Интервью, Герои — 16 октября, 18:30

«Я 10 лет притворялся модным диджеем». Интервью с Дмитрием Устиновым

Сооснователь промогруппы Idle Conversation, дважды лауреат премии «Золотая Горгулья», музыкант Дмитрий Устинов как куратор сотрудничал с фестивалями Red Bull Music Festival, «Пикник Афиши», House of Hearts, а как преподаватель — с DOS, Moscow Music School, Studio 19 и проектом «Арт-лаборатория». Под ником Taras 3000 он был любимцем столичных танцполов, но внезапно для всех променял блистательную клубную жизнь на уединение в городишке Зарайск, где не менее неожиданно явил миру одноименный альбом трогательно-проникновенной фортепианной музыки. А 25 октября Дмитрий выступит в «Башмет-центре» в дуэте с легендарным перкуссионистом, мастером гонг-медитации Николаем Льговским.

Расскажи о своих первых шагах в музыке.

Я делаю музыку с седьмого класса — примерно с 1997 года. В этом году у меня как раз был прикольный опыт — сидя в самоизоляции, мы вместе с моим другом-диджеем, чьему вкусу я доверяю, впервые за долгое время переслушали все диски и кассеты, которые записывал еще со школы. Такая автоархеология: как будто слушаешь то, что записал другой человек.

В какой программе ты творил тогда?

Когда я начинал, не было почти ничего. Была только программа Dance Machine, из которой потом сделали Dance eJay. В ней можно было из лупов собирать танцевальную музыку. Помню, как зашел на школьную дискотеку: на сцене стояла куча непонятного оборудования и звучала музыка, которую до этого я не слышал. Вокруг тогда была русская попса, рок и все такое — а тут что-то прикольное. Я сразу подумал: «О! Хочу этим заниматься!» Увлекся электроникой — тогда как раз появилось слово «рейв», и под это понятие попадали Prodigy (которые еще не выпустили The Fat of the Land), Chemical Brothers, Mark Oh, Scooter, «Спирали», Deadushki, «Радиотранс»... Это было удивительное время: в любой палатке можно было купить кассету c любым андеграундным стаффом вроде Aphex Twin. Каждый раз по пути в школу я тратил деньги, которые мне давали на завтрак, на какую-нибудь кассету. Постоянно ходил с плеером и пытался воспроизводить услышанное на программах, которые удавалось купить на лазерных дисках. После Dance Machine я открыл для себя трекеры под MS DOS — там можно было резать сэмплы и уже больше контроля над материалом. У меня не было звуковой карты, и я записывал треки на кассеты через микрофон кухонной «мыльницы» и потом бесконечно слушал их сам с собой. Вместо того, чтобы играть в компьютерные игрушки. 

У меня была одержимость IDM в стиле Boards of Canada, Autechrе, Сoil, Bad Sector — чем страннее, тем лучше. Книга «Музпросвет» Горохова была моим единственным источником информации о музыкальном мире. Потом, в 2000 году, у меня появился сэмплер Yamaha RS7000 (это как первая гитара), на долгое время ставший моим главным инструментом. Первую свою группу ToyShop я собрал с другом, художником Протеем. Я делал на сэмплере IDM, а он вживую делал видеоарт. Мы ездили в Петербург на гастроли: выступали в клубе «Молоко», на концерте «Елочных игрушек» в Red Club, на каком-то большом фестивале на заливе. Для меня это было полное счастье — вдруг реальная движуха, люди. До этого я все это лишь воображал в своей голове.

В какой-то момент это мне резко надоело, и я все поменял. У меня появилась группа Smokers, которая за шесть лет существования прошла путь от чайных клубов до больших концертов. Это была эра лаунджа — все было smooth и jazzy, мы играли полуэлектронный фанк, диско, соул. Я слушал очень много музыки и то, что мне нравилось, пытался воспроизвести с помощью подручных средств. Кажется, я до сих пор так и делаю.


А где ты выучился нотной грамоте?

