Интервью, Герои — 1 сентября, 18:03

«Если ты фигачишь по релизу в год, то выгораешь». Большое интервью с группой On-The-Go

В феврале у московской инди-группы On-The-Go вышел новый альбом — Unsaid, на котором музыканты экспериментируют с фолком и акустикой и впервые поют в компании девушек — Kate NV и Нади Грицкевич. Пластинку ждала незавидная судьба: практически сразу после ее релиза случилась история с самоизоляцией, и все намеченные презентации, концерты и выступления на фестивалях пришлось отменить или перенести на неопределенный срок. Если все сложится удачно, 12 ноября группа наконец-то презентует свою новую работу в московском концертном зале Arbat Hall, а 14 ноября — в питерском клубе «Морзе».

SRSLY сделал большое интервью с участниками On-The-Go — Юрой и Максимом Макарычевыми (вокал и гитара), Женей Меркушевым (клавиши), Димой Мидборном (бас) и Максимом Прокофьевым (ударные). За полтора часа мы успели побеседовать о «новой русской волне» и цикличности трендов, кризисе среднего возраста и культе молодости, успехе нового альбома Kate NV на Западе и телепатической связи с группой The National, а также выяснили, зачем петь по-английски, когда все вокруг поют по-русски, обсудили недавнее заявление главы Spotify, на которого ополчились все музыканты планеты, попытались спрогнозировать, что ждет российскую инди-сцену в ближайшем десятилетии, и узнали, как продвинуться начинающей инди-группе.

Я послушал ваш новый альбом Unsaid и был удивлен тем, сколько на нем акустической гитары и фолк-элементов. Раньше за вами, кажется, такого замечено не было. К тому же есть ощущение, что структурно ваши песни стали проще. Чем вызваны такие изменения?

Максим Макарычев: Да, все наблюдения верны! Структурно песни стали проще, потому что на новом альбоме каждый трек начинался с текста с простейшей структурой «куплет — припев — куплет». Работая над этими песнями, мы понимали, что какие-то серьезные инструментальные отступления в них не встраиваются. Тем не менее в нескольких треках имеет место интенсивное музыкальное развитие, но, как правило, в виде концовки. А фолк-элементы появились под влиянием той музыки, которую мы с Юрой много слушали в тот момент: Джонни Кэш, Боб Дилан, R.E.M. Это связано с тем, что мы хотели построить музыку вокруг смысла, а не наоборот, как мы работали в прошлом. К тому же повлияли и разные мелочи — например, я купил резонатор из Монтаны, у которого такой специфический, «американский» звук. Инструмент сильно влияет на музыку. 

Юра: Мы слушали много величайших сторителлеров, и я сильно погрузился в написание стихов. Уже это выстраивает определенные рамки: мы отталкивались от текста, а не от музыкальных идей. Но нам и хотелось такого структурного порядка.  

Простота — это то, к чему приходишь с возрастом?

Юра: В чем-то, безусловно, да. Я могу простым языком, без каких-либо абстрактных и витиеватых образов, рассказать, о чем каждая из песен на Unsaid, и такое у нас случается впервые. Но не исключаю, что эта простота может нам когда-то наскучить, и мы снова перейдем к каким-то экспериментам.

Фото: Дарья Маренич

В своих недавних интервью, приуроченных к выходу Unsaid, вы часто говорите о кризисе среднего возраста. В частности, у Юры звучат фразы вроде «скоро придется закрашивать седые виски», «альбом записывали без юношеской истерики», «стали терпимее друг к другу» и так далее. Как взросление отражается на вашей музыке и образе жизни? Какие изменения вы за собой замечаете с возрастом?

Юра: Я стал спокойнее. Сам с собой могу договориться наконец-то! Во мне стало гораздо меньше внутренних конфликтов. Альбом Unsaid для меня был в определенной степени терапевтическим, я прорабатывал какие-то свои проблемы в этих песнях, впервые о них говорил. У меня наконец-то получается заглядывать в себя и рассказывать о том, что я там увидел. Раньше это казалось чем-то зазорным, неинтересным. Казалось, нужно идти за музыкой, за ее красотой, и она сама тебя выведет на какую-то поверхность, на которой все и будет держаться. Но сейчас, в силу приобретенного опыта, это кажется немного бессмысленным. На альбоме есть песня Capture You, в которой мы затронули тему старости. В ней герой сначала отказывается принимать тот факт, что самая активная фаза его жизни подошла к концу и он перешел к другому этапу.

Максим Макарычев: Я действительно считаю, что с возрастом мы склонны все упрощать. Мы начинаем задавать себе правильные вопросы, пытаемся ответить на них и жить счастливо. Альбом Unsaid — об этом пути к счастью.


Четырехлетнее молчание между альбомами — это довольно продолжительный срок для нашего непростого времени. Чем был вызван такой перерыв?

