Нора Эфрон — журналистка, сценаристка и режиссерка, превратившая женский опыт в «остроумное искусство». Она задала интонацию, которой до сих пор пользуются в «романтическом Голливуде».
И в преддверии рождественской поры хочется рассказать одну реальную сказку. Сказку без Санта-Клауса и волшебной пыли. Но в ней есть живые диалоги между людьми в красивых пальто, есть Нью-Йорк и Сиэтл, огни города, неслащавые дети, книжные магазины, собаки с золотистой шерстью, телефонные разговоры на разделенном пополам экране и старое кино.
Это история о женщине, которая превратила будни в интересный, небанальный сценарий, всю жизнь воспринимала «как материал» и научила целое поколение авторов говорить о чувствах с юмором и достоинством. Ее зовут Нора Эфрон. В некотором роде она сформировала жанр романтической комедии, каким мы его знаем. Почерк сценаристки до сих пор угадывается в каждом фильме: там люди ссорятся остроумно, мирятся неловко и, конечно, обязательно целуются под песню Луи Армстронга и Эллы Фицджеральд (или их музыкальных братьев).
Нора родилась в семье, где шутки переходили по наследству. Ее родители, сценаристы Генри и Фиби Эфрон, писали диалоги для Голливуда сороковых и пятидесятых. В доме всегда пахло кофе, бумагой и легкой родительской конкуренцией. Нора была старшей из четырех сестер — все они выросли в атмосфере, где ирония считалась формой любви. Младшая сестра Делия позже станет ее соавтором. Их сестринский союз превратит домашние разговоры в культурный код эпохи 90-х. Вместе они напишут «Майкла» (1996), «Вам письмо» (1998) и другие сценарии.
Детство Норы не было идиллическим: мать, образованная и остроумная, постепенно скользила в сторону алкоголизма, отец болел.
После колледжа в Уэллсли она поехала в Нью-Йорк — город, который станет главным героем ее фильмов. Работала журналисткой, писала колонки для Esquire и New York Magazine. В эссе A Few Words About Breasts для Esquire (1972) она прямо обсуждала образ тела, комплексы и восприятие груди. Затрагивала темы женского движения и равноправия. Уже там угадывался будущий голос Эфрон: умная женщина говорит о себе так, чтобы никто не понял, что она сейчас откровенничает.
Когда Нора Эфрон входила в кино, Америка жила на перепутье: между районом газетных киосков, которые еще не уступили место интернету, и кинематографом, уставшим от цинизма восьмидесятых. Нью-Йорк был одновременно острым, тревожным и романтичным. В этой какофонии из уличного шума, социальной неразберихи и жажды искренности Эфрон инстинктивно нащупала новый тон: человеческий, смешной и достаточно прямолинейный, чтобы в нем узнавали себя.
Романтического опыта у Норы было достаточно. Каждый из мужей стал страницей в ее сценарии. Первый — Дэн Гринберг, второй — Карл Бернстин, тот самый журналист, разоблачивший Уотергейт (политический скандал, который привел к отставке президента Ричарда Никсона. — Прим. SRSLY).
Развод с Бернстином стал материалом для ее романа Heartburn — «Ревность» (1986) — и одноименного фильма с Мэрил Стрип («Дьявол носит Prada 2») и Джеком Николсоном («Пока не сыграл в ящик»). То был эффектный манифест и проработка измены мужа: Эфрон была убеждена, что можно писать о боли с юмором и не выглядеть при этом слабой.
Затем Нора Эфрон вышла замуж за прозаика и сценариста Николаса Пиледжи. Говорят, что реплика Стэнли Туччи в фильме «Джули и Джулия: Готовим счастье по рецепту» (2009), обращенная к Мэрил Стрип, — это то, что часто Пиледжи говорил Норе. «Ты — масло на моем хлебе».
Она не верила в «женские» фильмы — верила в фильмы человеческие, общедоступные, при этом с безупречным стилем и интеллектом.
До появления Эфрон романтические комедии чаще писались и снимались мужчинами — с мужским взглядом, где женщины были скорее влюбленными объектами или объектами желания, чем полноценными персонажами. Мир условной «Красотки» (1990) (впрочем, сценарий изначально был написан как криминальная драма про проститутку-наркоманку) жил по правилам режиссеров, в которых романтика строилась вокруг идеализации и спасения. Эфрон тихой сапой меняла оптику: ее героини не ждали, когда их выберут. Они умели шутить и ошибаться. Именно поэтому ее фильмы странным образом почти не стареют: взгляды на отношения могут меняться, но человечность, честность Эфрон продолжают звучать так, будто она все еще редактирует наши жизни у кухонного острова, помешивая соус.
