Обзоры, Кино — 9 июля, 20:12

Дневники Каннского кинофестиваля: «Колено Ахеда», «Все прошло хорошо» и «Джейн глазами Шарлотты»

В 2020-м Каннский кинофестиваль отменили, поэтому смотр этого года, 74-й по счету, можно по праву назвать долгожданным. В Канны от SRSLY поехала Анна Стрельчук, посмотрела там новые фильмы Надава Лапида, Франсуа Озона и Шарлотты Генсбур и поделилась впечатлениями.

Обычно беззаботный Каннский фестиваль омрачен тяжелыми думами и размышлениями о том, что репрессивно, а что нет. За два дня ко мне подходили люди (местные и из Германии) и спрашивали для своих статей и журналистских заметок, как я сюда пробралась и нарушала ли для этого государственные границы, попутно приговаривая, мол, «Спутник-V» неэффективен, Франция и Фремо ведут себя безответственно, в России страшно жить и писать, а я почему-то не выгляжу как человек, который боится.

На вечерних показах Тьерри Фремо бодрым голосом просит носить маски в течение всего фильма. Так что в большей степени репрессивно? Введение ЧП, общество контроля, пронизывающее коллективные сборки высказывания? Или нарушающий все права человека фестиваль, непозволительная роскошь, праздник во время чумы? Вопросы, которые заботят сегодня не только Агамбена, Жижека и Рансьера, но касаются лично каждого. Пограничная ситуация пандемии вскрыла личное как политическое, оно коснулось и французских бобо, красных и не очень буржуа, бездомных и аристократов с набережной Круазетт.

Первый (полноценный) день Каннского фестиваля начался противоречивым и безалаберно, безвкусно, наплевательски снятым экспериментальным (как заявляет сам режиссер через главного героя — своего альтер эго) фильмом Надава Лапида «Колено Ахеда». Фильм особенно не понравился российским критикам. То ли потому, что это неприкрытый антисионизм, то ли из-за громкой музыки, постмодернизма и недостаточного эстетизма. Однако это редкое в своем роде эксплицитно и имплицитно политическое кино. И хотя сегодняшние фестивали, казалось бы, переполнены политической повесткой, в «Колене Ахеда» Лапида присутствуют те вопросы, на которые еще не существует готовых ответов. Политическое — не универсальное, не актуальное и тем более не демократическое; политическое — это то, что раскалывает, скользит, наводит смуту, производит смещение. Арабо-израильский конфликт сегодня, как и 50 лет назад, политичен, по нему не существует консенсуса ни в мире, ни в отдельно взятой стране, но, напротив, все множится и плодится диссенсус. Удобный, франкофильный, европоцентричный Лапид, мурлыкающий французские слова из «Синонимов», уходит на второй план. Трогательный, психологичный Лапид «Воспитательницы» растворяется в потоках геополитики. Остается кричащий, плачущий, нервно метающий камеру, крупным планом демонстрирующий разные части тела на камеру Лапид. Танцующий Лапид остается. Он все еще снимает про себя, но самолюбие — не порок, если оно лишено эгоизма. В конце концов есть Эдуард Лимонов, Александр Бренер, Эрве Гибер. Можно создавать автофикшн, где тебе мало места.


Лапид снимает фильм про то, как снимает фильм. Эта регрессия — как бы попытка концентрации на процессе создания, а не на конечном продукте, которая, впрочем, тоже оборачивается произведением. Лапид снимает по-детски наивно и не очень серьезно, противясь всепроникающему тоталитаризму. Министерство хочет контролировать все, что печатается, создается, издается в этой стране. Звучит знакомо, не так ли?

Министерство искусства, которое ненавидит искусство. Министр культуры, который не имеет культуры. Если у российских критиков незалеченная травма, триггер на бунты и политические агитки, то мировой кинематограф знает их не так много: Вертов, Эйзенштейн, Годар 70-х. Есть разница между ангажированным кино, навязанным сверху и заведомо обреченным микрополитическим жестом. Это победный марш вульгарности, удавшаяся пощечина общественному вкусу.

С Земли обетованной — на землю галльскую. По ней тоже течет молоко и мед, но не для всех. Франсуа Озон, окончательно распрощавшись с образом анфан террибль, вплотную занялся моральными проблемами и расколдовыванием мира, которые он не слишком удачно начал в картине «По воле божьей».

