Рецензии, Кино — 21 октября, 21:34

Рецензия на «Конференцию» Ивана И. Твердовского: проживи меня, проговори со мной

В прокат выходит «Конференция» — один из главных российских фильмов года, чрезвычайно мощный по психологическому воздействию и смелости темы. Долгожданная картина Ивана И. Твердовского, премьера которой состоялась в сентябре на Венецианском кинофестивале, а затем — в рамках «Кинотавра», где получила приз за лучший сценарий, посвящена крупной и непроработанной болевой точке национального самосознания — трагедии «Норд-Оста» 2002 года. 



Наши дни. Монотонный гул ночного пылесоса, долго и медленно снующего меж пыльных рядов печально известного театрального центра на Дубровке, возвещает конец очередного рабочего дня. Один день сменяется другим — так идет время, и формируется рутина, серая повседневность. Одно воспоминание сменяет другое, поверх невысказанного ложатся новые слои памяти. Мемориальная табличка, посвященная жертвам террористического захвата, произошедшего здесь 22-26 октября 2002 года, становится частью будничной картины, поверхностного сочувствия. Синдромы облицовываются снаружи, но остается корень — подгнивать, из глубины подтачивая дерево, забирая его жизненные соки.

Такое дерево без соков — матушка Наталья (постоянная актриса Твердовского Наталья Павленкова. — Прим. SRSLY), восковой фигурой приковывающая взгляд. Живой призрак, проступающий меловой, безбровой белизной в своем глухом монашеском одеянии, с тихим, подавленным, робким голосом, но полная решимости «всё вспомнить». Бывшая заложница, потерявшая при захвате сына, а после — покинувшая дом и ушедшая в монастырь, спустя 17 лет возвращается в страшное место, чтобы провести поминальный вечер. Вместе с подругой Светланой (Анна Лапшина), тоже заложницей, потерявшей семью, женщина пытается договориться с директором театра (Ян Цапник), чтобы им предоставили помещение на вечер 26 октября. По бюрократическим причинам цель аренды (конечно, бесплатно ничего не выйдет) следует указать как «конференция».

Это официозное определение мероприятия, где происходит собрание группы людей, объединенных общей темой, выступающих с устными «докладами» по тем или иным ее аспектам, довольно уместно описывает последующее действие, своеобразный коллегиальный реэнактмент тех трагических событий. Собравшиеся заложники, которых с каждым годом приходит всё меньше и меньше, под чутким «кураторством» матушки Натальи подробно проговаривают свои воспоминания, обнажая эмоции и чувства. У каждого своя призма восприятия — и это делает трагедию объемной, человеческой, вовсе лишенной политического, саркастического измерения. «Чтобы помнили» — заклинание, произносимое героиней раз за разом, касается именно внутренней, непоказной, памяти, которая равнодушна и всегда готова изгнать, если истек официальный «срок». Так охранник пытается выгнать дорвавшихся до разговора «зрителей»: те никак не желают покинуть зал, не желают снова впасть в молчание.

Найти слова — задача не из легких, когда речь идет о сокровенном. Конструктивное проговаривание, проживание эмоционального опыта, ведущее к принятию, а затем отпусканию, преодолению травмы — насущная проблема всего современного мира, несущего на себе бесконечность как личностных, так и массовых «ран». Но в особенности актуально всё это для постсоветской ментальности, где боль принято замалчивать, а сор из избы — не выносить. Психотерапевтические практики неведомы для национального коллективного сознания, вскормленного квасным «оптимизмом», постулируемой силой народного духа, которому в советское время даже депрессии были «неведомы»: всё побеждалось усердным трудом. Вот только труд был направлен вовне, а не внутрь — и по инерции так массово и идет.


Тридцатилетний Твердовский делает экстремально важное дело — учит нас проживать травму, озвучивать подавленный, вытесненный эмоциональный опыт. Для нашего кинематографа это явление уникальное, по своей значимости сравнимое с «румынской новой волной», известной непосредственным осмыслением недавнего исторического опыта (рефлексии над советским наследием и свержением режима Чаушеску), преломленного в форму художественного и драматургического переживания. На заре 90-х отечественное кино, вдохновленное перестройкой, начинало делать подобные вещи, но волна откровенности быстро пошла на спад, а сегодня и вовсе затихла. 

Отважный Твердовский воскрешает недавнее прошлое, чтобы путем разговора о нем, крайне болезненного, ужасно некомфортного, заведомо отдаляющего от массового зрителя, понемногу начать разбираться с сильнейшим и многоаспектным посттравматическим синдромом нашего соотечественника, о котором не принято размышлять вслух.

