Хью Джекман бренчит на гитаре. Уилл Арнетт разводится. Эмма Макки занудствует. Антон Фомочкин рассказывает о новинках мирового проката.
В свои 34 Элла Маккей (Эмма Маки, «Сексуальное просвещение») была третьей среди самых молодых вице-губернаторов штата. А с шестнадцати завидовала счастливым семьям, потому что ее кобель-папашка (Вуди Харрельсон, «Настоящий детектив») лапал любовницу даже на похоронах святой (как минимум за счет терпения) страдалицы-супруги (Ребекка Холл, «Престиж»). Тогда же Элла все осознала и про травмы, решив минимизировать их как на своем пути, так и в судьбе младшего брата Кейси (Спайк Ферн, «Чужой: Ромул»). Получилось, впрочем, не так ловко, как с будущими юрфаком и политикой.
Когда ее ментора Билла (Альберт Брукс, «Дравйв») повысили до министра внутренних дел, Маккей заняла его пост до конца срока… Но сдюжить бы хоть первые три дня, когда свалилось все и сразу. Отец приполз каяться ради расположения своей проработанной подружки. Кейси забился в криптонорку как от социума, так и от чувств. Даже паинька муж (Джек Лауден, «Медленные лошади»), по научению буржуазной мамаши, взбеленился и насильно требует упоминать его в публичных речах. Плюс секс-скандал… Чтобы не терять связи с благоверным, Элле пришлось уединяться с ним в казенной квартирке над куполом Капитолия, о чем прознали репортеры.
Нетрудно догадаться, что главный персональный актив, запуск сиквела «Симпсонов в кино» — будучи одним из криэйторов главной дисфункциональной мультсемейки, — заслуженный режиссер («Язык нежности», «Теленовости» и «Лучше не бывает» в самом деле классные фильмы) променял на свою лебединую песню. Вымученную (за 15 лет простоя) сагу о губернаторстве неутомимой оптимистки, убежденной, что ей по силам починить систему на местах, но неспособной справиться со своей личной жизнью.
Как и подобает другим пробивным героиням Брукса, Элла — прикрытая челкой витальность во плоти. Пульсирующий ручеек, благодаря которому Капитолийский холм не усохнет в ближайшие тридцать лет. Даже при формальном обзвоне партийных спонсоров она тратит около часа на разговор по душам. Ей бы чуточку времени, она бы и близких объяла заботой, но из-за нехватки лишних часов в ее сутках им приходится лишь поддерживать Маккей с трибуны, будто та стоит на подаче не в большой политике, а в финале какого-нибудь бейсбольного чемпионата.
«Я без ума от нее, а кто нет?» — воодушевленно скрипит своим прокуренным голосом секретарь Эллы (Джулия Кавнер, на основной работе озвучивающая Мардж Симпсон). С этим и вправду сложно спорить. Эмма Маки актриса редкой в наши дни голливудской органики, о ямочки (при улыбке) которой легко споткнуться и разбиться до беспамятства. Ей к лицу мужские рубашки и брючные костюмы а ля «деловая женщина», как и легкое безвременье — все же, сколько бы компов ни стояло в норке Кейси, фильмы Брукса чувствуются как что-то родом из mid 80-х. А без кареглазого взгляда Маки, полного почти детской надежды на светлое будущее, все это драмеди про «дорогою добра» наверняка бы не сработало вовсе. Другое дело, что личная драма Эллы с психотерапевтическим откисанием в подвале брата и безапелляционными советами пробивной тетки (Джейми Ли Кертис, «Чумовая пятница») написана не в пример органичнее и живее, чем фоновая назойливая политическая возня, что буквально воспринимается как чтение книжки без картинок, где много букв и страниц, когда ты маленький ребенок.