Прекратить жизнь — еще больше роскошь и привилегия, чем наслаждаться ею. «Все прошло хорошо» — фильм об эвтаназии, а еще о противоречивых отношениях детей и родителей и о любви вопреки всем диагнозам и вердиктам. Софи Марсо в роли писательницы, роман которой Озон экранизирует, нежно отыгрывает злость, отрицание, принятие. Ничего подобного не испытывает главный герой, ее гомосексуальный отец, потомственный буржуазный интеллигент в исполнении Андре Дюссолье (чья негетеронормативность, впрочем, не является основным катализатором сюжета, но лаконично встраивается в повествование, выступая не более чем вариацией нормы).


Скульптор, писатель, коллекционер искусства, музыкант, кинематографист или человек, замещающий артефактами все живое. «Все прошло хорошо» — это как бы жизнелюбивая Одиссея на осознанном пути к смерти. Правда, любит месье Бернхайм не всю жизнь без остатка, но лишь отдельные, гедонистические ее аспекты. И так было всегда. Когда жена скатилась в хроническую депрессию и заболела Альцгеймером, на выставках современного искусства, за прослушиванием Вагнера, в ресторане на набережной Вольтера, в компании любовников. Для надежности в секретере всегда хранился револьвер, но не хватало отваги. Жизни после смерти нет, но нет и смерти, пока мы живы. С нашим исчезновением ничего не происходит, мы не умираем, а выключаем генератор ощущений, производящий так называемую «полную жизнь». Счастливая жизнь и достойная смерть, любое другое мнение будет высмеяно. Экзистенциализм — это гуманизм, а гуманизм не знает исключений. Впрочем, эвтаназия все-таки должна быть разрешена, о чем говорит Озон во «Все прошло хорошо», пусть и со своей, позолоченной колокольни.


Вечером 7 июля в зале Дебюсси с небольшой цезурой все же показали «Джейн глазами Шарлотты». Мать глазами дочери, французская икона 70-х Джейн Биркин глазами актрисы независимого кино Шарлотты Генсбур. Разговор по душам вскрывает французскую первертную, но очаровательную натуру: Джейн признается Шарлотте, что мечтала увидеть ее голой в четырнадцать лет, чтобы зафиксировать, как развилось ее тело. Та вторит, что тоже хочет больше тактильности со своей дочерью. Склейка. Мы оказываемся еще в одной «словно бы другой жизни» Джейн. Ходим по старой квартире в Париже, где они жили с Сержем Генсбуром, отправляемся в Нью-Йорк. Склейка. И перемещаемся во времени. Шарлотта с матерью вспоминают трагическую смерть Кейт, старшей дочери Джейн. Склейка. Обсуждают молодость и старение. Шарлотта думает, что приходит время, когда становится все равно, но Джейн опровергает: приходит время, когда ты смотришь в зеркало и не узнаешь в нем себя, а потом откладываешь его и идешь петь, писать — в общем, делать ставки на то, что навсегда «ты», что не может перестать быть «тобой». Важно, что в этом фильме нет молодых фотографий Джейн, а есть она сама, запечатленная Шарлоттой во время съемок. Will you still love me when I’m no longer young and beautiful? В мире, движимом мужским взглядом, этот вопрос все еще актуален. Склейка. Джейн рассказывает, что не помнит точно, бросала ли она во время беременности таблетки для сна. Ведь, даже когда она бросила пить после смерти Кейт, снотворные остались с ней. Склейка. И мы узнаем о забавном, но резонном правиле Джейн «один ребенок, один отец», чтобы никому из детей не отдавать приоритета. И о грустном самоутешении: «Я осознала, что привнесла в мир трех людей, которые умрут. Тем или иным способом». Интересно не общение великих людей, а общение дочери и матери, в остальном этот фильм как квартира-склад винтажных вещей, просроченных лекарств и консервов, которые иногда приятно разглядывать и вертеть в руках, но иногда — счастье от них избавляться.

Еще больше SRSLY в нашем канале на Яндекс.Дзен
Алина Бавина
главный редактор

Моя дипломная работа на журфаке МГУ была посвящена блогам и тому, приравняют ли их когда-то к СМИ и вообще насколько этично это делать. Тема появилась совершенно случайно. Изначально я собиралась писать про творчество Василия Шукшина. Но как-то среди ночи моя подруга, с которой мы прожили четыре года в одной комнате в общежитии и, естественно, не могли не выбрать одну кафедру, проснулась и сказала, что мы безумные и не осилим диплом по литературе, поэтому надо срочно менять тему. Над нами сжалился один преподаватель, который хорошо нас знал. Я уже даже не помню, кто придумал и предложил тему блогов. Но нам показалось, что она гораздо легче творчества Шукшина.

