(Смеется.)
Хочется поговорить о том, почему все же клуб прекратил деятельность. Я видела, конечно, предпосылки для этого: сначала закрылись «Четверги Санчеса», потом перестали проходить вечеринки Warehouse.
Да-да. Хронология такая.
Поэтому в целом было ощущение некой вашей… усталости, что-ли? Так ли это? И будет ли какое-то продолжение у истории клуба?
Нет, продолжения не будет. Это просто решение владельцев. Вот ты узнала за рабочим местом об этом, внезапно так, а я узнал, когда гулял с собакой. То есть в какой-то момент бизнес просто решили закрыть. Скорее всего, он как-то не удовлетворял кабинет директоров.
А насчет закрывшихся вечеринок — ты же понимаешь, что у всего есть свой срок годности. Это нормально — никакой трагедии раскручивать вообще не стоит. Что-то появляется, что-то уходит. Многие связывают закрытие с нынешним временем, и с натяжкой это привязать можно, но дело не в этом. Оно просто так случилось. Мы же видим, что есть еще другие клубы, другие вечеринки, которые себя неплохо чувствуют, и как-то на них это не сказывается.
Вряд ли «Мутабор» хорошо себя чувствовал после той вечеринки.
Это все равно такие вещи, которые они могут пережить. Они более молодые, и плюс ко всему эти площадки меняются. Это очень важно для клуба — меняться со временем.
«Пропаганда» никак не менялась?
С одной стороны, для многих это был островок стабильности. Но, понимаешь, даже если почитать комментарии — все эти люди, которые так искали стабильности, перестали ходить в клуб еще 15 лет назад. Они даже сами так пишут об этом: «Я в последний раз был тогда-то, но приятно было знать, что есть такое место, есть такая стабильность». Это все классно, здорово, но если вы любите какие-то места, то их нужно поддерживать, как минимум, своим присутствием, потому что это все-таки бизнес, там работают люди.
Видела в одном из телегам-каналов комментарий под новостью о закрытии… Cмысл его был в том, что аудитория «Пропаганды» выросла, постарела и перестала туда ходить, а новая не пришла. И мне так грустно от этого стало. И потом подумала о том, что тоже, наверное, с 2021 года не была в клубе.
Это нормально. У всех нас своя жизнь, свои ритмы и свои маршруты. Тут никаких претензий вообще ни к кому нет.
Срок, когда компания активно ходит в ночные клубы два-три раза в месяц, составляет примерно три года. Потом приходят новые люди, многих из которых приводят завсегдатаи, передают им свои знания, свои традиции, делятся опытом — почему что-то прикольно, почему определенная музыка хорошая, почему та или иная вечеринка классная. И каждый для себя выбирал что-то, потому что у «Пропаганды» же все было поделено: в четверг — одно, в пятницу — другое, в субботу — третье, в воскресенье — четвертое.
А потом случился ковид — это первая цепь разрыва коммуникации, когда на целый год все было выключено. А потом еще большая цепь разрыва произошла, потому что все эти люди, которые активно тусовались — наша целевая аудитория, 20–35 лет — уехали. И передавать эти знания, эти традиции стало некому. А у основной массы молодых людей, 17–18 лет, которая осталась в Москве и сейчас тусуется, — в целом жизнь совсем другая.
Они ходят в «Ровесник»!
Они ходят в «Ровесник», они ходят в «Баунс», они слушают рэп — живут совсем другой жизнью. То, что происходило в «Пропаганде», им в целом неинтересно. Вся эта эстафета была прервана, ну, и мы получили то, что получили в итоге. Два года как-то пытались, пушили, но не особо получилось.
Ты сказал, что в «Пропаганде» все было неизменно. Имея вот эти все неприятные вводные и отток целевой аудитории, почему клуб не сдвинул вектор, чтобы выровнять поток людей?
Я не могу ответить на этот вопрос. У нас много было разговоров, каждый высказывал свое мнение. Но ничего предпринято не было. Вот представь: у тебя есть любимая машина, которую ты холишь, лелеешь, это коллекционный образец, какое-нибудь там Porsche 1987 года. И если ты сделаешь в ней что-то другое — вставишь даже магнитолу какую-то другую, звук поставишь, обивку перебьешь — это уже не будет Porsche того года. Это будет какой-то новодел. И здесь, я думаю, что отчасти примерно так же на это все смотрели владельцы. Должно быть либо ориджинал, либо никак. Но это мое предположение. Я же занимался по большей части музыкальной политикой клуба и старался сделать так, чтобы разные промокоманды, разные диджеи, все наше расписание работали с нашей аудиторией. Вот моя основная задача была.