Юра: В первую очередь он был вызван тем, что мы немного устали и хотели погрузиться немного в себя, взять паузу. Я считаю, что это была главная причина. Наступил какой-то критический момент, и хотелось отдохнуть от бесконечной гонки, найти новые источники энергии. Вот на этот поиск мы и потратили время. Нельзя сказать, что четыре года ничего не происходило. Работа на альбомом Unsaid началась в том же 2016 году, после того как мы выпустили предыдущий — Origins. Например, текст песни The Quiet Life был написан уже тогда. И вот так, постепенно, не торопясь, мы искали новую форму, думали, как подать материал. Этого момента следовало ожидать: так называемый хиатус — распространенная практика среди музыкальных групп. 

Максим Макарычев: До 2016 года я занимался музыкой исключительно в составе On-The-Go. И после четырех альбомов хотелось переключиться на что-то еще, расширить свой музыкальный кругозор и получить возможность посмотреть на нашу группу со стороны. Потому что мы начали откровенно путаться, чего хотим и зачем. Перерыв был нам необходим.


Как вы, кстати, относитесь к недавнему заявлению генерального директора и основателя Spotify Дэниела Эка о том, что музыканты в наше время не могут позволить себе записывать альбом раз в тричетыре года и думать, что этого достаточно?

Юра: Это чистая правда! Абсолютно согласен, что каждый год нужно выпускать какие-то релизы. В наше время все быстро меняется и нужно тщательно следить за тем, какой конкретно план для музыканта наиболее эффективный — синглы, синглы с клипами, EP или альбомы. Пропадать нельзя, да. 

Тем не менее многие западные музыканты отнеслись к этому заявлению очень критически и заявили, что человек явно ничего не понимает в творческих процессах. 

Дима: Правильно они отнеслись! Я считаю, что чувак явно не врубается в то, как что делается. Потому что, если фигачишь по релизу в год, то выгораешь! Что частично и произошло с нами в 2016 году. Очень важно найти баланс. В начале творческого пути желательно, конечно, выпускать новое чаще, но, когда ты вырастаешь как артист, можешь позволить себе жонглировать релизами и даже формами искусства. Это абсолютно странное заявление.

Юра: Но чувак рассуждает с точки зрения бизнеса…

Дима: Да, с этой точки зрения мнение правильное. Но чуваки приняли его в штыки, потому что никто не любит, когда им говорят, как что надо делать! 

Женя: Подождите, в чем проблема? Он же не рассказывал, как нужно заниматься творчеством. Там заявление четкое и логичное: если вы хотите зарабатывать и развиваться финансово, делать себе карьеру в стриминге, в частности, в Spotify, то вам нужно часто выпускать релизы. Никакого отношения к творческому процессу данное высказывание не имеет. Поэтому чуваки, которые возмущаются, как-то пукнули в другую сторону, наехав на него.

Максим Макарычев: Если бы этот человек сказал такое в 2016 году, я бы тоже так отреагировал! 

Юра: Музыкантов можно понять. Они восприняли его заявление эмоционально, решив, что он им указывает, когда муза должна их посещать. 

Женя: В том-то все и дело: он не сказал, что вы должны творчески себя изматывать.

Кажется, это подразумевается…      

Женя: Мы можем искать в его заявлении все что угодно, но это будет притянуто за уши…

Дима: Да нет же! Очевидно, что большое количество работы способствует физическому и эмоциональному истощению…

Женя: Не спорю, но мне кажется, что чуваки, которые остро отреагировали на его заявление, — это инди-исполнители. А ведь есть еще невероятное количество рэп- и поп-артистов, они просто берут лицензию на биты, которая стоит в среднем от 50 до 400 евро, и записывают с ними трек. Срок производства сокращается до минимума. За две недели можно записать релизов на год. 

Юра: Дело в том, что за последнее десятилетие инди-музыка окончательно вышла в мейнстрим, и коллективное бессознательное этой прослойки музыкантов как бы говорит: мы все такие творческие, делаем все сами без продюсеров, не нужно нам навязывать ваш корпоративный, конвейерный подход. Негативная реакция на слова главы Spotify связана именно с этим.

Фото: Дарья Маренич

Ваш новый альбом вышел незадолго до всей истории с коронавирусом. Насколько, по-вашему, эта ситуация оказалась губительной для него? 

Юра: Все максимально жестко. Тут нельзя ничего приукрашивать. Если рок-группа не в туре, то релиз не продается — это давно подмечено акулами шоу-бизнеса. Не секрет, что наша сфера деятельности несет просто колоссальные убытки. Что будет с альбомом, сможет ли он оправдать вложенные в него ресурсы и силы — тут только остается развести руками. Мы будем действовать по ситуации. Есть планы презентации. Но, по сути, мы все в финансовой заднице

Максим Макарычев: Для нас это очень неблагоприятная ситуация. Мы не один из тех коллективов, которые быстро сориентировались и успешно перешли в онлайн.

