Интервью, Герои — 29 июня, 16:08

История двух российских экспатов, перевернувших берлинскую ночную жизнь

Денис Хомченко и Влад Горелов привили Германии 90-х моду на «русское диско» и богемный китч: их заведения Waffengalerie и «CCCР» посещали экспаты со всего мира и знаменитости, от Тиля Линдеманна до Квентина Тарантино. Тематические диджей-бары сегодня уже обязательный атрибут любого города, а имена Dodgy Dennis и Illegal Vlad навеки вписаны в историю Берлина.
Что вы делали до отъезда из России?

Денис: Сквоты (пустующее жилье, которое стихийно заселялось молодежью. — Прим. SRSLY) — на Фонтанке, 145 и «Обводный/Газа» — его вместе со мной делали диджеи Слон, Масальский, Q-Zma, Радек. До отъезда я успел провести несколько первых в России рейвов: один в арендованном за 1000 долларов цирке, другой —  в «ЛенЭкспо», в павильоне с игровыми автоматами и автодромом. 

Как вы оказались в Германии? Вы же сперва были нелегалами?

Д: В 1994 году я поехал с Александром Масальским за границу, где у нас получилось заработать по тем временам огромные деньги. Вернулся в Петербург: осень, тоска в глазах людей, апофеоз бандитизма. Вокруг множество дебилов, с которыми надо общаться, разруливать… В России творилась такая шляпа — я подумал, что больше не могу на это смотреть. Сейчас, честно говоря, то же самое ощущение, хотя иногда наблюдать интересно.

Я снова уехал — у меня была немецкая виза на один день. Сошел с корабля в Гамбурге и сразу попал в клуб Peace Base Camp, где мне предложили поработать диджеем — играть эмбиент три часа в день по пятницам и субботам. Платили 300 марок в неделю и предоставляли комнату при клубе. Это было предложение, от которого невозможно отказаться, и я моментально его принял. Виза закончилась на второй день, я стал нелегалом. Но в Петербурге происходили в то время настолько страшные, безумные и дикие вещи, что визовые вопросы казались чем-то смешным. Здесь, в Германии, после Петербурга я чувствовал себя…

Влад: Как на даче! 

Д: Точно. Все свободно и бесплатно. Но в один прекрасный день я разбил стеклянный стол, на котором стояли вертушки, на тысячи осколков — как стакан. Так я остался без работы и квартиры в Гамбурге. И тут знакомые ребята с корабля MS Stubnitz говорят: «На Новый год нет диджея. Хочешь приехать и поиграть?» Терять мне было нечего: я отправился в город Росток и подвис на этом судне на два с половиной года в компании рейв-пассионариев из Англии. Мы зарабатывали денежки рейвами, чтобы этот предмет удержать над водой: если старинный корабль (а ему было 50 лет) не ремонтировать регулярно, он утонет прямо у причала. Каждое полнолуние делали выездные вечеринки в Берлине, в знаменитом клубе-сквоте I.M. Eimer. Корабль стал главным культурным событием Ростока, но он швартовался и в Амстердаме, и в Гамбурге — а я повсюду заводил связи и знакомства. 

По закону, полиция (кроме морской и пограничников) не может инспектировать судна, поэтому я спокойно жил без документов на корабле, пока не переехал в Берлин.


В: Мне, наоборот, Гамбург не понравился, поэтому я отправился в Берлин. Он тогда был серенький и совершенно неприметный, какой-то заброшенный. Я познакомился с чуваками-рейверами и поселился в их засквотированной квартире. 

Как вы встретились друг с другом?

Д: Я жил в сквоте Аймер и выпросил у Влада его вертушки поиграть. Но поскольку был безответственным, опоздал часа на три. Приплыл такой красивый — от меня сияние в разные стороны расходилось…

В: И не принес вертушки.