Я учился в музыкальной школе, но с нотной грамотой у меня по-прежнему сложные отношения. Мой альбом Zaraysk моя коллега и подруга записала нотами и подарила мне их. Мне нужно каждый раз напрягаться, чтобы их считывать, какой-то затык.

А зачем тебе этот канал? Ведь все можно набить на миди-клавиатуре…

Я сейчас залез на территорию музыки, исполняемой на живых инструментах, где этот нотный язык распространен. Меня даже прикалывает эта моя неспособность — я не знаю, в какой тональности мои треки, и каждый раз спрашиваю у других. Как говорил Брайан Ино, «я знаю много музыкальных теорий, кроме той, которая связана с нотами».

Эта эпоха лаунжа — время, когда я познакомился с твоим творчеством и с группой Earl Grey Smokers. Помню, ваш трек «С тобой одним» не взяли на радио, потому что там «слишком мало звуков»…

Я этого вообще не помню, но такое вполне могло быть.

Я к тому, что у вас был инди-подход даже к R'n'B.

У нас было дико инди-подход. Все началось с лаунджа и ушло куда-то дальше. С ребятами, с которыми я начал играть, мы познакомились в какой-то чайной, поджемили два часа, и нам заплатили деньги. Я: «Что, так можно зарабатывать?!» Мы играли в паре приятных мест живую музыку — я каждый раз придумывал новые треки, и мы на них джемили. Это была моя первая работа, которая помогала мне как-то жить. Потом рождались новые треки, и я понимал, что хочу играть музыку, где больше движения и ритма. Появлялись элементы фанка, диско, соул, R'n'B (последнее мне тогда нравилось особенно).

В этот период ты стал и арт-директором легендарного клуба «Культ». Там была совершенно особенная арт-программа.

Да. До того, как стал работать в этом клубе, я оставался там на ночь и сидел чуть ли не с блокнотиком — слушал музыку и записывал, потом приезжал на метро домой и садился писать.

А потом внезапно ты его возглавил. Как?

Благодаря Леше Николаеву. Он сыграл в моей жизни важную роль — ментора, того, кто в меня поверил. Когда я принес Леше демодиск моей группы, он не только организовал мне концерт, а позвал в гости, ввел в тусовку. Для него клуб был не просто местом, куда ты пришел, подиджеил, выпил и пошел заниматься своими делами, он стал семьей, подвижничеством. Леша продвигал музыкальную культуру, и думаю, что от него я заразился этим подходом. Он многих классных диджеев привозил в первый раз в Москву, а в подвале у него был музыкальный магазин. Он привел туда и группу «Тетрис», Спайдера, Фиша — вокруг «Культа» была движуха. Тогда в Москве была интересная экосистема: было четкое разделение на андеграунд и гламурную попсу

Типа проектов Горобия «Зима», «Лето» — в 100 метрах от «Культа»?

Да-да. И был андеграунд — от минимал-техно, которое играл во «Флегматичной собаке» DJ Kubikoff, до британской волны, интеллигентного хип-хопа, пост-трипхопа и прочей умной музыки — ее играли в «Культе», «Территории», «Пропаганде». Лешу позвали работать в «Пропаганду», но он не хотел совсем оставлять «Культ» и предложил мне стать арт-директором. На тот моменты мы с Протеем уже делали вечеринки для друзей с хэппенингами и сумасшедшим видеоартом, Лешу это впечатлило, он сказал: «Нравится — занимайся». Я ничего про это не знал вообще, но понял, что хочу. Уволился (я тогда работал дизайнером) и не пожалел.

Тогда появилось новое поколение посетителей, и я воевал с охраной, чтобы их пускали. Сейчас эти люди — центр московской тусовки, а открывая старые фотки из «Культа», я вижу их совсем молодыми. Ходить было особо некуда, а в «Культе» можно было и концерт послушать, и фильм посмотреть. Мы с группой играли там каждый месяц, это продолжалось года два, кажется, — до 2005. Тогда еще не было соцсетей — было ЖЖ, где люди писали тексты. У всех были странные прозвища, потому что писать под своим именем в ЖЖ было нельзя. Мой никнейм был Дима Японец, если честно, плохо помню, почему — но это прилипло.