И когда ты гулял с собакой и узнал о закрытии...
Это был шок.
Но тем не менее, такие решения вряд ли принимаются в одночасье.
Естественно. Для меня основным и очень тяжелым решением было закрыть вечеринку, которую я вел 12 лет — Warehouse. Это определенный этап, мой личный проект, очень важная веха и в моей жизни, и в жизни клуба, и в целом для Москвы, как оказалось. Я это понял, когда вечеринка закрылась, и даже удивился. Потому что для меня это было уже нормой — я жил в таком ритме очень много лет и просто делал вещи, которые делал. Но я понимал, что оно больше не работает в этих стенах, с этими людьми: на протяжении какого-то времени я уже сам не получал удовольствия и видел, что люди, которые приходят в клуб, не получают удовольствия — мы начинаем мучить друг друга. А клуб — не то место, где люди должны мучить друг друга. Это то место, где они должны получать удовольствие друг от друга и от клуба. Это праздник. Поэтому, да, я решил закрыть вечеринку и дальше назначить других людей курировать этот день. Пробовать, смотреть, чтобы выровнять ситуацию. И в целом было неплохо — я не могу сказать, что по вечеринкам был какой-то особый провал. И оно даже уже подавало надежды на то, что начнется новая коммуникация.
И в этот момент как раз все и схлопнули.
Типа того.
Ну, что сказать. Очень жаль.
Очень жаль, но такое бывает. И к этому надо относиться с позитивом, как мне кажется. Особенно на закрытии клуба я убедился, что все это время было не зря — столько людей пришло сказать «до свидания», «спасибо». У нас две недели, что длилось закрытие, был просто Новый год — вот так, как оно и должно быть: люди приходили с хорошим настроением, потанцевать, посмотреть друг на друга, послушать, выпить. Супер! И мне кажется, это лучший показатель того, что мы все сделали вовремя и правильно. Все не зря.
Мне кажется, это часть человеческой натуры — понять, что ты потерял, когда оно закончилось. Но окей, теперь устремим наши взгляды в будущее! На носу Signal, где ты выступаешь, — расскажи, что готовишь, кого, может быть, сам бы хотел послушать на фестивале?
Помню, что в самом начале, когда появились первые новости о лайнапе этого года, они заявили, что приедет Хуан Аткинс, и это было, конечно, мечтой моего детства. Подумал: «Неужели увижу дедушку вживую?!» Но, к сожалению, он так и не доехал до нас, поэтому тут я немного расстроился. Ну и ладно.
А насчет того, что играть буду — возьму с собой пластинки и цифру, посмотрю по состоянию: что вообще происходит на самой сцене, и что будет и со звуком. Если все окей, то сыграю сет с пластинок: хаус, электро, может быть, детройт-техно — все по классике. Но это будут все современные вещи с отсылками к классическому звучанию электронной музыки. Если пойдет что-то не так в техническом плане, то плюс-минус такой же вайб, только с цифры.
От «Пропаганды» поедет играть субботний состав ребят, которые в последний год зарекомендовали себя очень хорошо, — все со своим почерком. Тот же самый Aman Po-Kaifu, Kah Mal, Misha Gutman — молодой активный диджей, который классно играет. Андрей Покровский — который в принципе всех их и собрал вместе. И дальше еще будет лайв от ELLA & Zatagin — очень хороший проект с отличным продакшном. Нормальная современная танцевальная около-поп-музыка. Так как у нас дневной слот с 12 дня до 8 вечера на танцполе PRIZMA, мне кажется, именно вот такой летний легкий теплый солнечный вайб мы и собрали с этим лайнапом.
Это не просто какой-то набор хитов будет накидан на танцпол, а реально целый музыкальный нарратив от каждого из диджеев — они еще по олдскульным меркам работают на погружение человека на танцполе в музыкальную историю.