Юра: Дело в том, что мы сильно зависим друг от друга, а из-за коронавируса нам пришлось действительно изолироваться. Мы взрослые люди, у всех семьи, живем в разных условиях. Я родного брата не видел четыре месяца. Поэтому ни о каких веселых концертах онлайн тогда речи идти не могло. Снимать какие-то видео на коленках — это тоже не наше. Я предпринял попытку и потерпел крах. Руки связаны, и хочется, чтобы ситуация уже как-то разрешилась. Непонятно, дойдет ли все-таки дело до презентации, потому что туча до сих пор висит над всеми нами. Мы как-то прорвемся все вместе и будем действовать по ситуации — выпускать еще что-то или пробовать привлечь внимание с этим релизом. Непростой сейчас момент. 

Женя: А еще мы на фестиваль The Great Escape не съездили в мае!

Максим Макарычев: Мы собирались в Лондон. Потратили деньги на подготовку, на работу людей там на месте, и ничего не случилось.

Юра: Случится ли вообще, а тем более с этим релизом, — очень большой вопрос.

Максим Макарычев: Будем перестраиваться! Как и все.

Я не мог не обратить внимания на двух приглашенных вокалисток на альбоме. Это ведь тоже новый для вас опыт? Почему вы решили позвать Катю Шилоносову (aka Kate NV) и Надю Грицкевич (aka «Наадя»)? Подтолкнул ли вас к этому эксперименту, например, последний альбом The National, на котором у них целая армия приглашенных девушек поет? Или совпадение?

Юра: Кажется, у них тот альбом еще не вышел, когда мы записали наши треки. Так что у нас с The National телепатическая связь. На самом деле, это связано с все той же историей с взрослением. На новом альбоме я пою в удобном мужском низком регистре, мне не хотелось много петь, например, фальцетом, и поэтому, с точки зрения звучания, полноты спектра, да и даже по смыслу, хотелось иногда представить женскую сторону. Конкретно в случае с треком Happy, которую мы записали с Катей, это очень явно. Когда я понял, что песне не хватает женского вокала, все встало на свои места. А High — вообще изначально песня Нади, еще времен группы Moremoney, поэтому было бы неправильно записать трек без ее участия.

У меня лично вызывает восхищение то, что вы за все эти годы, несмотря на повальную моду петь по-русски, не поддались текущим трендам и продолжаете исполнять песни на английском. Вы все еще ставите перед собой задачу прорваться к западному слушателю?

Юра: Конечно, пытаемся! А продолжаем петь по-английски, наверное, уже из вредности! Чтобы люди, которые оказывают давление, не почувствовали, что они добились своего.

Женя: У меня есть сообщение для молодых музыкантов, которые говорят, что петь на английском в России — отстой: вы сами отстой! 

Юра: Мне кажется, у каждого должна быть свобода выбора. Мы его сделали уже очень давно и принципиально будем его придерживаться в рамках группы On-The-Go. 

Максим Макарычев: On-The-Go — это пять альбомов на английском, было бы странно сейчас поменять язык.

Женя: Мы лучше какие-нибудь другие тренды будем рассматривать, более интересные.

Например?

Максим Макарычев: Например, фолк! (Все смеются.)

Юра: Это антитренды, на самом деле. Мы, наверное, выпустили самый антитрендовый альбом! 

Примечательно, что у Kate NV как раз получилось привлечь внимание западных слушателей. Как вы относитесь к успеху ее альбома Room for the Moon, в частности, у рецензентов с Pitchfork? Понравился ли вам альбом? 

Юра и Максим: Да, конечно, понравился! Мы очень рады, что у Кати все классно.

Близки ли вам источники ее вдохновения — вот эта эстетика позднесоветского телевидения? Ведь, кажется, вы должны были взрослеть с ней примерно в одно и то же время. 

Юра: Да, естественно, «Марафон 15», все эти штуки из глубокого детства, которые сам, может быть, и не вспомнил бы никогда. Катя прекрасно работает с образами, с созданием, а точнее, даже воссозданием атмосферы, которая окружала нас в детстве. Я с большим интересом слежу за тем, что она делает. У нее классный подход на всех уровнях. Она сама придумывает свои клипы. Я бы тоже хотел так уметь, но не умею. Она молодец, что пробилась к западному слушателю, сохранив при этом самобытность. Но у нас все же другая история.

Фото: Дарья Маренич

Почему вашего первого альбома нет ни на одном аудиостриминговом сервисе? Это сделано осознанно? Или есть какие-то проблемы с правообладанием?

Женя: На какой-то период времени нам стало некомфортно ассоциировать себя с тем материалом, но сейчас мы эту фазу вроде как пережили. Где-то год назад мы договорились, что все-таки его выложим, и я сейчас внутри этого интервью предлагаю ребятам сделать эксклюзив на BandCamp! Надеюсь, к концу года все сделаем!