И из Димы Японца ты трансформировался в Taras 3000?

Да. Это была следующая глава моей музыкальной жизни. Я на улице познакомился с Ромой Мазуренко, мы разговорились про вечеринки, жизнь, культуру (он тогда жил в Дублине). Он поразил меня своим нестандартным взглядом на все эти вещи, и я понял, что хочу с ним что-то делать. Через год Рома приехал в Москву за визой и застрял — мы стали проводить вечеринки. Был удивительный год: появился сайт Look At Me, прошел первый «Пикник Афиши» на стадионе «Лужники», где моя группа выступала перед сайд-проектом Future Sound of London — Amorphous Androgynous.

На следующий год мы с Look At Me делали неофициальное афтерпати «Пикника». Появилась уже целая прослойка ребят, которые сидели в «Прайме» на Камергерском — дешевом сетевом кафе, но рядом с «Конде Наст». Все селились там или просто гуляли, катались на мопедах, ходили по спонсорским мероприятиям… Они выделялись визуально: для них была важна мода — но не бренды, а подход. Ты мог выйти наряженный в пакет из супермаркета, главное — что ты запарился. Нужно было интересоваться культурой: музыкой, кино, фотографией, в идеале — все это делать самому. Было очень много DIY — организуем вечеринку сами, соберем группу за уик-энд…

Хипстеры!

Тогда они еще так не назывались. У Симачева была в то время студия на «Арме», а бар еще не появился. Одни из этих людей выбирали более гламурные мероприятия, другие — более странные. Но они все оказались близки по духу друг другу. Мы начали делать вечеринки, а они — ходить к нам. Вернее, мы для себя и своих друзей проводили мероприятия, но потом выяснилось, что многие хотят с нами дружить. Сайт Look At Me стал рупором этих людей — и понеслась вторая глава моей музыкальной жизни, связанная с молодым креативным классом.

Группа Smokers уже играла на больших мероприятиях, делала уверенные шоу — собирала «Пропаганду», выступала в Архангельском на джазовом фестивале. Это была уже более весомая история — замешанная с хаусом и даже техно; но мы не смогли записать альбом. Я сам боялся и не умел это делать. Сейчас легко: открываешь ютьюб и находишь информацию. А тогда я ее получал от друзей, и все они говорили: это сложно, нужно много денег… У нас было материала на три альбома, но ни один мы не записали, и это нас раздавило. Я ушел с головой в вечеринки и диджеинг. Появился проект Taras 3000 — и я пробыл им следующие 10 лет.

Я слушал твой альбом 2015 года Mistakes — и там чувствуется, что это музыка того же человека, который писал материал Earl Grey Smokers. Тогда ты назвал свой стиль personal dance music. Новый альбом совершенно другой и похож на саундтрек к кино. Я бы назвал его personal movie music — если она играет в наушниках, чувствуешь себя героем фильма.

Да, мне говорили это.

Как ты прошел такую метафорфозу?

Время выхода того альбома — это уже излет Taras 3000, я через год закрыл проект. Выпустил его под своим именем, потому что Taras 3000 был fictional character. 10 лет я притворялся модным диджеем, и у меня это хорошо получалось. Я музыкант, и медиум диджеинга для меня достаточно легкий: у меня есть технические навыки, чувство ритма и музыкального материала — мне легко с ним обращаться. При этом я никогда не видел себя только диск-жокеем. Мне это супернравилось, но как музыкант я подзакис: делал какие-то танцевальные треки и, к сожалению, мало чего выпустил. Mistakes — это была попытка все-таки сформулировать некий свой музыкальный язык без оглядки на то, что я играл на вечеринках. Альбом называется так, потому что состоит из треков, которые я вытащил из мусорной корзины. Когда написал их, то решил, что это какая-то шляпа, обесценил их и выкинул, но потом извлек и доделал.