Д: Влад расстроился, и мы подрались — так началась наша совместная деятельность. Я поигрывал в I.M. Eimer, а за ним обнаружил два гаража и большущий двор. Понял, что надо делать свой клуб. Сообщил об этом Владу, ну а дальнейшее — уже история: мы ломаем двери гаража, нам проводят бесплатное электричество через трансформатор от линии метро… Воды не было, кружки мы мыли в ведре. Так открылся наш первый клуб — абсолютно нелегальный — Waffengalerie, он просуществовал четыре года. Сначала мы просто подтусовывали по пятницам и субботам, а когда во дворе начало собираться до 500 человек, это превратилось в прибыльный бизнес. 

Тусовка была интернациональная, мы не делали акцент на русский кич, но Russian flavour все равно ощущался: люди выпивали шоты, хлопали их об пол… Это был настоящий гараж — с ямой, над которой чинят автомобили, и досками на ней. В эту яму гости проваливались на вечеринках. Сверху на цепях висела железная балка, на ней однажды посетители занимались сексом впятером. Впятером! Была атмосфера адского расколбаса — и все хотели там выступать. Вскоре вечеринки были уже не только по выходным. 


В: Потом я нашел помещение на Торштрассе, в нем были туалет и свет.

Д: Я сказал: «Такого люкса я никогда не видел!» Так появился клуб «СССР». Нашим промоутером была Анна Павлова — про нее в 2011 году сняли фильм «Анна Павлова живет в Берлине». Посмотрите это документальное черно-белое кино, там показан настоящий берлинский делириум. 

Мы оформили заведение со всей возможной роскошью: натащили с улицы выброшенной мебели — это был креативный трэш из подручных материалов. 

В: Тогда уже пошла волна Russendisko, и концепт сменился. Мы больше не экспериментировали с техно, а просто назвались «CCCР». К нам приходили известные люди: группа Einstürzende Neubauten, Бьорк, Тарантино... Ну и какие-то русские знаменитости.


Д: Во время Берлинале приперся Влад Монро в образе Гитлера. В тот же день случайно заехало берлинское телевидение — снять репортаж про нелегальный клуб. Они заходят — а там Монро с усами и чемоданчиком выступает, как будто только что сбежал из бункера. Это целый месяц крутили по ТВ: Гитлер в русском клубе! Мы особо не парились с промоушеном, действовали по наитию — но все в целом сработало: и место, и время. 

В: Когда мы переехали, все говорили, что предыдущий клуб был лучше.

Как осуществлялся фейс-контроль?

В: Железная дверь, за ней девочка смотрит на посетителей через камеру. Однажды перед входом стояла Анна Павлова — и вместе с ней пропустили государственную инспекцию. Начался настоящий обыск: они прощупывали стены, искали потайные комнаты, но ничего не нашли. Оштрафовали нас на небольшую сумму и сказали: «Давайте уже легализуйтесь!»

Я как раз хотел спросить: как вы легализовались и в чем разница?

В: Мы стали открываться ежедневно и законно как диджей-бар, платить налоги, пошли получать разрешения от санитарных, пожарных служб. Ничего сложного не было, нас не преследовали — но это заняло девять месяцев, прежде чем мы открылись. 

Д: Митте — удачный район. У нас в баре бывали звезды: Мадонна, Брэд Питт! Многие стали ездить в Берлин. «СССР» был клубом, который всем показывали — как самый злачный притон.

В: Люди выходили и говорили: «Это как в 80-е годы в Нью-Йорке!»


Д: А потом мы переместились недалеко — за угол — и там открыли нормальный большой клуб «New CCCP» площадью метров 200, с концертной площадкой. Это был уже однозначно коммерческий проект, где встречались заграничные туристы и местная сцена. И последний проект, над которым мы вместе работали. 

В: Да, это клубный формат — с концертами, бурлеск-шоу, диджеями. Выступали все, от «Аукцыона» до Хвостенко (Алексей Хвостенко, или Хвост — поэт-авангардист, автор песен. — Прим. SRSLY). 

Д: Потом Владик открыл «Old CCCP», а я — бар La Tox — маленький темный притон с 35 сортами шампанского, 20 сортами виски и одним сортом пива. Это было слегка преждевременно: джентрификация (реконструкция и обновление ветхих строений. — Прим. SRSLY) в том районе еще не наступила, бар просуществовал недолго. Дальше мы с Jewels Good создали клуб «Рога и копыта», как завещал мне в детстве Остап Бендер — только забыли нанять подставного зицпредседателя Фунта. Я сам им стал! 