Названная злой ведьмой Эльфаба (Синтия Эриво, «Вдовы») пакостит своим авторитарным обидчикам — шарлатану Гудвину (Джефф Голдблюм, «Каос») и вредной университетской директрисе мадам Моррибль (Мишель Йео, «Все, везде и сразу»), срывая строительство дороги из желтого кирпича и поучая говорящих зверят не сбегать от репрессий, а бороться за нечеловеческие права. Ее сестра Нессароза (Мариса Боде, «Злая: Сказка о ведьме Запада»), рекрутированная на пост городского мэра, захмелев от власти, вводит визы на выезд, лишь бы удержать при себе жевуна Бока (Итан Слейтер, «Поколение Ви»), давным-давно невзаимно вкрашившегося в барбикорную Глинду (Ариана Гранде, «Королевы крика»). Последняя, по научению все тех же Гудвина и Моррибль, учится изображать чародейскую активность и готовится к свадьбе. Тем временем где-то на втором плане снует группа обиженных и обделенных во главе с девочкой Элли — у них на Эльфабу, как известно, свои планы.
Эффект от просмотра киношной вариации второго отделения «Злой» можно сравнить с неусидчивым возвращением в зрительный зал после антракта, когда за время перерыва эффект от ударной концовки первого акта благополучно сошел на нет вместе с третьим звонком.
Понятно, что такой дисбаланс был учтен в бродвейской постановке так же, как сюжетный код книги Фрэнка Баума вшит в подкладку черной мантии Эльфабы, которой та порой размахивает как Баба Яга на утреннике. Но для того, чтобы почувствовать, что весь оставшийся ко второй половине материал мюзикла требует доработки, наверное, нужен режиссер поумнее.
М. Чу же просто систематически сводит персонажей вместе, позволяя тем выговориться пропеться о своих чувствах и разойтись. Однако то, что за счет условности допустимо на сцене, напоминает аффектированное заламывание рук в фильме — возмутительницу спокойствия Эльфабу, помимо прочего, никто особо не ловит, а персонажи ретируются за рамку кадра сродни выходу за кулисы. Доведенная до романтического отчаяния Гранде умело включает стервозу — сцены они с Эриво мучают куда убедительнее шизоидного шапито-шоу во время промотура — но в конце концов опомнившись, доказывает, что у нее доброе сердце. При всем интертекстуальном популизме про видимость, любовь и всепрощение сиквел «Злой» обнажает корневую проблему самой задумки. Выведение Эльфабы как борца за все хорошее нивелирует все смыслы, вложенные Баумом в исходник, позиционируя борьбу Железного Дровосека и компании как несущественную часть политтехнологических манипуляций.
Только вот пустяк здесь совсем не опостылевшая (за годы бесконечных реинкарнаций) одиссея малютки из Канзаса, а наоборот. «Злая», оставив последние креативные силы на выдумку университетских бифов в первой части, — тает и без воды.
Разоблачив заговор коварного мэра в овечьей шкуре, первая крольчиха-коп Джуди Хопс и жулик лис из подворотни Ник Уайлд были торжественно сведены в полицейский тандем. Впрочем, геройский кредит доверия не вечен, особенно, когда интуитивно решаешься помочь зловещей гадюке (по преданию, змей выперли из города много лет назад), собравшейся выкрасть со светского торжества ветхий дневник архитектора Зверополиса, в котором скрыта постыдная тайна о его основании.
Как и любой другой диснеевский мульт последней декады, сиквел «Зверополиса» — плюс-минус беспорядочная халтура, выведенная из благостного месседжа, уже отработанных скетчей (в этом случае всенепременно пронесется в своем спорткаре мем-герой 2к16-го ленивец Блиц) и шаткого детективного сюжета с глобальными виньетками о терпимости и общности. Но есть в этом выходе на бис свое редкое очарование, когда хвост промерзшей на морозе неуклюжей гадюки, в которой враждебность отсутствует, как и один из клыков, задрожит в попытке совершить маленький нечеловеческий рывок во благо.