А то, что сейчас, — это следующий этап. В какой-то момент я понял: у меня закончился определенный период, а нового не начинается. Энергия отовсюду ушла. Я сидел год в Москве, пытался осознать, чего хочу. Почувствовал, что надо уехать: первой мыслью было отправиться в какую-нибудь Индию или Индонезию, но это такая же часть московского опыта, только другая сторона медали. Хотелось серьезного обнуления — и волею судьбы в 2017 году мне пришло неожиданное приглашение в деревню.

Я понял, что не могу не заниматься музыкой: для меня она представляет собой способ поддерживать ментальное здоровье. Оставил все синты, студию в городе и привез с собой только пианино. Это мой первый инструмент, на котором я играл в музыкальной школе — она меня, кстати, испортила, научив, «как надо». Импровизация там не поощрялась — я только сейчас открыл, что так можно. Просто садился за пианино и подолгу играл — такой способ терапии. Со мной случилось чудо: куски стали складываться во что-то целостное. Эту музыку я не «написал» — если бы поставил перед собой задачу «написать» альбом фортепианной музыки, сдох бы. Но она просто возникала.

В 2018-м я стал выходить обратно в общество, но возвращаться к прежней жизни не хотел. В Москве не мог никому объяснить, что со мной происходит. Знал только, что надо воздержаться от привычных для меня путей, пока что-то новое во мне не проросло. Прорастало довольно долго — лишь сейчас, с конца прошлого года, начинаю уверенно чувствовать себя в себе самом и понимать, кто я такой. Соглашался только на предложения, которые были мне интересны: это импровизация и коллаборативные перформансы, связанные с состояниями, с созданием уникальной атмосферы, где музыка возникает сама — благодаря людям и языку. До этого я года три сидел и хотел писать музыку, были все возможности: студия, инструменты, люди. Но ничего не шло, это было мучение. А потом поменялось состояние, поменялся способ, язык. Я стал интересоваться разными техниками, школами импровизации. Начал делать воркшопы по импровизации, оркестры из людей в «Камчатке», перформансы на пересечении музыки и современного искусства, где музыка — это часть чего-то большего.

Есть такой немецкий термин для этих синкретических видов искусства…

Gesamtkunstwerk. В целом да. Я не совсем музыкант — больше вижу себя как мультимедиа-артист, который создает пространство, условия и команду, а музыка — то, что возникает в процессе. Хотя, как только я это для себя сформулировал, у меня стала появляться понятная музыкальная программа, записанная нотами, которую может исполнить кто-то другой. Но в том же «Башмете» я провожу музыкальные сессии со звуковыми инсталляциями, где мы играем, ни о чем не договариваясь, и все возникает в моменте. Еще я стал много джемить — сделал с друзьями подпольную вечеринку в Artplay, куда музыканты приходят импровизировать и знакомиться, валять дурака. Это огромная часть моей жизни.

Когда я почувствовал, что стал находить более созвучный мне язык, через меня пошел поток. Хочется этим заниматься, а сидеть за компом и писать музыку как объекты, делать треки и выпускать — меня возбуждает гораздо меньше. Я понял, что музыка для меня — что-то живое, некий поток. Я могу подключиться к нему, стать им и пропускать его через себя. Могу брать бутылочки, черпать из него, вешать этикетки и выставлять — это тоже валидный способ, но для меня вторичный. Первичен — поток. Когда я стал меньше времени тратить на этикетки и больше — на то, чтобы с потоком соединяться, мой способ жизни в музыке сильно изменился в лучшую сторону.

Иными словами, твое эго второстепенно по отношению к музыкальной стихии. Ты еще в одном интервью в 2015 году сказал, что музыкант, для которого важно потешить свое эго, — долбо@#.