Матушка Наталья — сама того не ведая, становится вестником новой психотерапевтической волны, апостолом глубинной внутренней работы. Она уверена: лишь произнеся вслух, лишь признавшись в чем-то, можно пережить, отпустить страх, «сильнейший из грехов», очиститься и двигаться дальше. Женщина устраивает бывшим заложникам настоящий психологический сеанс «расстановок». Она закупает манекены разных цветов: белые — для погибших, черные — для боевиков, синие — для тех, кто не пришел. Рассаженные по залу надувные куклы создают эффект одновременного погружения и отстранения. Сама напоминающая шахидку в своих черных одеяниях, она бродит по залу с микрофоном, предоставляя каждому пришедшему возможность высказаться. Из буфета организуются закуски — прямо как тогда вниз по ступенькам стаскиваются холодильники, чье дребезжание напоминает о пулеметных очередях. Она буквально вновь захватывает собравшихся в заложники, в этот раз — по доброй воле. 


Фильм Твердовского удивительно чутко и деликатно находит релевантные для «глубокой разморозки» чувств язык и интонацию. Внешняя рамка картины — семейная драма, насыщенная бурными эмоциями история взаимодействия героини со взрослой дочерью Галей (Ксения Зуева), таящей на нее глубокую обиду и ненависть, ожесточенной и озлобленной на весь мир. Дикая, неадекватная дочерняя истерика, жестокость и тумаки; беспомощные животные стоны парализованного отца семейства; забитость и невысказанность самой Наташи, которая полноценно может выразить себя лишь в импульсивном, пронзительном танце под старый хит Анны Герман — интимное, частное выражение общего горя в одной отдельной семье, которое, непроработанное, влечет за собой лишь новые круги зла.

На поминальном вечере же — перфомативная реконструкция в стилистике вербатима, намеренно несовершенная в речевом звучании, а потому невероятно правдивая. Минимальные художественные средства — долгие статичные планы, минимум локаций, преимущественно шумовое решение звуковой партитуры (упомянутый хит Герман — единственный среди естественных шумовых акцентов либо тишины) — выгодно подсвечивают словесные свидетельства, часть которых — реальные воспоминания. В зале присутствуют актеры «Гоголь-центра» Роман Шмаков и Филипп Авдеев, бывшие в составе детской труппы «Норд-Оста». Они говорят от себя и за себя, но и признания других «гостей» невозможно отличить от истины. В контексте мощного совмещения документальной и игровой материй, помещающих актеров в хронику «проживания», где реальность и вымысел стираются, рождая новую удивительную реальность, не избежать сравнений с новаторством языка Ильи Хржановского в проекте «ДАУ». 


Идеально выдержанный баланс между правдой и художественным допущением — свидетельство выросшего профессионализма Твердовского, впрочем всегда бывшего чем-то особенным для российского кино. «Конференция» одновременно похожа и не похожа на его предыдущие работы, чья внешняя линия — осмысление национальных болей, на разных уровнях работавшее в «Классе коррекции», «Зоологии» и «Подбросах» — здесь продолжается в совершенно ином качественном измерении. 

Просмотр «Конференции» — опыт тяжелый, погружающий, оставляющий в полной внутренней немоте, но однозначно катарсически очищающий, как вырвавшиеся наконец на волю горькие слезы Наташи. В итоге мероприятие и нужно в первую очередь лично ей, чтобы озвучить прилюдно свое признание, переосмыслить не отпускающий, не отмаливаемый десятилетиями опыт одной «роковой ошибки», приведшей к утрате. Это перемещает «Конференцию» из разряда социального кинематографа (которым он мог бы, по психологической нечуткости, быть) во вневременное экзистенциальное высказывание о необходимости большой рефлексивной работы. Каждому — своим путем: даже если не проговорив, то прослушав. Или посмотрев.


Алина Бавина
главный редактор

Моя дипломная работа на журфаке МГУ была посвящена блогам и тому, приравняют ли их когда-то к СМИ и вообще насколько этично это делать. Тема появилась совершенно случайно. Изначально я собиралась писать про творчество Василия Шукшина. Но как-то среди ночи моя подруга, с которой мы прожили четыре года в одной комнате в общежитии и, естественно, не могли не выбрать одну кафедру, проснулась и сказала, что мы безумные и не осилим диплом по литературе, поэтому надо срочно менять тему. Над нами сжалился один преподаватель, который хорошо нас знал. Я уже даже не помню, кто придумал и предложил тему блогов. Но нам показалось, что она гораздо легче творчества Шукшина.

