Из феминистского Эдема под домашний арест и назад в кибербудущее: Анна Стрельчук — о том, что происходит на Каннском фестивале.
На второй день фестиваля показали прекрасный норвежский фильм-повесть «Худший человек на свете» (основной конкурс) дальнего родственника Ларса фон Триера — Йоакима Триера. Картина состоит из 12 глав, пролога и эпилога, немного выхолощена по цветам и мизансценам, но в то же время это живое по сюжетам кино прямиком из скандинавского, для всего остального мира утопичного (квир) социализма. Там взгляд сквозь камеру на женщину в вечернем платье больше не означает мейл-гейз, токсичная маскулинность не столько негодующе осуждается, сколько иронично-снисходительно принимается (и вообще, большая часть мужчин — профеминисты и почти все время проводят на кухне, а самые страшные мизогины только нелепо менсплейнят, увлекаются психоанализом и неуместно шутят), мужчины плачут больше, чем женщины, а женщины шутят (и живут) лучше, чем мужчины, и первые с ними знакомятся, но секс, представляете, все еще существует и не уступает ни в количестве, ни в качестве патриархальному коитусу.
«Оральный секс в век #metoo» — статья героини с подобным названием, окончательно дестигматизирующая женскую сексуальность и поднимающая вопрос о том, можно ли оставаться феминисткой и при этом наслаждаться оральным сексом, с успехом разлетается в сети. Секс сексом, а размножение чревато перенаселением, поэтому не все его выбирают, а иногда — просто боятся или колеблются (порой и выкидыш — не травма, а облегчение), главное только то, что производство детей — не женская обязанность. При всей же экологичности фильма отношения главной героини, двигающие нарратив, — все еще скорее гетеронормативные и неполиаморные.
В центре сюжета — Юлия, в свои 25-30 лет освоившая профессии доктора, фотографа, журналиста. В общем, она — счастливый человек, который ищет себя и не испытывает никакого давления со стороны родителей и/или окружения. Репрезентация тридцатилетних женщин — то, что до сих пор очень редко встречается в современном кино. Долгое время широкой публике были доступны максимум образы героинь «Секса в большом городе», однако сериал скорее отражает реалии двухтысячных, а на фам эмансипе в современном смысле в нем тянет разве что Саманта. Сейчас же 30 лет — молодость, а не половина жизни и сумрачный лес, сопровождающийся отчаянными поисками партнера. Из недавнего такой репрезентацией и чем-то, что выходит за ее пределы, может похвастаться только «Дрянь» сценаристки и актрисы Фиби Уоллер-Бридж. В «Худшем человеке на свете» хоть и нет слома четвертой стены, рассказчица — тоже женщина, которая тоже проходит через расставание, смерть, боль и принятие (всей многогранности жизни). Тем лучше, что это максимально зрительское кино.
«Дело» Германа (программа «Особый взгляд»), показанное 9 июля, тоже может похвастаться бодрой фем-повесткой (негодование против домашнего насилия, женщина может работать и быть хорошим юристом и так далее), но, увы, не особой концептуальной наполненностью. Герой Германа-младшего — филолог, который, к великому сожалению, читает даже не излюбленных российскими киноавторами Стругацких и Платонова, а Оруэлла и, занимаясь Серебряным веком, молится на портрет Ахматовой, высокопарно цитируя Мандельштама. В Каннах сложно и немного смешно смотреть фильмы о том, как тяжело живется в самых удаленных, как Репино, уголках России. В основном русские фильмы на экспорт только и делают, что напоминают, как страшно, грустно, бессмысленно и беспощадно здесь жить, едва ли не больше, чем сама российская действительность.
Герои Алексея Германа-младшего по своему культурному кругозору едва дотягивают до пятого класса, но хотят слыть за прогрессивных интеллектуалов. Из летней программы — только упомянутый Мандельштам, но и он выглядит солидно для неотесанного электората — среднестатистического обывателя, который здесь неумело высмеивается. Совсем другое дело — мыслящее меньшинство, говорящее на шести языках, включая грузинский, фарси и как минимум письменный китайский. Наш профессор (чей прототип — Кирилл Серебренников) для успокоения занимается каллиграфией. А еще спит в маске японского театра. Но (хотя эта постановка больше походит на Кегэн) и из всего многообразия фигур и произведений начала XX века выбирает «о свободе небывалой сладко думать у свечи» и потреблять спиртное — в общем, всматриваться в глубины русской души и пучины русской хтони. Дом русского интеллигента, изображенный с претензией на творческий беспорядок (а-ля мастерская Параджанова или Пепперштейна), оборачивается эклектичной кучей псевдобогемного хлама. Из киноязыка Герман мастерски освоил в фильме только высокохудожественную съемку из-за полуоткрытых дверей, а вот с актерами так и не удалось совладать: даже Роза Хайруллина не спасает ситуацию.
К вечеру показали голливудскую картину «После Янга» (программа «Особый взгляд»), единственное достоинство которой — Колин Фаррелл в главной роли. Фильм повествует о далеком будущем с межрасовыми семьями и фланирующими по улицам техносапиенсами и клонами. Это идеально убранная минималистичная мизансцена, а вдобавок к ней — еще и причесанная студийная режиссура. Колин Фаррелл на радость Донне Харауэй осознает всю ценность и значимость своего домашнего киборга Янга, взятого в титанической и монструозной корпорации «Братья и сестры», которая (уже на радость Нику Ланду) сводит к абсурду все традиционные атрибуты капитала. В семью Янга взяли с тем, чтоб он обучал удочеренную Мими ее родной китайской культуре. Джейк (главный герой) же становится невольным путешественником по закоулкам памяти киборга. Через этот трип в голову Янга мы узнаем, что дрон вообще-то мог любить, собирал бабочек, рассказывал забавные факты из «Википедии» и больше «хотел бы быть китайцем, чем человеком». И даже если жизни после смерти нет — на помощь придет диалектика: нет чего-то без ничего и обратно. И все это под музыку Эйнауди или из фильмов Терренса Малика.
Иными словами, хуже российских лент про удручающее настоящее только американские — про смутное будущее. Как говорит П. Б. Пресьядо, полный телекапитализм. Капитализму смерть, ну а все политические дела надо прекратить.