Ох, мамочки. Сейчас мне кажется, что взаимодействие со своим эго и одобрением социума так же неизбежно, как взаимодействие с законами тяготения. Социальное одобрение для человека — вопрос психологического выживания, очень глубокая тема. У кого-то стратегия — бунтовать против него, у кого-то — подстраиваться. Это можно делать осознанно или неосознанно, но избежать вряд ли получится, если занимаешься публичной деятельностью. Думаю, очень важно расставлять приоритеты правильно и находить опору в самом важном. Вопрос старый как мир: я прямо сейчас читаю книжку Кандинского «О духовном в искусстве», там тоже встречается противопоставление служения золотому тельцу и художественному идеалу…

Этой дихотомии нет только у рэперов: если снимаешься в рекламе газировки, ты тру.

Ты говоришь про selling out: в рэпе правда этого нет, но погоня за хайпом тоже присутствует. И тоже есть некий штамп — типа, если хочешь быть крутым и «плохим мальчиком», то нужно читать о том, как ты не пользуешься контрацептивами, нюхаешь клей с малолетками, грубишь старшим и соришь деньгами или что-то в таком роде… В данной форме искусства это уже как бы формальность. Рэп без мата — как техно без бочки. Поэтому вопрос, где там «тру», а где штампы.


Твоя удаленная жизнь в Зарайске длится уже четвертый год. Как это происходит и что за место вообще? Что там есть такого, что тебя так преобразило?

Правильнее спросить, «чего там нет такого». Здесь есть все необходимое — и больше ничего. Магазин, аптека, автомат «Озона». Одно кафе, рынок, где можно кабачки купить… Это старый уездный городок, который я называю деревней, потому что живу в той части, где только поле и река. А в 15 минутах ходьбы — кремль, ровесник московского. Раньше тут были стрелецкий гарнизон и монастырь, торговые пути, затем железные дороги обошли город стороной, поэтому он не стал Суздалем или Плесом. Есть пространство — это главное. Я провожу большую часть времени там, где людей нет. Возможность уйти в поле или в лес раз в день настолько повысила мое качество жизни после долгих попыток прийти в гармонию с городской энергией. В городе я чувствовал себя лодочкой в бурном канале в шторм. Не мог просто сказать: «Я сейчас буду медитировать, и все успокоится» — нихрена! Получалось только судорожно хвататься за бортики. Тут совсем другой вайб: люди, привыкшие к городскому бесконечному потоку событий, здесь не понимают, что делать.

А ты нашел что делать?

Недавно проводил концерт в этом кремле. Мы поставили рояль прямо в центре парка — самый прикол, что я могу прийти практически с улицы к директору кремля и сказать: «Я композитор, хочу организовать концерт для горожан!» — «Да пожалуйста». Мы сделали очень приятную штуку.

Надо понимать, что я был супергородским человеком — из тех, кого называли «ЦАО Warrior», дальше Садового просто не выезжал. Все эти дачи-срачи меня не привлекали вообще. И не было ни идеи поехать куда-то сажать картошку, ни опыта, а тот, который имелся, был мне неприятен. 

Погоди, ты имеешь в виду, что сейчас таки сажаешь картошку?

Я бы хотел, Жень! Честно — пытался. И очень переживал, что у меня ничего не растет. Мой крестный сын говорит: «Дима, ты, конечно, не огородник». На подножном корму не выживу. Первый год было тяжело, я переламывался, но сейчас уже могу перестраиваться. В какой-то момент, поняв, что я почти год хожу в ватнике, обмазанных краской штанах и валенках, я вспомнил, как плавал по Венеции в шелках по биенналям: мне стало так смешно и почему-то хорошо. По-моему, Лимонов говорил, что богатство жизни — в многообразии опытов, которые ты можешь получить. Мне открылась еще одна дверь. Оказалось, что можно провести год в сраном ватнике и не переживать из-за отсутствия вай-фая.

Надо сказать, ты предвосхитил тренд. Сейчас весь креативный и не очень класс массово ломит за город.