Тут нужно отметить, что это был – страшно представить! – 2008 год. И мы тогда еще были очень аналоговыми. Рефераты сдавали на дискетах (помню преподавателя, которому мы все по навету старшекурсников сдавали пустые дискеты, и пару моих однокурсников, попавшихся на этом), кино смотрели на дисках, которые брали в прокат в находившемся практически в подвале журфака киноклубе (помню, как тяжело мне давался Тарковский, Бергман и как я заснула при первом просмотре «Жизни как чуда» Кустурицы, которую потом нежно полюбила; но как меня поразили «Маргаритки»!), книги читали в Ленинке и радовались, если по читательскому билету попадали в тот самый ретро-зал с зелеными лампами. Тогда только-только появились «Одноклассники», а ЖЖ был самой прогрессивной площадкой. Мы – о, Боги! – ходили в интернет-кафе, которое тогда существовало у главного здания МГУ. Там у нас и разгорались нешуточные баталии в ЖЖ. Мы писали посты на волнующие темы и спорили с пеной у рта в комментариях. И делали это с таким азартом, будто играли на миллионы в казино.

Когда я получила свою твердую четверку за диплом, выдохнула и тут же забыла про него, то и предположить не могла, что тема блогов вернется в мою жизнь. «Зачем мы это делаем? Ну что за бред?» – долго не отпускала меня моя беспощадная рефлексия, когда затевали SRSLY. Ведь мы же сами морщимся от этих слов – «блогеры», «трендсеттеры», «инфлюенсеры», бла-бла-бла. Какая-то пошлятина выходит, когда начинаешь рассказывать, о чем мы. И как-то даже стыдно и неловко за себя становится. Но давайте не будем отрицать: блогеры дали нам новый контент, от которого наконец-то не душно. Звезды инстаграма вытеснили глянец, ютуба – затоптали телик. Блогеры начали тянуть теплое одеяло рекламных бюджетов на себя. Трендсеттеры и инфлюенсеры новой формации стали желанными гостями в светской тусовке. Теперь они «как скажут, так и будет».

Дудь нагнул Ютуб, Ивлеева из маникюрши превратилась в телезвезду с ТЭФИ, Горбачёва стала главной актрисой поколения, Монеточка зазвучала из всех утюгов. Это, безусловно, герои нашего времени. Они уже изменили реальность и продолжают это делать. У них влияние в интернете и не только. И не поддаться ему уже не получается. Конечно, можно дальше продолжать болеть нигилизмом и отрицать новый мир. Но это нечестно. Прежде всего по отношению к себе. А мы за честность, за открытые вопросы и ждем таких же ответов от героев. И у нас нет «не наших героев», нет предубеждений, и мы против клише.

Мы намеренно отказались от артемов быстровых и не будем прятаться за псевдонимами. У каждой публикации есть автор, которому вы сможете посмотреть в лицо и туда же высказать все, что думаете о его материале (естественно, аргументированно). Быть абсолютно несогласными с нами не возбраняется. Мы сами в редакции часто спорим друг с другом. Но последнее слово всегда остается за ответственным за раздел. У нас все со своим бэкграундом, позицией, принципами в профессии и взглядами на жизнь.

Когда в редакции предложили каждому написать свой манифест, я прониклась этой идеей. Сразу вспомнились Белинский, Добролюбов, Чернышевский, Белый, Блок, Иванов, Гумилев… Всплыло слово «публицистика». И повеяло той самой нашей наивной аналоговостью, которой теперь уже просто нет. На журфаке мы изучали кодекс профессиональной этики журналиста. Сейчас это понятие кажется атавизмом. Но пусть наши манифесты станут этическим кодексом 2.0.

На втором курсе я прочитала «Поколение П» Пелевина и отчаянно не хотела верить в то, что в журналистике все друг у друга крадут идеи. У меня с тех пор аллергия на «Давайте сделаем как у…» А мы-то тогда зачем, если они уже есть? Поэтому SRSLY – это про дерзкие идеи, честные тексты и – куда ж без них – красивые картинки.