Концепт был странный: БДСМ-кабаре. Но у нас прошел ряд таких событий, как, например, презентация книги берлинского фотографа Оливера Рата, который делал крутые провокативные снимки — смесь порнонаркоугара с Хельмутом Ньютоном. Сразу после нашего трехдневного мероприятия он повесился — на вершине успеха. Потом нас затопило: прорвало канализацию. Затем клуб ограбили, причем явно суперпрофессионалы: сейф вскрывали каким-то гидравлическим домкратом. Нас все стали поздравлять со страховкой, но ее не было. Я подумал, что пора прислушаться к внутреннему голосу и закрыться. Хотя мы потеряли около 120 000 евро собственных денег, теперь я счастлив, что вырвался из этого подвала — иначе меня вынесли бы вперед ногами.   

Ты не только открывал свои заведения, но и делал проекты на заказ?

Д: Да. Я построил Arctic Palace в Берлине и клуб «ИКRА» в Москве. Григорий Гольденцвайг рассказал о нем в книге «Клуб, которого не было», где описана наша роль. Петербуржцы подстебываются над москвичами, и «ИКRА» — тоже ироничный китч-проект: нам нужно было в ограниченное время и с лимитированным запасом средств сделать из одного клуба другой. Мы красили все в золото, покрывали мехом. Шутку не все поняли. Но клуб состоялся из-за команды, а не дизайна: благодаря Игорю Тонких там были лучшие привозы в Москве 2007 года. 


А сейчас?

Д: Сейчас, во время карантина, я вписался в постройку клуба на воде — это двухэтажный кораблик с крышей, довольно крутая вещь. Когда все думали, что на дворе апокалипсис, я сварочным аппаратом построил ковчег. Мне нравится работать днем — ведь последние 25 лет я делал это по ночам. 

Какова актуальная ситуация с «Old CCCP»?

В: После карантина бар открывается в семь утра, а в 11 вечера мы обязаны закрыться. Ночной жизни нет совсем. 

Но государство помогло? 

В: Да, конечно. Мы получили поддержку на три месяца. Смогли частично покрыть расходы, но не полностью, потому что аренда все-таки выше, чем предоставленная помощь. В данный момент мы в минусе.

У тебя есть еще одно заведение. Там та же ситуация?

В: Да, бар в Берлине. Все заведения города получили одинаковую минимальную поддержку. Могут предоставить ее еще на три месяца в случае ухудшения ситуации. Если бары откроются, то нам надо будет покрывать расходы самим, но тех людей, которые приезжали в Берлин, чтобы посещать клубы, теперь нет. Все, ради чего они ехали сюда, отсутствует. Пока ситуация безвыходная — мы сами себя развлекаем. 

В Берлине нужна «крыша», если открываешь бар?

В: Нет, ничего подобного не требуется. К нам однажды приходил какой-то шизик, говорил, что он «Ночной волк». Он сказал: «Платите мне, я байкер!» Но байка у него не было, была майка Chapter 88, по ней полиция его и вычислила. Он еще успел кого-то избить у нас в клубе, потому что мы отказались платить ему дань. С тех пор нас никто не трогал. Организованной преступности в нашем бизнесе никогда не было.

А какая главная опасность?

Д: В определенный момент стало слишком много денег. Сочетание их количества и легкости получения создает ложное ощущение собственной значимости. Начинаешь дружить с людьми намного богаче себя и тратишь больше, чем можешь себе позволить.


Почему «CCCР» был новаторским местом для Берлина?

В: Он стал одним из первых мест такого плана  — кроме нас существовали еще Eimer и Kaffee Burger с Russendisko Владимира Каминера. На Торштрассе больше не было подобных некоммерческих проектов, и все хотели к нам попасть. Это был необычный формат — некий фьюжн, не похожий на клубы западного Берлина или на сквоты восточного. И публика собиралась не та, которая приходила в Kneipe (пивные. — Прим. SRSLY), а новая волна экспатов — приехавшие из Лондона, Нью-Йорка, Москвы. В то время как улица состояла из серых домов, у нас все сверкало. Получался такой яркий контраст с окружающей действительностью, что никто не обращал внимания на наши адские туалеты. 