Увы, я обнаружил, что можно жить московской жизнью, не находясь в Москве. Переезд — не панацея, личная бдительность в отношении своего инфополя очень важна. Я частенько тут ловлю себя в «московском марафоне», но, слава богу, у меня есть обо что заземлиться, есть якорь тут, где я переключаюсь на другой вайб. Я могу реализовывать свои идеи в Москве и очень благодарен городу за то, что он предоставляет эту возможность, и то, что я делаю в последнее время, меня бесконечно вдохновляет.

Как рождался твой альбом в техническом смысле?

Все эти пьесы появились в добровольном заточении, потом я год ничего с ними не делал. А дальше понял, что у меня есть обязательства перед музыкой — ее выпустить. Олег Нестеров очень крутую вещь сказал: «Если к тебе пришла какая-то тема, то у тебя есть перед ней ответственность, ты должен дать ей ход, иначе нарушишь энергетические законы». Я осознал, что ее нужно записать и выпустить, когда находился в Лондоне и делал там проект с Британским посольством. Был полностью вымотан и не знал, куда себя деть. По смешному стечению обстоятельств мой друг дал мне ключи от своей студии, и там оказалось пианино. Я пошел туда и стал записывать альбом, сидел три дня безвылазно. Начал в Лондоне, потом дописывал в Москве — нашел очень классный рояль в «Башмет-центре», и часть записана дома в Зарайске. Такая смешная география.

Многие пьесы пришлось играть бесконечно, чтобы наконец исполнить руками: я всю жизнь занимался электронной музыкой, где все легко отредактировать. А здесь больше похоже на актерское мастерство: каждая твоя интонация, мимическое движение схватываются камерой, и это не поправить. В общем, учился быть исполнителем.

Как ты выпустил альбом?

Выпустил в своем любимом стиле «сделай музыку и скинь ее с моста в реку». Когда альбом вышел, я никому не рассказал — только опубликовал пост на фейсбуке — и даже толком не презентовал. Просто сделал ивент, куда позвал человек 20 друзей, и в первый раз сыграл в Москве с роялем и виолончелью в «Башмет-центре». Думаю, жизнь альбома продолжится — выпущу его в физическом виде, появились ноты… Он постепенно дотекает до своей формы лишь сейчас, что мне кажется интересным: у музыки есть собственная жизнь, которая только начинается, когда она покидает пределы твоей студии.

Алина Бавина
главный редактор

Моя дипломная работа на журфаке МГУ была посвящена блогам и тому, приравняют ли их когда-то к СМИ и вообще насколько этично это делать. Тема появилась совершенно случайно. Изначально я собиралась писать про творчество Василия Шукшина. Но как-то среди ночи моя подруга, с которой мы прожили четыре года в одной комнате в общежитии и, естественно, не могли не выбрать одну кафедру, проснулась и сказала, что мы безумные и не осилим диплом по литературе, поэтому надо срочно менять тему. Над нами сжалился один преподаватель, который хорошо нас знал. Я уже даже не помню, кто придумал и предложил тему блогов. Но нам показалось, что она гораздо легче творчества Шукшина.

Тут нужно отметить, что это был – страшно представить! – 2008 год. И мы тогда еще были очень аналоговыми. Рефераты сдавали на дискетах (помню преподавателя, которому мы все по навету старшекурсников сдавали пустые дискеты, и пару моих однокурсников, попавшихся на этом), кино смотрели на дисках, которые брали в прокат в находившемся практически в подвале журфака киноклубе (помню, как тяжело мне давался Тарковский, Бергман и как я заснула при первом просмотре «Жизни как чуда» Кустурицы, которую потом нежно полюбила; но как меня поразили «Маргаритки»!), книги читали в Ленинке и радовались, если по читательскому билету попадали в тот самый ретро-зал с зелеными лампами. Тогда только-только появились «Одноклассники», а ЖЖ был самой прогрессивной площадкой. Мы – о, Боги! – ходили в интернет-кафе, которое тогда существовало у главного здания МГУ. Там у нас и разгорались нешуточные баталии в ЖЖ. Мы писали посты на волнующие темы и спорили с пеной у рта в комментариях. И делали это с таким азартом, будто играли на миллионы в казино.