Юра: Да, потому что было много запросов к нашему старому творчеству, которое мы в какой-то момент спрятали от слушателей... 

Максим Макарычев: Не то чтобы спрятали, нас просто не волновало, что этого альбома нигде нет. 

Поначалу вас сравнивали, например, с The Rapture. Не худший, надо сказать, вариант. Но к тому моменту, когда вы приобрели первую известность, волна дэнс-панка быстро сошла на нет, и вскоре ваша музыка заметно изменилась. Вы стали больше похожи, скажем, на Foals. Почему так получилось? Не было ли это сделано из каких-то конъюнктурных соображений?

Максим Макарычев: Тут важно отметить, что мы в тот период совершенно не умели мыслить конъюнктурно!

Юра: Да и сейчас-то не особенно получается. Мы просто всегда делали исключительно то, что нам нравится.

Максим Макарычев: Это все естественный процесс, связанный с тем, какую музыку мы сами слушаем в тот или иной период времени.  

На первом этапе вашего преобразования вы перешли от дэнс-панка к возвышенному и непростому инди-попу, замешанному на мат-роке, сейчас в вашей музыке появилась приличная доля фолка. Есть что-то, чего бы вы никогда не добавили в свою музыку?

Юра: Нет, конечно! Зачем себя целенаправленно ограничивать?

Фото: Дарья Маренич

А как вы относитесь к пресловутой «новой русской волне», случившейся в 2010-х? Есть ли фавориты?

Юра: Никого особенно выделить не могу, моей дочери «Хадн дадн», например, нравится. В целом классно, что музыкальная индустрия в нашей стране развивается и благодаря значительному количеству музыкальных проектов привлекает все больше внимания. Представить такое количество групп еще 10 лет назад было просто невозможно. В этом плане «новая русская волна» — это супер! И рэп тоже — ведь и он людям нужен.

Женя: А я могу назвать целых три своих фаворита. Мне понравился последний альбом группы «Увула». Еще могу выделить мурманскую панк-группу «Давай» и гендерно-небинарную певицу Августин.  

Очевидно, что сейчас, с высоты своего опыта, вы не пытаетесь угнаться за трендами. За прошедшее десятилетие вы сами на себе смогли прочувствовать так называемый generation gap. Практически на ваших глазах расхожая в 2000-х фраза «я русское не слушаю» превратилась в 2010-х в «я слушаю только русскоязычное». Как вы думаете, это — мода, которая рано или поздно сойдет на нет? Или отечественные исполнители, поющие по-английски, теперь неминуемо будут вызывать неодобрение?

Дима: Я считаю, что тренды цикличны. То, что в тренде сейчас, было странным и мало кому нужным 10 лет назад, но при этом 20 лет назад происходило что-то похожее. Вы вспомните! В начале 2000-х, когда я начинал в Москве играть независимую музыку, вокруг было много русскоязычных проектов. Существовала мощная хардкор-сцена (привет группам «Аргумент 5.45» и «Ярче тысячи солнц»), инди-сцена, на которой хватало коллективов, поющих на русском, — например, «Интерьеры» или «Пилоты в дыму». Потом постепенно все изменилось, и стало «модно» устраивать себе внутреннюю эмиграцию и петь на английском. А теперь, спустя почти 10 лет, тренд на русский опять вернулся: все, кто могли начать петь по-русски, начали это делать. Круг замкнулся. Я это все связываю с геополитикой. Так называемые сытые и очень открытые к межкультурной коммуникации нулевые потихонечку превратились в десятые, когда начали окошко в Европу нам закрывать, ну в геополитическом смысле. Русский музыкант начал смотреть не только внутрь себя, но и вокруг — конечно, глаза у него полезли на лоб от того, что происходит в стране, захотелось об этом рассказать соотечественникам, а они в большинстве своем понимают только родной язык. Но я считаю все эти переобувания вполне закономерными и уверен, что с открытием границ, скажем, лет через пять–десять, мы вполне можем стать свидетелями возвращения иностранного языка на наши земли. Возможно, даже не английского. Может, это будет некий панъевропейский способ донести мысль. Поживем — увидим.

Юра: Классно, когда ты уже видел цикл целиком и знаешь, как что работает. Надеюсь, мы еще пару таких циклов просуществуем.

Фото: Елена Смирнова

Кстати о внутренней эмиграции. Когда вы начинали, этот термин был весьма популярен. Молодые люди, живущие в российских городах, как могли отгораживались от действительности, слушали британское радио, зависали в уютных лофтах, где пили тыквенный латте или малиновый берлинер. Убегали в свой внутренний Лондон, Париж, Нью-Йорк... Сейчас, кажется, все наоборот: молодежь старается принимать действительность такой, какая она есть, не приукрашивая, на смену условному «Пикнику "Афиши"» пришла «Боль». Какой подход ближе вам? Как вы считаете, приемлем ли эскапизм в наше время? Смогли бы, например, уехать жить в один большой сельский дом все вместе?