В этом маленьком, уязвимом секундном жесте почудится тот детский волнительный трепет, который обычно окутывал, когда, сидя у экрана, ты глядел на бурение скал по пути к «Атлантиде», воздушный дрейф с курсом на «Планету сокровищ» или дружескую охана-притирку «Лило и Стича». Сравнимо грандиозно-напряженный эпизод будет и в ворсистых судьбах Джуди и Ника — во льдах, в спецлаборатории, куда их загонит очевидное в своем потаенном коварстве расследование. Впрочем, после этой эмоциональной коды придется высидеть еще около двадцати с лишним минут мультфильма о том, как не собачась пройти путь от установки «учимся работать сообща» до сентиментального возгласа «ты моя стая». Но разве Хопс и Уайд не брали эту непреодолимую дистанцию раньше?
«Мелодия их мечты» (Song Sung Blue), реж. Крейг Брюэр
Ветеран Вьетнама и, по совместительству, экс-алкоголик Майк (Хью Джекман, «Великий шоумен») много лет как отводит душу в музыке. Когда он не копается в моторах, то выступает на вечерах хот-догов в баре «Красный дракон». В свободное время Майк заглядывает то на встречи в АА, то на редкие сборные концерты двойников звезд эстрады, пока сердце бьется в такт песням Нила Даймонда. Парикмахерша Клэр (Кейт Хадсон, «Почти знаменит») — своего музыкального призвания также не нашла, мелькая на сцене в образе Пегги Ли. По собственному признанию, для Долли Партон ей не хватило пары размеров в груди. Встреча с Майком меняет жизнь блондинки, ведь вместе с хорошим человеком (для дома и семьи) она нашла еще и образцового партнера для сцены.
Группа «Гром и молния». Кавера на Нила Даймонда. Главные хиты, малоизвестные шедевры и хорошее настроение. Звонить по номеру…
Майк — артист по убеждениям, и убеждения эти очень просты — дурная бедная жизнь в завязке, в которой нет иных удовольствий, кроме гитары. Звучная локализация «Мелодия их мечты» далеко не так пронзительна, как «Песня-грусть» (2023), ведь, выуживая очередную нетленку из золотого фонда Нила Даймонда, парочка изживает в них всю свою надрывную тоску, чтобы на часок-другой сиять, как никогда не удастся в быту, когда концертные комбинезоны будут скинуты, и на обшарпанной кухоньке станут маячить автомеханик и парикмахерша.
Что вообще останется у Майка и Клэр, когда погаснут софиты? Скромная, пусть и уютная лачуга в пригороде. Кашляющая машина. Едва сведенные друг с другом счета. Но важно ли это, когда запойно хочется петь, играя так, что слышно по всей округе? Песни нужны заглавной парочке, чтобы жить. И чем им придется хуже — ведь самый садистский драматург — это жизнь, и главные тяготы в браке Майка и Клэр преподнесет судьба, фильм лишь слегка небрежно повторит посвященную им документалку — тем нужнее будет пресловутая песня-грусть.
Как шоу-программа, состоящая из обкатанных хитов, к середине второго часа «Мелодия» начинает ходить по кругу. Майк словит очередной инфаркт — кажется, артист Джекман хватается здесь за сердце чаще, чем поет. Клэр вновь найдет утешение на сцене. Даже крылышки, которыми в начале ленты будут морозить ушиб на коленке, непременно появятся в кадре вновь на обеденном столе уже в ведерке КФС. Молния, конечно, может дважды ударить в одно место — но не настолько же часто.
«Эта штука работает?» (Is This Thing On?), реж. Брэдли Купер
Алекс (Уилл Арнетт, «Замедленное развитие») и Тэсс (Лора Дерн, «Большая маленькая ложь») — разошлись. Теперь их связывает разве что пара детей, непроговоренные обиды и общая фамилия Новак. Экс-спортсменка Тэсс возвращается в волейбол и понемногу решается открыть мир других мужчин. Алекс, воспротивившись платить 15 баксов за вход в бар, вписывается в открытый микрофон и находит себя в стендапе. Еще где-то на втором плане в качестве эксцентричного братана главного героя маячит Брэдли Купер. Ну, супер.