Тут нужно отметить, что это был – страшно представить! – 2008 год. И мы тогда еще были очень аналоговыми. Рефераты сдавали на дискетах (помню преподавателя, которому мы все по навету старшекурсников сдавали пустые дискеты, и пару моих однокурсников, попавшихся на этом), кино смотрели на дисках, которые брали в прокат в находившемся практически в подвале журфака киноклубе (помню, как тяжело мне давался Тарковский, Бергман и как я заснула при первом просмотре «Жизни как чуда» Кустурицы, которую потом нежно полюбила; но как меня поразили «Маргаритки»!), книги читали в Ленинке и радовались, если по читательскому билету попадали в тот самый ретро-зал с зелеными лампами. Тогда только-только появились «Одноклассники», а ЖЖ был самой прогрессивной площадкой. Мы – о, Боги! – ходили в интернет-кафе, которое тогда существовало у главного здания МГУ. Там у нас и разгорались нешуточные баталии в ЖЖ. Мы писали посты на волнующие темы и спорили с пеной у рта в комментариях. И делали это с таким азартом, будто играли на миллионы в казино.

Когда я получила свою твердую четверку за диплом, выдохнула и тут же забыла про него, то и предположить не могла, что тема блогов вернется в мою жизнь. «Зачем мы это делаем? Ну что за бред?» – долго не отпускала меня моя беспощадная рефлексия, когда затевали SRSLY. Ведь мы же сами морщимся от этих слов – «блогеры», «трендсеттеры», «инфлюенсеры», бла-бла-бла. Какая-то пошлятина выходит, когда начинаешь рассказывать, о чем мы. И как-то даже стыдно и неловко за себя становится. Но давайте не будем отрицать: блогеры дали нам новый контент, от которого наконец-то не душно. Звезды инстаграма вытеснили глянец, ютуба – затоптали телик. Блогеры начали тянуть теплое одеяло рекламных бюджетов на себя. Трендсеттеры и инфлюенсеры новой формации стали желанными гостями в светской тусовке. Теперь они «как скажут, так и будет».

Дудь нагнул Ютуб, Ивлеева из маникюрши превратилась в телезвезду с ТЭФИ, Горбачёва стала главной актрисой поколения, Монеточка зазвучала из всех утюгов. Это, безусловно, герои нашего времени. Они уже изменили реальность и продолжают это делать. У них влияние в интернете и не только. И не поддаться ему уже не получается. Конечно, можно дальше продолжать болеть нигилизмом и отрицать новый мир. Но это нечестно. Прежде всего по отношению к себе. А мы за честность, за открытые вопросы и ждем таких же ответов от героев. И у нас нет «не наших героев», нет предубеждений, и мы против клише.

Мы намеренно отказались от артемов быстровых и не будем прятаться за псевдонимами. У каждой публикации есть автор, которому вы сможете посмотреть в лицо и туда же высказать все, что думаете о его материале (естественно, аргументированно). Быть абсолютно несогласными с нами не возбраняется. Мы сами в редакции часто спорим друг с другом. Но последнее слово всегда остается за ответственным за раздел. У нас все со своим бэкграундом, позицией, принципами в профессии и взглядами на жизнь.

Когда в редакции предложили каждому написать свой манифест, я прониклась этой идеей. Сразу вспомнились Белинский, Добролюбов, Чернышевский, Белый, Блок, Иванов, Гумилев… Всплыло слово «публицистика». И повеяло той самой нашей наивной аналоговостью, которой теперь уже просто нет. На журфаке мы изучали кодекс профессиональной этики журналиста. Сейчас это понятие кажется атавизмом. Но пусть наши манифесты станут этическим кодексом 2.0.

На втором курсе я прочитала «Поколение П» Пелевина и отчаянно не хотела верить в то, что в журналистике все друг у друга крадут идеи. У меня с тех пор аллергия на «Давайте сделаем как у…» А мы-то тогда зачем, если они уже есть? Поэтому SRSLY – это про дерзкие идеи, честные тексты и – куда ж без них – красивые картинки.