Читайте также
Кино — 17:08, 1 декабря 2020
Русские в Таллине на фестивале «Темные ночи». Рецензия на «Вмешательство» Ксении Зуевой
Герои — 1 декабря, 17:08
По колено в мемах. Интервью с Максом +100500
Новости, Новости — 1 декабря, 15:39
У SQWOZ BAB вышел альбом рингтонов. Подписчики сами решат, какой отрывок превратить в полноценный трек
Новости, Новости — 1 декабря, 14:11
Вакуумные банки на лице и умывание килькой: Роман Каграманов и Стас просто класс в Comment Out
Новости, Новости — 1 декабря, 13:47
У Карины Кросс вышел трек «Поколение». На него сняли первый музыкальный клип в тиктоке
Новости, Новости — 1 декабря, 11:00
Лолита записала кавер на Cadillac, да еще и с хором на бэк-вокале
Популярная темаПопулярно
Новости, Новости — 1 декабря, 09:58
Ру снова грустит и тоскует по Джулс в трейлере бонусного эпизода «Эйфории»
Новости, Новости — 30 ноября, 15:13
Картину Бэнкси продали за 125 тысяч фунтов стерлингов. На ней — герои «Криминального чтива» с бананами вместо пушек
Герои — 30 ноября, 13:45
Тикток для всех. Интервью с бабой Галей, которая стала тиктокершей в 70 лет
Новости — 30 ноября, 22:25
Обучение как открытие себя. Почему стоит заниматься саморазвитием
Бизнес — 30 ноября, 17:26
Как стать российским Уорреном Баффетом: объясняем на пальцах и голливудских фильмах про биржу
Новости — 3 ноября, 15:43
Профессия — дизайнер. В чем ее плюсы, какие есть направления и где поучиться
Новости, Новости — 30 ноября, 13:35
MIA BOYKA и SQWOZ BAB поменялись хитами. Они перепели «Пикачу» и «Ауф»
Новости, Новости — 30 ноября, 12:36
Посмотрите трейлер новогоднего эпизода «Доктора Кто». Он выйдет 1 января
Музыка — 30 ноября, 10:28
Новое в музыке за неделю: Майли Сайрус, Шарлот, Feduk, «Каста»
Бизнес — 29 ноября, 23:45
2020 год и рекламные интеграции у блогеров. Что изменилось?
Кино — 29 ноября, 20:18
Сериалы недели: «Доктор Преображенский», «Бортпроводница», «Родком», «Спасенные звонком», «Что случилось в Рождество?», «Черный нарцисс»
Новости, Новости — 29 ноября, 18:24
В 89% случаев люди берут телефон в руки без повода. Это доказали ученые
Новости, Новости — 29 ноября, 18:00
По аудиозаписи со Стэном Ли сняли мультфильм
Новости, Новости — 29 ноября, 13:09
У ManuKian Twins дебютный трек BBy Go
Кино — 28 ноября, 23:39
Дэвид Финчер против американской мечты. Рецензия на фильм «Манк»
Кино — 28 ноября, 18:55
Кино недели: «Страна грез», «Фассбиндер»
Все звёзды и инфлюенсеры
Новости, Новости — 28 ноября, 17:23
Послушайте рождественский альбом Sabrina Claudio — Christmas Blues
Новости, Новости — 28 ноября, 14:45
Появилось приложение Neatsy. Оно автоматически определяет размер обуви
Новости, Новости — 28 ноября, 12:49
У Balenciaga новый дроп. Без кошек и собак не обошлось
Новости, Новости — 28 ноября, 11:07
Джаз, поп и французский шансон в одном флаконе: премьера альбома Yet Another Kito Jempere Album
Образ жизни — 28 ноября, 09:23
Любимец публики. Обзор PlayStation 5
Образ жизни — 27 ноября, 21:15
10 видео, которые нужно посмотреть на ютьюбе: Майли Сайрус, Джон Малэйни и Россия-матушка
Новости, Новости — 27 ноября, 19:05
Андрей Звягинцев в подкасте оператора «Побега из Шоушенка». Собрали самое интересное из этого разговора
Музыка — 27 ноября, 14:58
Десять номинантов на Grammy 2021, за которых стоит болеть несмотря ни на что. Выбор Бориса Барабанова
Новости, Новости — 27 ноября, 14:52
Алена Швец оценила песни тиктокеров в шоу «Петя любит выпить». Ей не понравилось
Доктор Преображенский
(1 сезон)
Город на холме
(2 сезон)
Эмили в Париже
(2 сезон)
8
Ход королевы
(1 сезон)
Псих
(1 сезон)
Дом с прислугой
(2 сезон)
6
Отыграть назад
(1 сезон)
Ведьмак
(2 сезон)