Когда я получила свою твердую четверку за диплом, выдохнула и тут же забыла про него, то и предположить не могла, что тема блогов вернется в мою жизнь. «Зачем мы это делаем? Ну что за бред?» – долго не отпускала меня моя беспощадная рефлексия, когда затевали SRSLY. Ведь мы же сами морщимся от этих слов – «блогеры», «трендсеттеры», «инфлюенсеры», бла-бла-бла. Какая-то пошлятина выходит, когда начинаешь рассказывать, о чем мы. И как-то даже стыдно и неловко за себя становится. Но давайте не будем отрицать: блогеры дали нам новый контент, от которого наконец-то не душно. Звезды инстаграма вытеснили глянец, ютуба – затоптали телик. Блогеры начали тянуть теплое одеяло рекламных бюджетов на себя. Трендсеттеры и инфлюенсеры новой формации стали желанными гостями в светской тусовке. Теперь они «как скажут, так и будет».

Дудь нагнул Ютуб, Ивлеева из маникюрши превратилась в телезвезду с ТЭФИ, Горбачёва стала главной актрисой поколения, Монеточка зазвучала из всех утюгов. Это, безусловно, герои нашего времени. Они уже изменили реальность и продолжают это делать. У них влияние в интернете и не только. И не поддаться ему уже не получается. Конечно, можно дальше продолжать болеть нигилизмом и отрицать новый мир. Но это нечестно. Прежде всего по отношению к себе. А мы за честность, за открытые вопросы и ждем таких же ответов от героев. И у нас нет «не наших героев», нет предубеждений, и мы против клише.

Мы намеренно отказались от артемов быстровых и не будем прятаться за псевдонимами. У каждой публикации есть автор, которому вы сможете посмотреть в лицо и туда же высказать все, что думаете о его материале (естественно, аргументированно). Быть абсолютно несогласными с нами не возбраняется. Мы сами в редакции часто спорим друг с другом. Но последнее слово всегда остается за ответственным за раздел. У нас все со своим бэкграундом, позицией, принципами в профессии и взглядами на жизнь.

Когда в редакции предложили каждому написать свой манифест, я прониклась этой идеей. Сразу вспомнились Белинский, Добролюбов, Чернышевский, Белый, Блок, Иванов, Гумилев… Всплыло слово «публицистика». И повеяло той самой нашей наивной аналоговостью, которой теперь уже просто нет. На журфаке мы изучали кодекс профессиональной этики журналиста. Сейчас это понятие кажется атавизмом. Но пусть наши манифесты станут этическим кодексом 2.0.

На втором курсе я прочитала «Поколение П» Пелевина и отчаянно не хотела верить в то, что в журналистике все друг у друга крадут идеи. У меня с тех пор аллергия на «Давайте сделаем как у…» А мы-то тогда зачем, если они уже есть? Поэтому SRSLY – это про дерзкие идеи, честные тексты и – куда ж без них – красивые картинки.