Читайте также
Герои — 01:44, 28 июля 2021
Карманный революционер. Борис Барабанов поговорил с Николаем Комягиным из Shortparis
Кино — 28 июля, 01:44
Сериалы недели: «Тед Лассо», «Властелины вселенной: Откровение», «Тернер и Хуч» и другие
Новости, Новости — 27 июля, 22:07
Instagram сделает аккаунты пользователей до 16 лет приватными
Образ жизни — 27 июля, 20:44
Департамент правды и кролик-самурай. Обзор лучших комиксов San Diego Comic-Con
Музыка — 27 июля, 15:43
Новое в музыке за неделю: Монатик, James Blake, Сюзанна, Lil Nas X и Глеб Калюжный
Новости, Новости — 27 июля, 14:25
Джиган выпустил трек «На чиле» по мотивам одноименного мема. На фитах Крид, OG Buda и Soda Luv
Популярная темаПопулярно
Новости, Новости — 27 июля, 13:48
Влад Бумага рассказал о переезде в Москву и съемках в кино в новом выпуске «А4 на детекторе лжи»
Новости, Новости — 27 июля, 13:11
Зомби-телепузики и кровожадный Микки Маус: тиктокер создает 3D-хорроры с известными персонажами
Герои — 27 июля, 12:18
Глянец и онлайн, шоу «Узнать за 10 секунд» и злобные комментаторы. Интервью с главным редактором «Афиши Daily» Трифоном Бебутовым
Новости — 26 июля, 18:39
Как бизнес подарил вторую жизнь дореволюционным заводам и мануфактурам? Объясняем на примерах Москвы и Санкт-Петербурга
Новости — 9 июля, 14:03
Современные художники перепридумали «Лукоморье» Пушкина. Смотрите, что получилось
Новости, Новости — 27 июля, 11:32
В Санкт-Петербурге откроются фуд-корты
Новости, Новости — 27 июля, 10:51
Появился сайт, похожий на страничку «Википедии». Он меняется, когда читатель моргает
Кино — 26 июля, 23:28
Парадоксы любви. Рецензия на фильм «Кто-то кого-то полюбит»
Новости, Новости — 26 июля, 21:27
В «Кухне на районе» теперь можно заказать маффин с кожурой банана и сумку для многоразовых бутылок
Новости, Новости — 26 июля, 19:03
Новое место в Москве: французская кондитерская NIQA на Тверском бульваре
Новости, Новости — 26 июля, 17:49
Полина Ланс ушла из Sweet House
Новости, Новости — 26 июля, 15:37
Даня Милохин завел еще один аккаунт в тиктоке. Там он публикует контент со съемок «Блогеров и дорог»
Герои — 26 июля, 14:40
На пару слов: интервью с Самарой Уивинг
Новости, Новости — 26 июля, 13:21
Первую серию 33-го сезона «Симпсонов» снимут в стиле мюзикла
Новости, Новости — 26 июля, 11:24
Full House покинули еще двое участников. Теперь в команде осталось шесть человек
Кино — 26 июля, 00:48
Who run the world. Рецензия на мультсериал «Властелины вселенной: Откровение»
Все звёзды и инфлюенсеры
Новости, Новости — 25 июля, 18:12
Вышел трейлер 7-го сезона XO Life. Он будет посвящен участницам хауса
Новости, Новости — 25 июля, 16:41
Дима Масленников закрыл свой ресторан «Здесь кто-нибудь ест?» на Новослободской
Герои — 25 июля, 11:18
Кино, выросшее из страха. Интервью с актером фильма «Время» Алексом Вулфом
Новости, Новости — 25 июля, 09:45
Тикток-хаус Fenix Team закрылся. Он просуществовал чуть больше месяца
Герои — 24 июля, 18:35
Как устроено «Архстояние». Интервью с продюсером фестиваля Юлией Бычковой
Новости, Новости — 24 июля, 18:02
Блогерское объединение Chill Zone распалось
Новости, Новости — 24 июля, 10:15
У Coldplay вышел трек Coloratura. Он войдет в их новый альбом
Кино — 24 июля, 09:16
ЖатропеР: премьера влога Насти Ивлеевой «Блогеры и дороги»
Новости, Новости — 23 июля, 21:11
Саша Спилберг запускает платформу FireStarter для продвижения и запуска новых криптопроектов
Новенький
(2 сезон)
Поколение 56k
(1 сезон)
Молодые монархи
(1 сезон)
Отряд самоубийц 2: Миссия навылет
Белый лотос
(1 сезон)
Перри Мейсон
(2 сезон)
Мне это не нравится
(2 сезон)
7.9
Матрешка
(2 сезон)