Как ты видишь будущее «Old CCCP»?

В: Все зависит от того, как повернется история с коронавирусом и сколько еще времени страны будут закрыты. К моменту начала карантина нас знали миллионы. 15 лет «CCCP» — это уже история Берлина. Если границы откроют, бар будет опять принимать гостей — туристов, экспатов и таких персонажей, как Тиль Линдеманн. 

Насколько существенна Ostalgie — ностальгия по гэдээровскому прошлому — в концепции заведения?

В: Это не ностальгия, а законсервированная часть нашей жизни, которую не удалось полностью стереть из ландшафта города. К нам приходят не гэдээровцы и не сталинисты, а люди со всего мира, желающие прикоснуться к чему-то настоящему, к реальной истории, а не «старбаксу». 


Какие места или люди родственны вам по духу?

В: Многие места закрылись: White Trash, Bassy Cowboy Club… Остались Odessa, Bravo bar, 131 BAR. Это все наши друзья — та часть Торштрассе, где происходит ночная жизнь. 

Закрытия начались из-за пандемии или раньше?

В: Раньше. Это связано с ростом аренды: помещения выкупают корпорации…

И Берлин теряет свое уникальное культурное лицо?

В: Да. Конечно, он утрачивает свою ценность — то, ради чего люди едут в Берлин. Из-за эпидемии они не могут снять отель и потусить с пятницы до понедельника. Теперь все опять как 20 лет назад: заходят друзья и знакомые берлинцы — только аренда не 500 евро, как раньше, а 5000. Вот в такой мы ситуации. 


А власти пытаются спасти берлинский дух? 

В: Я думаю, есть определенное лобби, которое старается предпринять меры по спасению. Недавно была демонстрация в поддержку рейвов: тысячи ее участников на надувных лодках устроили нелегальный рейв на реке в центре города. Люди пытаются вернуть то, что утратили. Это и есть жизнь Берлина. 

Вы были свидетелями и участниками всей истории рейва — от зарождения до увядания?

Д: Да, мы это недавно обсуждали с диджеем Дашей Раш, когда я сопровождал ее на гастролях в Бразилии. Техно-культура в мире полностью остановилась. Дормэн «Бергхайна» ходит по Берлину и говорит, что все пропало (Свен Маркардт, работающий в старейшем берлинском клубе Berghain, которого называют самым знаменитым человеком Западной Европы в клубном фейс-контроле. — Прим. SRSLY). В этой культуре уже все сказано — как в рок-музыке или в хиппи-движении 70-х. Пришло время говорить что-то другое. 


Алина Бавина
главный редактор

Моя дипломная работа на журфаке МГУ была посвящена блогам и тому, приравняют ли их когда-то к СМИ и вообще насколько этично это делать. Тема появилась совершенно случайно. Изначально я собиралась писать про творчество Василия Шукшина. Но как-то среди ночи моя подруга, с которой мы прожили четыре года в одной комнате в общежитии и, естественно, не могли не выбрать одну кафедру, проснулась и сказала, что мы безумные и не осилим диплом по литературе, поэтому надо срочно менять тему. Над нами сжалился один преподаватель, который хорошо нас знал. Я уже даже не помню, кто придумал и предложил тему блогов. Но нам показалось, что она гораздо легче творчества Шукшина.

Тут нужно отметить, что это был – страшно представить! – 2008 год. И мы тогда еще были очень аналоговыми. Рефераты сдавали на дискетах (помню преподавателя, которому мы все по навету старшекурсников сдавали пустые дискеты, и пару моих однокурсников, попавшихся на этом), кино смотрели на дисках, которые брали в прокат в находившемся практически в подвале журфака киноклубе (помню, как тяжело мне давался Тарковский, Бергман и как я заснула при первом просмотре «Жизни как чуда» Кустурицы, которую потом нежно полюбила; но как меня поразили «Маргаритки»!), книги читали в Ленинке и радовались, если по читательскому билету попадали в тот самый ретро-зал с зелеными лампами. Тогда только-только появились «Одноклассники», а ЖЖ был самой прогрессивной площадкой. Мы – о, Боги! – ходили в интернет-кафе, которое тогда существовало у главного здания МГУ. Там у нас и разгорались нешуточные баталии в ЖЖ. Мы писали посты на волнующие темы и спорили с пеной у рта в комментариях. И делали это с таким азартом, будто играли на миллионы в казино.