По моим наблюдениям, большинство вечеринок сегодня — это такое тикток-поглощение информации, которое приводит к тому, что у людей все превращается просто в шум в голове, и они перестают обращать на музыку внимание в принципе. Когда диджей играет спид-миксинг, и каждые 40-60 секунд меняется трек, настроение: бэнгер, бэнгер, бэнгер. И вот эта массированная атака человека звуками и эмоциями… это же стресс! Плюс еще работа света, звука и так далее… Организм начинает блокировать все процессы внешние. Людям уже становится все равно, для них музыка становится белым шумом — они переключаются и просто стоят болтают друг с другом на танцполе. Хотя, по сути, один за одним хиты вылетают из колонок, на которые их пытаются зацепить как крючком рыбу. Играют только хуковые моменты. Хук-хук-хук-хук! Вот эти все конфеты просто в патоку превратились.
То есть вот эта точечная стрельба из автомата, грубо говоря, наоборот, рассеивает внимание, хотя цель другая.
Конечно, цель — сфокусировать на себе внимание, а ты добиваешься ровно противоположного эффекта. И надо понимать, что оно происходит ровно из-за того, что у тебя нет акцентов.
Интересная мысль! Ну да, я замечала, что есть определенная логика в выстраивании диджей-сета.
Не только диджей-сета, но вообще и всей ночи. Это очень важно.
Любопытно это все — с точки зрения психологии и вовлечения. Окей, значит, вы своим «пропагандистским» скопом едете на Signal погружать людей в музыку по-настоящему. А дальше что?
Дальше… Ну, опять же, у меня и ребят, которые со мной работают, есть еще подкаст — Warehouse, а одноименная вечеринка хоть и прекратила свое существование в стенах «Пропаганды», но не прекратила в целом. Мы уже делали в Powerhouse одну, потом в конце августе планируется там же, и также мы будем сейчас смотреть разные другие площадки, которые могут нам подходить.
Мы все еще каждую неделю выпускаем на ютьюбе и в ВК Warehouse-подкаст — видеомиксы локальных диджеев. Это важный проект для нас: благодаря нему у ребят есть качественный контент — их, скажем так, проморолики, которые они могут потом отправлять как презентацию другим промоутерам, а не просто какой-то подкаст на SoundCloud. Чтобы это было не на GoPro кое-как снято и сведено, а с профессиональным светом и хорошей картинкой, нормальным монтажом. Сейчас мы договорились с несколькими площадками, где будем и дальше снимать эти видеоподкасты. В общем, этот проект продолжается.
У нас в планах делать вечеринки. Пока лето и пока у нас есть дружеская площадка Powerhouse — это будет такой лайт вариант Warehouse. Для многих эта вечеринка — достаточно темная история с мощным техно, но сейчас это больше про такую ненапряжную музыку, с юмором и улыбкой, потому что есть ряд причин на то. Первое — сама площадка Powerhouse не предполагает, что там можно накидывать такого рода музыку. Второе — нужен специфический звук…
Там были вечеринки Noir Bazaar — они разве не про дарковую музыку?
Это все равно ближе к EBM. Немножко другая эстетика. Вот тут есть принципиальные различия в видении и понимании, как оно должно быть. И я пока что не вижу площадку в Москве, где бы реально могло играть…
Даркушное что-то?
Дело не в даркухе, нет-нет! Я вообще не сторонник темной истории.
Я адепт детройтской истории, там во главе всего футуризм. Чернуха — это более берлинское — вот эти катакомбы и подвалы. У нас немножко по-другому: все построено на груве, на вайбе, прифанкованное такое, иногда трайбл. Но для такой музыки очень важны антураж самого помещения и звук. «Пропаганда» отвечала всем этим параметрам. Первые три года у нас был карт-бланш: мы просто открывали людям мир этой музыки. И классно, что получилось. Плюс у нас был бюджет, чтобы привозить иностранных гостей, и весь этот вектор, который мы задаем, указывать более ярко. Сейчас это делать уже не особо получается, но зато выросла целая плеяда отличных диджеев локальных, с которыми можно работать, за которых не стыдно. Осталось найти просто правильную площадку, где можно будет именно техно-историю раскрывать. Я надеюсь, получится. Пока это все места, больше подходящие для хауса.
Именно найти, не открыть свое собственное?
