна (Ноэми Мерлан) работает в парке развлечений ночной смотрительницей. Однажды там появляется новый разноцветный аттракцион «Джамбо», который манит своими огнями и хаотично крутится. Одинокая Жанна в него влюбляется.
В общем, идея «девушка вдруг начинает испытывать чувства к аттракциону» тянет примерно на 20 минут хронометража для пиксаровского короткого метра, и первые 20 минут даже как-то увлекаешься, но после кино начинает невыносимо утомлять. Цветастая штуковина урчит, как Бамблби или робот Валли, Жанна к ней бегает ночами, ругается с матерью (Эмманюэль Берко, которой все роли малы), в итоге конструирует дома — мини-копии аттракционов, занимается сексом с чуваком с работы, а потом испытывает глубокое чувство вины перед неодушевленной железной конструкцией. Есть в «Джамбо», к примеру, сцена, начисто слизанная у Глейзера из «Побудь в моей шкуре», — во всем фильме от режиссерский лени и настольного набора штампов быстро укачивает. Многое, конечно, рождает контекст. Если смотреть этот фильм в автокинотеатре где-то под Парижем теплой летней ночью, то раздражал бы, он, может, не так же сильно, поменьше, но все равно бы раздажал. Оригинальна в нем ровно одна мысль: в современном мире, где люди выходят замуж за своих котов и диваны, связать себя узами брака с аттракционом — не такое уж и безумие. А вот снимать об этом полный метр — пожалуй, самое настоящее.
«Ночной конвой» (Police)
Программа «Спектр»
Трое парижских копов (Виржини Эфира, Омар Си, Грегори Гадебуа) живут жизнью обычных французских легавых, пока на их плечи не ложится непростая моральная дилемма: необходимо доставить мигранта (Пейман Моаади из «Развода Надера и Симин») на границу. На родине его, вероятно, быстро убьют, и полицейские не совсем понимают, стоит ли следовать протоколу.
Грандиозной французской артистке Эфира очень идет форма и вообще играть в копку, а режиссерке Анн Фонтен совершенно не идет снимать кино про стражей порядка. «Ночной конвой» и близко не подбирается к резонансным «Отверженным», неумело лавируют между надуманной лав-стори и вопросами долга. У Фонтен куда лучше получается про Шанель, Бовари и адюльтеры, нежели про легавых. Не всем, понятно, быть Кэтрин Бигелоу, но после Ладжа Ли непросто найти свою точку зрения, столь же пассионарную и безоговорочно авторскую. Почти невозможно.
«Шестнадцатая весна» (Seize printemps)
Программа «Время женщин»
16-летней Сюзанне (Сюзанна Линдон) не очень интересно проводить время с ровесниками. В милой маленькой комнате можно почитать Виана, там уютно, на одной стене висит постер фильма Мориса Пиалы, на другой — изображение Бэмби. Сюзанна, кстати, и сама как Бэмби. Она влюбляется в актера, который старше ее на 20 лет и начинает за ним внимательно и аккуратно следить, вглядываясь в его идеальные кудри и бороду. Поначалу на улице, наискосок, позже — в театральном бельэтаже из-под кресел. Шла ее шестнадцатая весна.
Это чуть не в меру маньеристский парижский дебют двадцатилетней девушки, романтический, несложный, совсем не пошлый. Тосты с джемом, прогулки в мини-юбке, красная резинка в волосах. Источники вдохновения (за исключением Пиалы) аккуратно припрятаны, но вполне различимы. И Варда, и Ромер, и Тешне. Любопытно, куда двинется Линдон дальше. Последует ли какая-то режиссерская метаморфоза? «Шестнадцатая весна», кстати, должна была угодить на несостоявшийся Каннский фестиваль, побывала в Торонто и в Сан-Себастьяне. Начало положено. А дальше посмотрим.
«Соль слез» (Le sel des larmes)
Программа «8 1/2 фильмов»
Люк (Логан Антуофермо) плотничает с отцом (Андре Вильм) и собирается из своего провинциально города переехать в Париж, чтобы поступить там в школу декоративно-прикладного искусства. В Париже он встретит одну девушку (Улайя Амамра), а вернувшись к себе ждать результатов экзаменов, — другую (Луиз Шевильот). Затем будет и третья (Сухейла Якуб). Непросто живется малышу Люку.
Гаррель-отец и сам как мастер-плотник. Стучит молоточками по хрупким макушкам своих героев, застрявших на поезде из 1960-х в 2020-е, заставляя их испытывать мелкие эмоции, делать проницательные глупости, целоваться/обниматься. Они не влюблены, просто других вариантов поблизости не было. В мире Гарреля-старшего нет тиндеров и спид-дейтинга, только трясущиеся ниточки губ и письма. «Соль слез» сильно проигрывает — к примеру, «Моим провинциалам» Сивейрака примерно на ту же тему в примерно тех же тонах, но там больше про кинематографистов, здесь же про простое человеческое. Впрочем, расслабленность, мелодичное легкомыслие и прозрачнейшее неподражательство картины как раз вызывают приливы восхищения. А в конце концов и сложный, многотональный катарсис. Не в последнюю очередь это посвящение от отца сыну. Береги честь смолоду. Пригляжу за тобой с небес, даже если ты не веришь в Бога.