Когда я получила свою твердую четверку за диплом, выдохнула и тут же забыла про него, то и предположить не могла, что тема блогов вернется в мою жизнь. «Зачем мы это делаем? Ну что за бред?» – долго не отпускала меня моя беспощадная рефлексия, когда затевали SRSLY. Ведь мы же сами морщимся от этих слов – «блогеры», «трендсеттеры», «инфлюенсеры», бла-бла-бла. Какая-то пошлятина выходит, когда начинаешь рассказывать, о чем мы. И как-то даже стыдно и неловко за себя становится. Но давайте не будем отрицать: блогеры дали нам новый контент, от которого наконец-то не душно. Звезды инстаграма вытеснили глянец, ютуба – затоптали телик. Блогеры начали тянуть теплое одеяло рекламных бюджетов на себя. Трендсеттеры и инфлюенсеры новой формации стали желанными гостями в светской тусовке. Теперь они «как скажут, так и будет».

Дудь нагнул Ютуб, Ивлеева из маникюрши превратилась в телезвезду с ТЭФИ, Горбачёва стала главной актрисой поколения, Монеточка зазвучала из всех утюгов. Это, безусловно, герои нашего времени. Они уже изменили реальность и продолжают это делать. У них влияние в интернете и не только. И не поддаться ему уже не получается. Конечно, можно дальше продолжать болеть нигилизмом и отрицать новый мир. Но это нечестно. Прежде всего по отношению к себе. А мы за честность, за открытые вопросы и ждем таких же ответов от героев. И у нас нет «не наших героев», нет предубеждений, и мы против клише.

Мы намеренно отказались от артемов быстровых и не будем прятаться за псевдонимами. У каждой публикации есть автор, которому вы сможете посмотреть в лицо и туда же высказать все, что думаете о его материале (естественно, аргументированно). Быть абсолютно несогласными с нами не возбраняется. Мы сами в редакции часто спорим друг с другом. Но последнее слово всегда остается за ответственным за раздел. У нас все со своим бэкграундом, позицией, принципами в профессии и взглядами на жизнь.

Когда в редакции предложили каждому написать свой манифест, я прониклась этой идеей. Сразу вспомнились Белинский, Добролюбов, Чернышевский, Белый, Блок, Иванов, Гумилев… Всплыло слово «публицистика». И повеяло той самой нашей наивной аналоговостью, которой теперь уже просто нет. На журфаке мы изучали кодекс профессиональной этики журналиста. Сейчас это понятие кажется атавизмом. Но пусть наши манифесты станут этическим кодексом 2.0.

На втором курсе я прочитала «Поколение П» Пелевина и отчаянно не хотела верить в то, что в журналистике все друг у друга крадут идеи. У меня с тех пор аллергия на «Давайте сделаем как у…» А мы-то тогда зачем, если они уже есть? Поэтому SRSLY – это про дерзкие идеи, честные тексты и – куда ж без них – красивые картинки.