Юра: «Боль» и то, что происходит сейчас, честный взгляд на социальную составляющую наших жизней — все это неизбежно должно было случиться. Хорошо, что это происходит. А эскапизм первой половины 2010-х и желание устремиться куда-то на Запад тоже принесли свои плоды, материальные и глазу заметные. Даже ругаемая всеми реновация, Парк Горького, «Гараж» — все, так или иначе, связано с этим. В те времена, когда начинали On-The-Go, все не сговариваясь стали петь на английском, а сейчас разом перешли на русский. Такие вещи происходят стихийно, к ним нужно спокойно относиться, не воспринимать в штыки и не говорить, что раньше было лучше. Я сам стал гораздо более социально заряженным в последние годы, и сейчас меня волнуют те вещи, на которые раньше я бы ни за что не потратил столько своего времени и энергии. 

Женя: А я в деревню с удовольствием переехал бы! Причем эти мысли начали меня посещать задолго до коронавируса. По-моему, это нормально на пару дней выбираться в центр, а в остальное время находиться в атмосфере, более способствующей здоровому психическому состоянию.   

То есть у вас есть ощущение, что в конце 2000-х, когда вы начинали, у нас была одна страна, а сейчас, в начале 2020-х, — совсем другая?

Юра: О да! Сильно другая страна... 

Максим Макарычев: Но, с другой стороны, раньше я спал и видел, что куда-нибудь уеду, буду работать в другой стране. Страна и, в частности, Москва сильно изменилась, я к ней адаптировался и не хочу никуда уезжать.

Женя: Вот, вот, вот… Поехать в деревню!

Неожиданно слышать такое, учитывая, что в своих интервью участники группы On-The-Go часто говорили, что ощущают себя космополитами…

Юра: Я до сих пор им себя считаю, всегда готов к любым приключениям!.. Вписывать себя в контекст только одной страны для меня странно.

Максим Макарычев: Нет, нет, я тоже готов к приключениям, но не чувствую, что мне сейчас здесь плохо.

Дима: Космополитизм — такая штука, когда ты идеалы человечества ставишь превыше идеалов конкретной страны, в которой живешь. С такой точки зрения, я думаю, это прекрасная философия. 

Фото: Елена Смирнова

Совсем недавно закончились 2010-е, все по-тихому подвели музыкальные итоги десятилетия, и, кажется, не сделали каких-то диких открытий. А для вас кто были главные, самые заметные новые исполнители, появившиеся в 2010-х?

Женя: Кроме Кендрика Ламара никто не приходит в голову.

А согласны ли вы с мнением, что для 2010-х рэп стал примерно тем, чем для 1990-х был, скажем, гранж?

Юра: Нет, ну в гранже совсем другая энергетика, к тому же период его расцвета был довольно краткосрочным, а вот рэп что-то подзадержался…

Как вы относитесь к использованию ненормативной лексики в песнях?

Юра: Нормально, должны быть доступны все средства выражения…

Дима: А я вот считаю, что мат — это самый простой способ транслировать эмоции. Хочешь быть поизящней — обратись к словарю!

В одном из плейлистов, составленных Максимом, кажется, для «Афиши Daily», упоминается Стинг. Максим говорит, что ему близки принципы певца — доброго, дисциплинированного семьянина. Вот и музыка On-The-Go — интеллигентная, витиевато сделанная. Получается, все, никакого больше рок-н-ролла? Эта эстетика вам неблизка? Никогда не хотелось устроить какой-нибудь дебош на сцене, разгромить гостиничный номер?

Максим Макарычев: Хотелось! Но это такое, мимолетное желание, как с татуировками. У меня нет ни одной, и порой я хочу сделать какую-то, но проходит минут пять, и я понимаю, что мне это не очень-то и нужно. Такая же ситуация с агрессивным выплеском энергии, которая очень сильна, но имеет маленький срок годности. Да, в нашей музыке действительно нет откровенно агрессивных моментов, но я даже не представляю, как это прочувствовать в студии. Ты работаешь над песней в четырех стенах и тут вдруг взял и разозлился? Пнул комбик… (Дружный смех.)

Юра: Но у нас не совсем отсутствовал рок-н-ролл в жизни. Потому что когда пятеро парней едут в тур в микроавтобусе, так или иначе что-нибудь такое происходит. Но, понятное дело, с историями каких-нибудь Black Sabbath это не идет ни в какое сравнение. Да и воспитаны мы были сильно по-другому.

Женя: Я думаю, что если в наш самый бурный период сняли бы документалку о нашем туре, то ее возрастной рейтинг был бы 12+! Максимум. (Все смеются.)

Фото: Елена Смирнова

Максим, расскажи, пожалуйста, о проекте «Страницы Победы», в котором ты участвовал.