Читайте также
Кино — 22:14, 29 октября 2020
Бликующий экран: новинки кино в Сети («Ребекка», «Борат 2», «Каджиллионер»)
Кино — 29 октября, 22:14
Шахматы начинают и выигрывают. Борис Барабанов о сериале «Ход королевы», моде на древнюю игру и о том, что о ней снимали в XX и XXI веке
Новости, Новости — 29 октября, 14:00
В инстаграме начался баттл между единорогами и волками. Во всем виноват Даня Милохин
Новости, Новости — 29 октября, 12:46
У Димы Масленникова новый трек «Ралли»
Новости, Новости — 29 октября, 10:44
Дэвид Боуи превращается в Зигги Стардаста в трейлере байопика Stardust
Новости, Новости — 29 октября, 09:44
Граймс создала «ИИ-колыбельную». С написанием музыки певице помогал сын X Æ A-XII
Популярная темаПопулярно
Музыка — 28 октября, 20:36
5 новых книг о музыке. Борис Барабанов о «Линиях шрамов» Энтони Кидиса, «Сердце из стекла» Дебби Харри и других
Новости, Новости — 28 октября, 18:24
Много любви и теплых летних тусовок в клипе Petit Biscuit — Burnin
Новости, Новости — 28 октября, 17:56
Могучие рейнджеры и имперские штурмовики в тиктоке. Кажется, они собираются провести танцевальный баттл
Образ жизни — 27 октября, 16:40
Это реальные истории. Очень смешные случаи, когда не повезло (но в итоге все хорошо закончилось)
Образ жизни — 27 октября, 10:00
Что такое digital-карта и как с ней экономить на подписках? Расскажет наш комикс
Образ жизни — 22 октября, 13:07
«Никаким, а в целом всем». Каким профессиям не нужно учиться в вузе, по версии зумеров и миллениалов
Образ жизни — 28 октября, 16:56
Главное в телеграме за неделю: премия «Редколлегия», «мам, ну не читай» и претензии к слову «редачить»
Новости, Новости — 28 октября, 15:49
У Вашей Маруси 5 млн подписчиков в тиктоке
Новости, Новости — 28 октября, 14:07
Instagram обновит правила публикации фотографий с обнаженным телом. Все благодаря модели plus size
Популярная темаПопулярно
Новости, Новости — 28 октября, 10:01
Cyberpunk 2077 снова отложили. Теперь игра должна выйти 10 декабря
Бизнес — 28 октября, 07:41
Неделя с iPhone 12. Неожиданная эволюция
Новости, Новости — 27 октября, 21:26
Netflix выпустит сериал по мотивам Assassin’s Creed. А еще мультфильмы
Кино — 27 октября, 19:43
10 документальных фильмов о трансперсонах: картины о визионерах, активистах и обыкновенных людях
Новости, Новости — 27 октября, 17:01
Forbes посчитал доходы ютьюберов с рекламы. Labelcom за год заработали 3,55 млн долларов
Новости, Новости — 27 октября, 16:10
Как быстро подготовиться к Хэллоуину? Стать зомби с помощью сайта Make Me A Zombie
Новости, Новости — 27 октября, 15:57
Apple повысит цены в российском App Store
Все звёзды и инфлюенсеры
Новости, Новости — 27 октября, 14:30
Александр Гудков в «Просто о сложном»: о Comment Out, тиктоке и новой этике
Новости, Новости — 27 октября, 10:08
Гарри Стайлс купается, танцует и бегает под итальянским солнышком в клипе на песню Golden
Новости, Новости — 26 октября, 23:11
Финальный сезон «Леденящих душу приключений Сабрины» выйдет 31 декабря. А пока посмотрите первый тизер
Новости, Новости — 26 октября, 22:26
«Нужно очень постараться, чтобы разбить»: Wylsacom провел дроп-тест iPhone 12
Герои — 26 октября, 21:22
ЯнГо, Януля, Ян Гордиенко. Интервью с тем самым парнем с ютьюба
Новости, Новости — 26 октября, 19:37
Япония планирует достичь нулевых выбросов углерода к 2050 году
Новости, Новости — 26 октября, 17:50
Съемки фильма о Бобе Дилане с Тимоти Шаламе в главной роли отложили
Новости, Новости — 26 октября, 17:35
Oreo построили бункер на случай конца света. Там хранится запас знаменитого печенья
Новости, Новости — 26 октября, 15:53
Премьеру фильма «Кто-нибудь видел мою девчонку?» перенесли на 2021 год
5
Суд над чикагской семеркой
6
Преступник: Великобритания
(1 сезон)
Кто-нибудь видел мою девчонку?
Некст
(1 сезон)
Не время умирать
Мы те, кто мы есть
(1 сезон)
Ведьмак: Происхождение
(1 сезон)
Корона
(4 сезон)