Я не миллиардер. (Смеется.) Открывать свое собственное я бы не стал. Даже если бы я был миллиардером, сегодня я бы не стал открывать клуб. Бизнес — это бизнес. А свои личные хотелки и переживания — другое, и, чаще всего, это лучше не скрещивать. Потому что когда начинаешь скрещивать, одно на другое так или иначе повлияет. А этим должны заниматься разные люди. Есть те, кто считает, а есть те, кто придумывает. И есть еще люди, которые всю коммуникацию настраивают. Творец не должен думать о том, сколько дело зарабатывает и как оно должно зарабатывать. Это должны придумывать другие люди. А у нас по-другому. Поэтому свой клуб открывать, в авантюру какую-то сейчас ввязываться… Сложно.
А если бы это было другое время?
В другое время — вполне возможно. Где-то в 2010-м это было бы прямо нормально, в целом, когда мы и начинали. Мы были и помоложе, сил больше и амбиций. А так… Дело не только во времени. Когда я начал делать вечеринку — мои 25–27 лет — я уже активно играл. В этом возрасте ты очень хорошо чувствуешь настроение молодежи, потому что ты сам молодежь. Тебе даже никаких усилий прилагать не надо, чтобы понять, куда двигаться, у тебя этот радар настроен по умолчанию. Когда тебе 40 — понять 18-летних крайне сложно.
А ты пытаешься?
Конечно, я с ними регулярно общаюсь, стою подслушиваю разговоры возле клуба или где-то в других местах. Это интересно, целое научное исследование: как живут сегодня они. И во многом они большие молодцы, потому что живут совсем по-другому. Не так как мы.
Это как? Что ты для себя отмечаешь?
Современная молодежь намного свободнее. Они могут без задней мысли сделать вещи, на которые мы даже не решались. Потому что у нас это было нельзя или страшно. Много внутренних каких-то запретов и замков. У них этого нет. Они вписываются в любые авантюры, в какие-то проекты — у них есть как будто такая установка: чем раньше начал, тем быстрее поймешь, твое оно или нет, нужно оно тебе или нет. Вот это прикольно. И для них, например, в 23 года ты уже старый. (Смеется.)
Ой.
Ой, да! (Смеется.) 23–25 лет — это все, жизнь почти прошла, это очень взрослый человек для них. Для нас было немного по-другому: 25 лет — окей, все только началось.
Как ты думаешь, с чем это связано?
Думаю, с образом жизни. Поменялись социальные сети — если у нас главными соцсетями были фейсбук** и ВК, то они росли в тиктоке и инстаграме. И то инстаграм** — это уже для олдов. Поглощение контента очень скоростное, клиповое. И это как раз привело к тому, что они и музыку начали играть вот так вот быстро. Песня, чик — переключил. Чик, переключил. Клип, клип, клип. Поэтому в целом у них все процессы ускоряются, мне кажется. И из-за этого, может быть, у них у каждого второго и начинается пограничное расстройство личности — психика с этим потоком информации не справляется. У нас вообще по-другому все было. Мы за информацию, грубо говоря, дрались. А им, наоборот, надо делать так, чтобы от нее уходить.
Человеку твоей формации сложно что-то делать для аудитории с таким запросом?
Нет, запрос можно формировать. Я даже сейчас наблюдаю, что молодые люди 20+ уже начинают говорить, что задолбала вся эта @#$ня на танцполах, везде одна и та же попса играет, ничего интересного вообще. «Где уже нормальная музыка, где нормальные вечеринки?» То есть уже формируется запрос на нормальный продукт: не просто фантиков гору, а нормальную конфету.
И тут приходит Сергей Тимошов!
Дело не в том, что прихожу я. Придет еще очень много ребят помоложе, которые в эту индустрию заходят не чтобы поугарать, а потому, что это стало очень легко и доступно: воткнул флешку — все, ты диджей. Останутся в профессии только те, кому важно рассказать про свое музыкальное видение. Оно так или иначе будет жить по правилам intro, versus, chorus — то есть начало, суждение, погружение, развязка, завязка. Что литературные произведения, что кино, что музыка — они плюс-минус пишутся по одному сценарию. Я на это еще смотрю как на часть поп-культуры: какое бы на нас клеймо андеграунда ни вешали — это все поп-музыка. Все, что слушает больше 10 человек, — уже поп-музыка. Звучит просто чуть-чуть по-другому, а не как по радио из каждой машины. Но это часть поп-культуры, и поэтому там есть свои определенные паттерны. И они существуют уже не первую сотню лет — это все идет из классической музыки, там тоже есть свои паттерны. И их важно выдерживать, потому что именно через это и происходит погружение слушателя — в музыку, читателя — в литературу, зрителя — в картину.
