Однажды вихрю спонтанности по имени Вера (Ирина Старшенбаум) по веским причинам понадобилось на пару дней покинуть столицу и уехать в Уфу. Уточнив, что «так можно», девушка вызывает такси и рассчитывает провести ближайшие сутки за приятной беседой, останавливаясь на смотровых площадках/верандах каждого заметного попутного городка. Побурчав и поупрямившись, угрюмый шофер Вадим (Петр Федоров) принимает заказ, на берегу договариваясь, что водит он молча и в досуговых активностях не участвует. Спойлер: придется и поболтать, и размяться.
То, что обжигающе экстравертная Вера и патологически интровертный Вадим — два намертво спутанных клубка психотравм, так же очевидно, как и то, что на титрах фильма с названием «Туда» заиграет одноименная нетленка Михея. Дорога, конечно же, образ того, что героям лучше не мяться на месте, ведь движение доступно и вместе, а не порознь. Уфа — родина Губина. На шоу «Голос» — дают петь только каверы. Впечатляюще не кринжовые поп-культурные (и не очень) репризы в большинстве своем срабатывают с комической уверенностью, нежданной от автора пост-хоррора про абьюз («Сестры», 2022). Вкупе со стимулирующей артистическое воображение профессией Веры при ином векторе авторского поиска из этого сюжета вышла бы вполне уверенная метакомедия про жизнь как кино (и наоборот). Но для умеренно компромиссной народности «Туда» все же иногда приходится прикидываться видовой открыткой — и быть чуточку проще.
Другое дело, что режиссер Петухов ни много ни мало водружает титаническую задачу с эмпатийной чуткостью реанимировать типаж Manic Pixie Dream Girl на плечи актрисы Старшенбаум. Пассажирка плетет небылицы, настойчиво просит останавливаться у всех встречных бабушкиных развалов с овощами, щемяще переживает за гипотетических котиков и кормит Вадима желейными червяками с руки. Оказывается, ромкомовская прыть нулевых все еще теплится где-то между Москвой и Казанью.
Поезд на Восток двигался с ноющим, лязгающим усилием, будто еще пара километров — и он затихнет посреди глуши, чтобы больше никогда не тронутся. Но было бы это забвение таким же горьким, как то, что случилось во время остановки на следующей станции?
Тридцать три несчастья, свалившиеся на одну из его пассажирок Наталью (Наталья Витмер), начались с багажа. Оставшийся в вагоне с другими вещами чемодан был подло утащен мужчиной, который помогал его грузить. Ни документов, ни вещей. Только пальто мужа, сбагренное похитителелем мимо проходившему ленинградскому трубачу (Виталий Багрянцев). Вместе с новым утепленным знакомым на остановке в Алма-Ате Наталья и будет искать свою потерявшуюся маленькую дочь Галю (Евдокия Скирта).
Начиная с победившего на ММКФ в 2019-м «Тренинга личностного роста», Шарипов снимает кино о том, как нечаянно жизнь одним днем закатывается куда-то не туда, да так, что уже не достанешь — только руку сломаешь. Вот был человек, и разом не стало. Складывалось все ладно, а получилось бесславно. Именно на таком гнетущем смещении житейской афористичности и бытовой жестокости режиссер пересказывают чернющие истории, в которых, несмотря на полярно разные эпохи, герои оказываются поломаны одинаково. «18 килогерц» (2020) фиксировали то, как стремительно зависимый подросток может превратиться в нематериальный белый шум. Также, едва заметно для окружающих, вечеринки для взрослых мужчин оказывались безвозвратно опасными для юной героини «Схемы» (2021). Загадка сытой и богатой вседозволенности открывалась клерку из «Тренинга» сродни кабине лифта, застрявшей в элитном ЖК, — так близко к роскоши и так далеко. Что же душевно калечит Наталью? Да сущая ерунда, стечение обстоятельств. Погналась за воришкой. Пыталась помочь. Поезд ушел. Дочь уехала. Мать осталась. И все.
А что дальше делать-то? В этот вопрос в «Эвакуации» Шарипов вкладывает столько зябкой монохромной тоски, что сложно не впечатлиться исходящим от этого фильма свечением гуманизма. Того киношно-советского, поэтического, который так упрямо не дается актуальным российским кинематографистам. «Эвакуация» — страшный фильм о ВОВ, но пугает в нем прежде всего щемящая история маленького (фигурально) человека, потерявшего все, — а именно другого маленького (буквально) человека. Давящая (4:3) рамка кадра не может сдержать главного — грустной способности человека делать правильные поступки ради внутреннего прощения. «Эвакуация» изначально была сериалом, который не досняли. Но шарм картины в ее обрывности. Ведь то, как иногда витиевата бывает судьба, не предполагает даже самого малого катарсиса или крика.
В 1975 году владелец бистро нашел на заснеженной улице продрогшую девушку (Ли Хе-ён) и приютил кухаркой. Несколько месяцев спустя бедняжка прошла боевое крещение столовым поединком с залетным насильником и, получив позывной Коготь, рекрутировалась в наемные убийцы все тем же руководителем общепита. В наши дни трудовой стаж дряхлеющей легенды киллерского бюро можно было бы уместить в несколько шкафов, заставленных личными делами ее жертв. Однако Коготь на пенсию не спешит, хоть руки и трясутся, и разум подводит, а молодое поколение настырно подсиживает, подумывая собственноручно расправиться с непобедимой старушкой.
Изнурительное двухчасовое видеопособие по тому, как беспалевно поднести острие ножа к горлу твоего визави. Вместо того, чтобы поддержать национальные традиции и пуститься в аффектированный пляс развесистой южнокорейской бойни, авторы «Старухи» работают по измусоленным голливудским методичкам. Здешним ассасинам — свое автоматизированное бюро и кодекс. Когтю — пожилую дворняжку (следуя логике фильма, спасение животинки и выдает благодетель), чтобы смотреться в ее мордашку будто в отражение. Потому-то перед каждой ходкой на стрелку с толпой мордоворотов героине для пущего фатализма приходится насыпать питомцу корма горкой — мало ли, хозяйка больше не вернется. Примерно на этом манипулятивном бесстыдстве, даже в убийственном профессионализме Когтя, зрителю должен улыбнуться всепрощающий гуманизм — даром что ли фоном крутят кадры из чаплиновского «Малыша» (1921).