Максим Макарычев: Спасибо за вопрос! Это была большая, важная для меня работа. «Страницы Победы» — цифровой исторический проект, посвященный 75-летию Победы. Я принял там участие благодаря Ане, моей невесте. Она и ее команда давно занимаются подобными проектами, первый был посвящен семье Романовых, второй — революции 1917 года. У «Страниц Победы» было несколько отраслей во всех популярных социальных сетях. «Бесконечное письмо» в инстаграме — цитаты из писем солдат и иллюстрации дизайнеров РАНХиГС в сториз. В фейсбуке можно было увидеть анимированные редкие фото военных лет, а для «Вконтакте» мы с Аней записывали получасовые подкасты с разными гостями, музыкантами, журналистами и просто знакомыми, которые рассказывали свои личные истории, связанные с войной. Я писал музыку и для сториз, и для анимированных фото, и для подкастов — в целом около двух часов музыки. Очень редко работаю не с песнями и потому получил огромное удовольствие. Музыку «Страниц Победы» можно найти везде — и на Spotify, и в Apple Music, и на других платформах. Помимо меня в написании принимали участие Петр Термен, правнук изобретателя терменвокса Льва Термена, и Эльдар Саламов.

Дима, я правильно понимаю, что практически одновременно с новым альбомом On-The-Go вышла твоя сольная пластинка «Мужчина средних лет»? Расскажи, пожалуйста, об этом релизе. Какой смысл ты вкладывал в название? Я видел, что были выпущены футболки с такой надписью. Мне кажется, это прикольно — в противовес засилью футболок с надписями про юность выпустить альтернативу им. 

Дима: Ну вот ты практически и ответил на свой вопрос! Я пропагандирую старость среди молодежи! Надеюсь, что все мы не будем ее бояться и самым прекрасным образом состаримся. С помощью этого альбома я рефлексирую на тему увядания. Вынесенный в название мужчина средних лет — человек, у которого уже все было. Его молодость прошла или подходит к концу, и общество требует от него соответствовать каким-то стандартам — иметь хорошую работу, завести семью, сформулировать гражданскую позицию. В своем альбоме я пытаюсь ответить сам себе, стоит ли все это делать, и если да, то зачем.  

Считаешь, что с культом молодости в прошлом десятилетии немного переборщили?

Дима: Да, мне кажется, пропаганда молодости, особенно в нашей стране, приобрела какие-то чудовищные масштабы. Давайте мы все уже признаем, что это нормально — иметь морщины, медленно двигаться и не мочь переступить через высокий бордюр.   

Фото: Дарья Маренич

Женя, расскажи о работе агентства Music Development Russia, сооснователем которого ты являешься. Есть ли какие-то новые, интересные исполнители, о которых прямо сейчас все должны узнать?

Женя: Я назову четыре имени, на которые точно нужно обратить внимание. Не все они появились недавно, но мы и работаем не так давно. Женя Ефимова, GROZA, Tamara и рэп-исполнитель КлоуКома, не путать с Казускомой!

Юра: Круто, что женская сила так мощно представлена!

Что, по-вашему, может помочь начинающей российской инди-группе продвинуться? Какие факторы повлияли на рост вашей популярности в начале карьеры? Изменились ли правила игры сейчас?

Юра: Многие вещи остались. Важно собрать наиболее цельный образ своего музыкального продукта. Хотя для начинающих исполнителей это, наверное, звучит довольно дико — продукт, цельный образ... Грубо говоря, ты записал песню, классно было бы сделать к ней видео. Проработать визуальную концепцию. Причем неплохо иметь какую-то точку зрения, помимо того, что все красиво и кому-нибудь может нравиться. Сейчас все пытаются сделать что-то злободневное, с оглядкой на социальную сторону нашей жизни. И на русском! Поэтому, если хотите, чтобы вас звали на актуальные фестивали, вот вам готовый рецепт!

Женя: А, кстати, действительно, кто-нибудь может назвать отечественную группу, которая поет на английском языке и стала популярной за последние пять лет? (После долгой паузы.) Ну вот, и я тоже не могу! Поэтому было бы классно, если бы кто-то выстрелил.

Максим Прокофьев: Little Big! (Все смеются.)

Юра: Да, уж они стрельнули! На осколках Jane Air... Макс, красава, выступил под конец! Уложил всех. Ну тут видно, что чуваки с головой собирали проект. Специально создавали, чтобы выжигать напалмом YouTube. 

Женя: И RuTube! 

Максим Макарычев: Я бы посоветовал поначалу не идти большими шагами в виде альбомов. Сейчас можно спокойно двигаться синглами и, таким образом, постепенно найти свой язык. Мы привыкли мыслить альбомами, а ведь это огромный объем работы. И, конечно, важно работать много, выпускать часто.