А сейчас просто у нас произошел некий бум, и мне он больше всего напоминает то, что происходило в Америке в 90-е годы. Когда у них появилась популярная рэп-музыка — это как раз наш рэп сегодня. Весь этот нарратив про «дорого, телки, тачки, пушки» и так далее. У нас в принципе отставание поп-культуры лет в тридцать и идет. То, что они переживали в 90-х, мы переживаем только сейчас. Просто мы получили в 90-х то, к чему мы не были готовы в целом, — открылся занавес, и в нашу страну повалила вся эта информация. Окей, мы ее восприняли, какую-то часть переварили, но по-настоящему не были готовы к этому. Теперь же весь этот кринж из 90-х повторяется, но уже обретая собственный голос. И если до этого поп-музыка была неким зашкваром, слушать ее не было… ну, стыдно. Но теперь это круто. Я сегодня наблюдаю у молодежи — они на вечеринках подпевают поп-песням, знают слова и этих исполнителей, однодневных артистов каких-то. Заново мы имеем группы а-ля «Тату», а-ля «Демо». (Смеется.) И история не про то, что все циркулирует, возвращается — не совсем так. А про то, что мы тогда просто вслепую скопировали западную поп-культуру, а сейчас это естественный продукт и поэтому — не зашквар.
Потому что появилась какая-то аутентичность у популярной российской музыки, я согласна с этим очень.
Мне кажется, это раболепие начинает пропадать. Потому что раньше все, что связано с западной культурой, у нас вызывало только восторг, и никакой другой эмоции. Сегодня это такое «Ну, окей. А что мы тут не видели? Сейчас сделаем по-своему».
Хотела еще поговорить про взращивание новых талантов, новых диджеев. Часто слышу, мол, каждые выходные один и тот же лайнап, просто в разных локациях, да и выбор локаций, на самом деле, не велик. И вот за последние два-три года стало появляться больше новых имен.
Определенно это ковид дал много новых имен. Закрытие границ привело к тому, что мы начали больше обращать внимание на локальную сцену, потому что ее надо было разбавлять. До этого мы жили по принципу: «У нас есть свой рабочий состав, плюс мы привезем классного иностранного гостя — все, это очень рабочая история». А когда границы закрылись из-за ковида, так или иначе надо было продолжать функционировать — естественно, все начали больше смотреть по сторонам, и тут открылся целый пласт молодых ребят, которые и лайвы неплохо играют, и свою музыку делают, а тут еще и диджеи самобытные появляются.
Ну и отчасти открытием новых имен ты тоже занимаешься.
Отчасти занимаюсь! Так или иначе, я за время существования вечеринки Warehouse, мне кажется, дал очень многим дорогу. Старался передавать свой опыт и видение того, как должно быть. То есть человек играл — я каждый раз давал фидбек. И через это много ребят развитых появилось, со своим видением и стилем. Опытные зрелые ребята. Почему-то многим не хватает такой вещи как самооценка. Им важно, какую оценку поставишь ты. Для меня это немного странно было, потому что я в другой парадигме нахожусь, но им было важно оценку получить.
А давай, может, в качестве финального штриха дадим читателям несколько имен — кого ты считаешь сейчас восходящими звездами российского диджеинга? Порекомендуй фрешменов.
Это сложно так сразу сказать. Их много и их надо классифицировать всех по музыке и по стилю.
Ну кто первый в голову приходит?
Сразу приходит, например, никому пока не известный Вова Харламов. Это наш бармен из «Пропаганды», который сам захотел, сам научился. У парня прекрасный вкус и отличные данные. У него бэкграунд барабанщика, поэтому, конечно, все, что связано с ритмом, синкопой и подобными вещами — это прям в нем живет. Просто за три месяца парень перешагнул трехлетний барьер. И играет отлично, и музыку пишет. Это, мне кажется, для техно отличная единица.