Дэвид Финчер против американской мечты. Рецензия на фильм «Манк»

Дэвид Финчер с его умелыми руками и ледяным сердцем, как рубль, нравится примерно всем. Голливуд цепляется за него, как за внятного носителя национальной киноидеи, которая, как известно, строится из жизнеописания психов, маньяков и закомплексованных гениев. Критики видят в нем режиссера с, что называется, ценностями. А зрители никогда не забудут момент с коробкой, падающими небоскребами и минетом в туалете. Несмотря на имидж гения, Финчер не снимал кино шесть лет (сериал «Охотник за разумом», который Дэвид отдал на аутсорс режиссерам-подражателям, не в счет). А его новый проект — биографическая драма «Манк» по сценарию покойного отца — рискует привлечь внимание лишь узкого зрительского сообщества. Тем не менее перед нами большое событие, один из лучших фильмов года. И точно самый эстетский.

Герман Манкевич (Гэри Олдман) — талантливый репортер, который переквалифицировался в сценаристы, отходит от аварии на уединенном ранчо, где по приказу театрального вундеркинда Орсона Уэллса (Том Берк) пишет рукопись безымянного фильма. Текст превратится в «Гражданина Кейна» — одну из главных кинокартин в истории. Впоследствии Уэллс станет легендой Голливуда, но никогда не повторит успех своего дебюта. А Манкевич — дальше мы будем звать его Манк — сопьется и умрет безвестным от болезни почек. 

Исправить эту оплошность и пытается Финчер. Поэтому Уэллс в фильме — не более чем второстепенный персонаж, цель которого напоминать о дедлайне по телефону. Все остальное время на экране блистает именно Манк. Вернее, медленно загибается под тяжестью своих пороков. Тут стоит отметить игру Гэри Олдмана. Британский артист еще со времен «Леона» известен как генератор животного магнетизма. Здесь к его плутовитому взгляду добавляется трагическая самоотверженность идущего на смерть — два года назад похожее сочетание обеспечило Олдману «Оскар». Скорее всего, будущий наградный сезон также не обойдется без пары актерских побед «Манка».

Выпуклый визуальный образ украшает многослойность характера. Герой выглядит одновременно гением, гадом, филантропом, идеалистом и шутом. Немного обидно, что другие персонажи выполняют скорее функциональные задачи. Продюсер Уильям Херст (Чарльз Дэнс — Тайвин Ланнистер из «Игры Престолов») — локальный Дарт Вейдер, который поддерживает Гитлера и злостно подминает под себя демократические инструменты. Жена Манка Сара (Таппенс Мидлтон), его машинистка (Лили Коллинз) и звезда немого кино Мэрион Дэвис (удивительное актерское попадание Аманды Сайфред) — моральные ориентиры. Описать их можно несколькими прилагательными: «хорошая», «добрая», «заботливая». 

Эрик Рот — один из авторов «Форреста Гампа» — написал для «Манка» почти соркинские диалоги (есть даже шутка про вагинальное происхождение «бутона розы»), что немного скрашивает вышеописанную схематичность. Но вроде как именно ему принадлежит субъективно ужасная идея соединить 30-е годы прошлого века с актуальной информационной повесткой. Поэтому и хвалить его не будем! 

Однако все придирки распадаются на молекулы ровно в тот момент, когда фильм, собственно, начинается. Спальня, рука, пустая бутылка — «Манк» умудряется гипнотизировать с первых минут. Еще в «Загадочной истории Бенджамина Баттона» Финчер превратил спецэффекты в ключевые кисти художника. Спустя 12 лет главный перфекционист Голливуда решил вернуть кино волшебный статус. Черно-белый (местами откровенно нуарный) лоск, безупречно вылизанные мизансцены, вживую записанный джазовый саундтрек от Трента Резнора, «сигаретные ожоги» (метки, обозначающие конец пленки) и намеренные цитаты из «Гражданина Кейна». Простите за пошлость, но ТАК уже давно никто не снимает.

Окончательно «Манк» влюбляет (хотя его можно и возненавидеть по этой же причине) в себя когда из, на первый взгляд, разрозненных сценок он собирается в единое полотно. Подобным эффектом обладал прошлогодний «Однажды… в Голливуде». Только там, где Тарантино включал сказочника, Финчер склонен придерживаться своей фирменной интонации. На протяжении последнего десятилетия он демонтировал американскую мечту. В «Социальной сети» власть разрушила личность, «Девушка с татуировкой дракона» провозгласила власть анархии над либерализмом, «Исчезнувшая» поставила под большой вопрос институт семьи:

— Да, я любил, но потом мы только обижали и подавляли друг друга... и причиняли боль.

— Это и есть брак

Теперь режиссер добрался до самого основания, затронув конституционное «право на стремление к счастью». Нет никакого счастья. Гений уйдет непонятым, а компромисс победит творчество. Слышать такое от человека, который, если вернуться к началу, нравится примерно всем, неприятно. Но, видимо, все мы забыли, что мир — не лучшее место, хоть и бороться за него, конечно, нужно.