Женя: А те, кто уже записал альбом, пусть не расстраиваются, а просто разбивают релиз. Так вы соберете по дороге больше отзывов. И цифры по стримингу тоже будут больше.



Фото: Дарья Маренич, Елена Смирнова
Алина Бавина
главный редактор

Моя дипломная работа на журфаке МГУ была посвящена блогам и тому, приравняют ли их когда-то к СМИ и вообще насколько этично это делать. Тема появилась совершенно случайно. Изначально я собиралась писать про творчество Василия Шукшина. Но как-то среди ночи моя подруга, с которой мы прожили четыре года в одной комнате в общежитии и, естественно, не могли не выбрать одну кафедру, проснулась и сказала, что мы безумные и не осилим диплом по литературе, поэтому надо срочно менять тему. Над нами сжалился один преподаватель, который хорошо нас знал. Я уже даже не помню, кто придумал и предложил тему блогов. Но нам показалось, что она гораздо легче творчества Шукшина.

Тут нужно отметить, что это был – страшно представить! – 2008 год. И мы тогда еще были очень аналоговыми. Рефераты сдавали на дискетах (помню преподавателя, которому мы все по навету старшекурсников сдавали пустые дискеты, и пару моих однокурсников, попавшихся на этом), кино смотрели на дисках, которые брали в прокат в находившемся практически в подвале журфака киноклубе (помню, как тяжело мне давался Тарковский, Бергман и как я заснула при первом просмотре «Жизни как чуда» Кустурицы, которую потом нежно полюбила; но как меня поразили «Маргаритки»!), книги читали в Ленинке и радовались, если по читательскому билету попадали в тот самый ретро-зал с зелеными лампами. Тогда только-только появились «Одноклассники», а ЖЖ был самой прогрессивной площадкой. Мы – о, Боги! – ходили в интернет-кафе, которое тогда существовало у главного здания МГУ. Там у нас и разгорались нешуточные баталии в ЖЖ. Мы писали посты на волнующие темы и спорили с пеной у рта в комментариях. И делали это с таким азартом, будто играли на миллионы в казино.

Когда я получила свою твердую четверку за диплом, выдохнула и тут же забыла про него, то и предположить не могла, что тема блогов вернется в мою жизнь. «Зачем мы это делаем? Ну что за бред?» – долго не отпускала меня моя беспощадная рефлексия, когда затевали SRSLY. Ведь мы же сами морщимся от этих слов – «блогеры», «трендсеттеры», «инфлюенсеры», бла-бла-бла. Какая-то пошлятина выходит, когда начинаешь рассказывать, о чем мы. И как-то даже стыдно и неловко за себя становится. Но давайте не будем отрицать: блогеры дали нам новый контент, от которого наконец-то не душно. Звезды инстаграма вытеснили глянец, ютуба – затоптали телик. Блогеры начали тянуть теплое одеяло рекламных бюджетов на себя. Трендсеттеры и инфлюенсеры новой формации стали желанными гостями в светской тусовке. Теперь они «как скажут, так и будет».

Дудь нагнул Ютуб, Ивлеева из маникюрши превратилась в телезвезду с ТЭФИ, Горбачёва стала главной актрисой поколения, Монеточка зазвучала из всех утюгов. Это, безусловно, герои нашего времени. Они уже изменили реальность и продолжают это делать. У них влияние в интернете и не только. И не поддаться ему уже не получается. Конечно, можно дальше продолжать болеть нигилизмом и отрицать новый мир. Но это нечестно. Прежде всего по отношению к себе. А мы за честность, за открытые вопросы и ждем таких же ответов от героев. И у нас нет «не наших героев», нет предубеждений, и мы против клише.

Мы намеренно отказались от артемов быстровых и не будем прятаться за псевдонимами. У каждой публикации есть автор, которому вы сможете посмотреть в лицо и туда же высказать все, что думаете о его материале (естественно, аргументированно). Быть абсолютно несогласными с нами не возбраняется. Мы сами в редакции часто спорим друг с другом. Но последнее слово всегда остается за ответственным за раздел. У нас все со своим бэкграундом, позицией, принципами в профессии и взглядами на жизнь.

Когда в редакции предложили каждому написать свой манифест, я прониклась этой идеей. Сразу вспомнились Белинский, Добролюбов, Чернышевский, Белый, Блок, Иванов, Гумилев… Всплыло слово «публицистика». И повеяло той самой нашей наивной аналоговостью, которой теперь уже просто нет. На журфаке мы изучали кодекс профессиональной этики журналиста. Сейчас это понятие кажется атавизмом. Но пусть наши манифесты станут этическим кодексом 2.0.

На втором курсе я прочитала «Поколение П» Пелевина и отчаянно не хотела верить в то, что в журналистике все друг у друга крадут идеи. У меня с тех пор аллергия на «Давайте сделаем как у…» А мы-то тогда зачем, если они уже есть? Поэтому SRSLY – это про дерзкие идеи, честные тексты и – куда ж без них – красивые картинки.