Все началось, когда Гарри встретил Салли… А именно в 1989 году вышел фильм, написанный Эфрон и снятый Робом Райнером. Зрители впервые увидели, что разговоры о сексе, дружбе и одиночестве могут звучать как симфония взаимных уколов и, в конечном счете, привести к доброму финалу. В знаменитой сцене в кафе, где Салли имитирует оргазм перед ошарашенным Гарри и всем залом, — Эфрон одним движением нанесла удар всем мужчинам, которые убеждены в том, что с ними «не симулируют». И добавила финальную реплику старушки: «Я возьму то же самое». Классика.
«Неспящие в Сиэтле» (1993) и «Вам письмо» закрепили канон. Том Хэнкс («Мой ужасный сосед») и Мэг Райан («Веб-терапия») трансформировались из журналистки и архитектора-вдовца во владелицу крохотного книжного и основателя сети книжных гипермаркетов. Заклятые враги в жизни и родственные души по переписке — герои становятся хрестоматийными и уютными героями-влюбленными.
Романтическая комедия у Эфрон разговаривает не смазливо, она движется в ритме жизни, слегка эту жизнь приукрашивая. Любовь может притаиться в электронной почте, в телефонной трубке, в ветках огромной елки, которую героиня тащит с базара в одиночку. Но уже завтра она может встретить того, кто будет помогать нести елку во все следующие годы жизни. Любовь укрыта неловкими совпадениями.
После Норы Эфрон знаковые романтические фильмы других авторов вольно или невольно оглядывались на ее «метод». Нэнси Мейерс с ее «Отпуском по обмену» (2006), «Чего хотят женщины» (2000) и «Простыми сложностями» (2009) — прямая наследница Эфроновской школы: белые кухни, вкус к жизни, кадры-цитаты и фразы-цитаты. Или, например, вера, что зрелость/возраст не мешает любви.
Лина Данэм с «Девочками» унаследовала прямоту Эфрон: говорить о себе без фильтра, с юмором и стыдом одновременно. Она не раз благодарила Нору Эфрон за воспитание своей оптики. Даже Грета Гервиг в «Леди Берд» (2017) и «Барби» (2023), а актерски в «Милой Фрэнсис» (2012) — продолжательница той же линии: быть умной и смешной женщиной — не противоречие.
После десятых годов романтическую комедию попытались кастрировать. Но через время стало ясно, что потребность в человеческих историях никуда не исчезла. Интерес к «умной сентиментальности» вернулся. Успех сериалов вроде «Дэш и Лили» (2020), «Никто этого не хочет» (2024) или «Времена года» (2025), легкий ренессанс камерных ромкомов показывают: жанр не умер, он просто ждал, когда от него перестанут требовать формулы. И во всех этих новых попытках, осторожных, иногда неровных, все равно считывается чей-то знакомый почерк. Романтика не исчезает — она просто меняет форму, чтобы быть дышащей.
Норе Эфрон никогда не нужно было разрешение быть собой. Ее героини, конечно, ждут принца, но при этом они работают, плачут над «Касабланкой», сами покупают себе цветы. Это возможно — быть сентиментальной и при этом язвительной, мягкой и независимой.
Помимо кино, Нора писала книги — остроумные, почти исповедальные. I Feel Bad About My Neck («Я переживаю из-за своей шеи») — сборник эссе о старении, браке, готовке, Нью-Йорке. Сплошная наблюдательность и благодарность к жизни. Нора Эфрон как бы смеется вместе с миром, а не над ним.
Она умерла в 2012 году. До последнего скрывала болезнь, как будто не хотела, чтобы финал жизни стал «слезодавилкой» для свидетелей. Нора Эфрон продолжала снимать, писать.
В 2015-м вышел документальный фильм «Нора Эфрон. Жизнь как материал» (2015), снятый сыном Эфрон, Джейкобом Бернстайном. Помимо биографических сведений, баек от именитых коллег и родных, любимцы из мира «Норы» — Мэг Райан, Лина Данэм, Мэрил Стрип, Рита Уилсон и многие другие — читают фрагменты текстов Эфрон: едкие, искренние, бесконечно светлые.
Нора Эфрон сделала юмор продолжением глубоких поисков чувства. В любви есть место для сарказма, а в одиночестве может быть свет. И если сегодня мы все еще изредка пишем письма, готовим пасту, в глубине души боимся стареть и смеемся над собой — значит, в нас поселилась колкая иголка производства Норы Эфрон.
И сейчас, когда на улицах зажигаются рождественские огни, а мир ищет утешения в старых фильмах, стоит срочно пересмотреть любимое кино, которое можно назвать «романтическим» не в ругательной коннотации.