Читайте также
Герои — 21:26, 27 октября 2020
ЯнГо, Януля, Ян Гордиенко. Интервью с тем самым парнем с ютьюба
Новости, Новости — 27 октября, 21:26
Netflix выпустит сериал по мотивам Assassin’s Creed. А еще мультфильмы
Кино — 27 октября, 19:43
10 документальных фильмов о трансперсонах: картины о визионерах, активистах и обыкновенных людях
Новости, Новости — 27 октября, 17:01
Forbes посчитал доходы ютьюберов с рекламы. Labelcom за год заработали 3,55 млн долларов
Новости, Новости — 27 октября, 16:10
Как быстро подготовиться к Хэллоуину? Стать зомби с помощью сайта Make Me A Zombie
Новости, Новости — 27 октября, 15:57
Apple повысит цены в российском App Store
Популярная темаПопулярно
Новости, Новости — 27 октября, 14:30
Александр Гудков в «Просто о сложном»: о Comment Out, тиктоке и новой этике
Новости, Новости — 27 октября, 10:08
Гарри Стайлс купается, танцует и бегает под итальянским солнышком в клипе на песню Golden
Новости, Новости — 26 октября, 23:11
Финальный сезон «Леденящих душу приключений Сабрины» выйдет 31 декабря. А пока посмотрите первый тизер
Образ жизни — 27 октября, 16:40
Это реальные истории. Очень смешные случаи, когда не повезло (но в итоге все хорошо закончилось)
Образ жизни — 27 октября, 10:00
Что такое digital-карта и как с ней экономить на подписках? Расскажет наш комикс
Образ жизни — 22 октября, 13:07
«Никаким, а в целом всем». Каким профессиям не нужно учиться в вузе, по версии зумеров и миллениалов
Новости, Новости — 26 октября, 22:26
«Нужно очень постараться, чтобы разбить»: Wylsacom провел дроп-тест iPhone 12
Новости, Новости — 26 октября, 19:37
Япония планирует достичь нулевых выбросов углерода к 2050 году
Новости, Новости — 26 октября, 17:50
Съемки фильма о Бобе Дилане с Тимоти Шаламе в главной роли отложили
Популярная темаПопулярно
Новости, Новости — 26 октября, 17:35
Oreo построили бункер на случай конца света. Там хранится запас знаменитого печенья
Новости, Новости — 26 октября, 15:53
Премьеру фильма «Кто-нибудь видел мою девчонку?» перенесли на 2021 год
Герои — 26 октября, 15:00
О сольном альбоме, борьбе с алкоголизмом и Цое. Большое интервью с Олегом Гаркушей
Новости, Новости — 26 октября, 13:53
У тумана в Сан-Франциско есть твиттер. Там он пишет про погоду и шутит над местными жителями
Новости, Новости — 26 октября, 13:13
У Dream Team House коллаборация с «Пацанки House». Нас ждет много совместного контента
Новости, Новости — 26 октября, 10:47
Еще один личный рекорд: у Насти Ивлеевой 5 млн подписчиков в тиктоке
Новости, Новости — 26 октября, 08:50
У Дани Милохина и Артура Бабича вышел трек. Это кавер на хит Rauf & Faik «Детство»
Все звёзды и инфлюенсеры
Музыка — 26 октября, 08:40
Новое в музыке за неделю: Woodkid, Major Lazer, Slava Marlow и Ty Dolla $ign
Новости, Новости — 25 октября, 23:54
Изумрудный цвет и листья из сада «Рихтера». У Саввы Савельева откроется персональная выставка
Кино — 25 октября, 23:12
Сериалы недели: «Зона комфорта», «Шерлок в России», «Неразгаданные тайны», «Полезные советы от Джона Уилсона», «Ход королевы»
Новости, Новости — 24 октября, 15:47
В коалицию против Apple хотят вступить еще 400 разработчиков. Изначально их было 13
Новости, Новости — 24 октября, 14:16
У Dream Team House 7 миллионов подписчиков в тиктоке. Это самый популярный хаус в стране
Новости, Новости — 24 октября, 11:43
Появился уличный художник GANksy. Он как Бэнкси, только не человек
Новости, Новости — 23 октября, 18:14
У Reebook коллаборация с Ubisoft. Она посвящена игре Assassin’s Creed: Valhalla
Новости, Новости — 23 октября, 17:02
Золото, мрамор и даже фрагмент древнего копья: рассказываем, как выглядит iPhone 12 Pro за 3 млн рублей
Новости, Новости — 23 октября, 16:21
У Timepad новая система рекомендаций: она поможет найти интересные мероприятия
Ведьмы
Темные начала
(2 сезон)
Пересекая Атлантику
(1 сезон)
4
Достать коротышку
(3 сезон)
Некст
(1 сезон)
Мы те, кто мы есть
(1 сезон)
Ведьмак: Происхождение
(1 сезон)
Корона
(4 сезон)