Читайте также
Герои — 16:51, 22 октября 2020
О гипнозе, НЛП и дионисийстве. Интервью с актером Максимом Сухановым
Новости, Новости — 22 октября, 16:51
У Игоря Николаева тоже есть тикток. Никогда такого не было, и вот опять
Кино — 22 октября, 16:45
О теракте на Дубровке, фильме «Конференция» и человеческой слабости. Интервью с Иваном И. Твердовским
Новости, Новости — 22 октября, 14:37
Картину Бэнкси «Покажи мне Моне» продали почти за 10 тысяч долларов. Торги длились 8 минут
Новости, Новости — 22 октября, 13:23
Юрий Дудь стал самым популярным блогером среди зумеров
Новости, Новости — 22 октября, 09:53
В тиктоке нашли профиль Эль Фаннинг. Только у аккаунта нет аватара и верификации
Герои — 22 октября, 01:12
«Побывать на концерте классической музыки — это как прийти в храм». Интервью с дирижером Михаилом Татарниковым
Кино — 21 октября, 21:34
Рецензия на «Конференцию» Ивана И. Твердовского: проживи меня, проговори со мной
Новости, Новости — 21 октября, 21:33
Куча змей и ни одного выполненного челленджа. Роман Каграманов в шоу «З.Б.С.» Насти Ивлеевой
Образ жизни — 22 октября, 13:07
«Никаким, а в целом всем». Каким профессиям не нужно учиться в вузе, по версии зумеров и миллениалов
Новости, Новости — 9 октября, 14:36
«Большая мечта — уже полпути»: минутка мотивации от Саши Петрова и glo
Образ жизни — 21 октября, 19:41
Главное в телеграме за неделю: две крутые обложки, один деанон и «Фразы после секса»
Новости, Новости — 21 октября, 18:35
Для торта придумали щит. Он позволяет задувать свечи без распространения бактерий
Кино — 21 октября, 13:56
Бликующий экран: новинки кино в Сети («Суд над чикагской семеркой», «Ноктюрн», «Тебе стоило уйти»)
Герои — 21 октября, 13:06
О призвании, фэшн-тусовке и Трабуне. Интервью со Славой Gee
Популярная темаПопулярно
Новости, Новости — 21 октября, 13:04
Microsoft и SpaceX теперь партнеры. Они разработают облачную сеть с помощью спутников
Новости, Новости — 21 октября, 12:09
Новое интервью Саши Спилберг: об успехе на ютьюбе и желании отправиться в космос
Новости, Новости — 21 октября, 09:44
Дени Вильнев снимет мини-сериал по роману Ю Несбе. Главную роль исполнит Джейк Джилленхол
Новости, Новости — 20 октября, 23:21
Зонд NASA попытается взять образец грунта с астероида. Рассказываем, где на это посмотреть в прямом эфире
Герои — 20 октября, 22:04
Интервью с моушен-дизайнером Brickspacer — тем, кто в клипе Tacos превратил Ильича из Little Big в кукурузу
Новости, Новости — 20 октября, 15:00
У людей обнаружили новый орган — еще одну пару слюнных желез
Новости, Новости — 20 октября, 14:17
Скотт М. Гимпл думает снять мультсериал по мотивам «Ходячих мертвецов»
Все звёзды и инфлюенсеры
Герои — 20 октября, 14:00
6 российских тревел-блогеров: о заработке, рекламе и экстремальных путешествиях
Новости, Новости — 20 октября, 13:48
Ученые назвали самый страшный фильм ужасов. Им оказался «Синистер»
Новости, Новости — 20 октября, 11:19
«Эйфория» возвращается: первый бонусный эпизод выйдет уже 7 декабря
Новости, Новости — 20 октября, 10:28
Несчастная любовь и дискотечные биты: послушайте новый трек Gavrilina «Только ты»
Новости, Новости — 20 октября, 09:07
В Дубае откроются американские горки по мотивам «Джона Уика» и «Иллюзии обмана»
Новости, Новости — 19 октября, 21:51
Вышел первый в мире хоррор для кошек. Главный злодей — огурец
Новости, Новости — 19 октября, 20:40
iPhone 12 в два раза обогнал iPhone 11 по количеству предзаказов. Кажется, новый смартфон и правда ждали
Новости, Новости — 19 октября, 18:27
Аня Покров в «Биг Ди шоу»: о комплексах, конкуренции и достоинствах Артура Бабича
Новости, Новости — 19 октября, 17:59
В «Делимобиле» новые правила. Теперь у водителей есть рейтинг
Ведьмы
Субура
(3 сезон)
Некст
(1 сезон)
Ради всего человечества
(2 сезон)
Метод
(2 сезон)
Настя, соберись!
(1 сезон)
Псих
(1 сезон)
257 причин, чтобы жить
(2 сезон)