Теперь и у Лоры Дерн случилась марьяж стори — карма за роль хищного адвоката, не иначе. Впрочем, Арнетт не будет насупленно петь или нечаянно резать себе ножом руку — для этого всегда есть более пластичные артисты вроде Драйвера. Он исполнитель совсем иной, грубой и саркастичной фактуры, его Алекс — пока еще не воплотившийся БоДжек, но явление близкое. Купер-режиссер уже третий фильм снимает об отчаянно выгоревших мужчинах в депрессии. Этот — значительно удачнее «Маэстро», где поникшую усталость патологически одинокого в браке человека нельзя было разглядеть за накладным носом. Но не такой нервический и болезненный, как «Звезда родилась» (2018), когда вполне можно было поверить, что перед нами символический наследник Иствуда-режиссера (недаром же они передавали друг другу эстафету в «Наркокурьере»).
Ретрит не только постановочный, но и актерский — его недотепистый персонаж-лузер, в свои сорок лет активно снующий по прослушиваниям, крадет у Арнетта шоу так же уверенно, как Уилл к десятому выступлению чувствует себя на сцене. Купер ловко тырит у любимых. Парочка-родителей, вышедшая почти что из «Мой парень — псих». Выступления в мрачных и душных барах, как в каком-нибудь «Ленни» Боба Фосси. Проза отношений, как у все того же Иствуда в «Мостах округа Мэдисон» (1995).
Стендап у мужика — за место мотоцикла, приуроченного к кризису среднего возраста, безопасно и креативно. Лоре Дерн на этом празднике мужского самобичевания только и остается изображать утомившуюся супругу, которой в конце концов предложат быть несчастной вместе, что честнее любых клятв и обещаний что-то в браке починить. Может, в этот раз сказалось отсутствие амбиций. Или Купера-режиссера продолжает делать оператор Либатик, чья камера позволяет самому истерическому монологу Алекса выглядеть дискомфортно отчаянно и желчно. Но эта штука и правда работает.
«Аргентинец» (Homo Argentum), реж. Мариано Кон, Гастон Дюпра
Взмокший охранник, просиживающий штаны в дорожной будке, волею случая подбирает отвергнутую любовницу местного богача и везет ее в дайнер. Улыбчивый магнат становится жертвой шантажа соседки по лифту. Пожилой вдовец, съехавшись со служанкой, вызывает беспокойство своих детей, нацелившихся на его наследство. Лощеный криптовалютчик подбирает на улице юношу из бедных кварталов и покупает ему все кроссовки и айфоны, что тот пожелает.
Главный аргентинский хит года — антропологическая трагикомедия от лучшего сатирического дуэта страны (а то и всего испаноязычного региона), способных хохмить как обескураживающе злобно, так и примирительно нежно. В диапазоне между язвительной филиппикой и светлым панегириком и сделана эта отповедь прямоходящему человеку и гражданину.
Все титульные аргентинцы в кадре едины в лике комика Гильермо Франселлы. Он и застенчивый президент, и плутоватый обменщик валюты в бейсболке, и ушлый буржуа, готовый, набедокурив, влезть в вечериночный хоровод, как ни в чем не бывало. Сегменты чередуются — то бесстыдная провокация, то грустная шутка. Марадона или Месси? Вопить о страховке или смухлевать, если в тебя въехал бывший одноклассник? Аргентинцы до инфаркта любят футбол. Оказываются обобранными до нитки, навещая сицилийскую родню. Тоскуют, когда отпускают детей из семейного гнезда, и еще больше печалятся, когда те возвращаются с надеждой урвать после смерти родителя кусок пожирнее.
Лучшая новелла, вслед за «Главной ролью» (2021), вновь про кино. О капризном режиссере, с ног до головы обмазывающем девочку медом (чтобы на нее села муха), во время съемок фестивальной конъюнктуры о племенных меньшинствах. Естественно, обматеривший «аборигенов» и нищету кинематографист, при получении награды за лучший фильм года устроит популистское левое шоу. Словом, не тот фильм «Дикими историями» зовется.
