Мамина дочка. Рецензия на фильм «Фуриоса: Хроники безумного Макса»

Любой постапокалиптический мир — бескрайняя пастораль утраченного рая, который раем и не казался до гуманитарного краха цивилизации. Жанровые картины о зомби-армагеддоне обычно упоминают Христа, только если за штурвалом Снайдер: Джордж Миллер, уравняв выживших с мертвецами в правах, тоже совершенно не скупится на библейские аллюзии с самого пролога. Юная Фуриоса (Алила Браун) срывает яблоко в чудесном саду и видит, как очередные сектанты-мародеры подбираются поближе к оазису священной жизни, где царит плодородие и матриархат. Стремясь прикрыть пути к отступлению, бойкая девчонка с огненными волосами попадает в плен. Самой спастись не получается, остается ждать спасения извне — на зов тревожного свистка приходит мама, но казни не избежать. Самопровозглашенный правитель очередной кучки уцелевших Дементус (Крис Хемсворт) учиняет показательную расправу — девочке в наследство после смерти матери достается жгучая боль в груди.

Про «Фуриосу» легко писать и рассказывать поклонникам «Безумного Макса», которые бережно лелеют в сердце идею самого возвращения на песчаные трассы, проложенные ненавистью и агрессией. Можно сэкономить время читающим этот текст — вы получите ровно то, что ждете и что рисует воображение, подпитанное ностальгией. 

Акценты останутся прежними, но сменится направление движения пульсирующей энергии. Если «Дорога ярости» бесконечно мчалась вперед, не сбавляя оборотов, то внутренний ритм «Фуриосы» скорее похоже на броуновское движение на спидах, но с вертикальной ориентацией. Небо бороздят огромные ржавые краны — тяжелые крюки опускаются и поднимаются вверх и вниз, и то и дело кружат в вихре по кругу: тонкая и грациозная девчонка, выдающая себя за чумазого мальчишку, скачет по металлу босыми ногами и руководит траекторией ударов железа. Дух захватывает, глаза наполняются песком, а на объектив камеры хочется повесить дворники, которые будут смахивать ошметки чужой плоти и шестеренки механизмов. О той самой жизни до конца с тоской вспоминают лишь женщины, да и те горько ностальгируют молча. Мужчины озорно и с ребяческим куражом купаются в грязи, меняют средства передвижения и подпитываются безграничной властью среди полного ничего и нигде.

Тестостероновый запал высшей пробы в камуфляже из песка и пота демонстрирует Крис Хэмсворт — актер, возможно, получил лучшую роль в карьере: зло в его исполнении энергично, банально, пустословно и сексуально. Партия же Фуриосы поделена на двоих: значительная часть хронометража отдана ясноокой Алиле Браун (юная актриса уже снималась у Миллера в «Трех тысячах лет желаний», 2022) с пластикой дикого необузданного зверька. Чистая животная органика бьется в лапах похитителей и рвется к жизни, кромсает плоть и шнуры руками и зубами, боится предать родной рай и потерять маму. 

Теперь, когда преданных фанатов можно отпустить в фойе томительного ожидания премьеры, продолжим разговор с незначительными спойлерами и куда меньшей концентрацией восторгов. Джордж Миллер выдал второй раз выхолощенный временем концепт — функциональную историю, где драматургия захлебывается в адреналине экшена, у которого то и дело сбивается дыхание. Немногословие Фуриосы, новость о котором завирусилась в медиа, больше похоже на сдавленную апатию. Молодая женщина должна была превратиться в килограммов 45 чистого гнева, который испепеляет все вокруг, но ощущение, что Миллер так и не доходит до очищающей яростью кульминации. А смиренно движется непоследовательными точками на маршруте — набитыми на руке Фуриосы звездами, указывающими дорогу к дому. 

Съедающая изнутри ненависть приводит женщину к невозможности вернуть и вернуться, но насилие и агрессия не разъедают душу. Напрашивается рискованное, но оправданное сравнение со второй частью игры The Last of Us, которая вдумчиво демонстрирует разрушение идентичности и гуманистического начала чередой совершенных убийств. 

Библейские аллюзии и мотив неотвратимости фатума (мы знаем, что будет с героиней дальше) не оставляют ощутимого смыслового отпечатка на лихорадочном действии. Если довериться пересказу, «Фуриоса» должна разрывать сердце в клочья и быть опустошающим зрелищем об отнятом насильно счастье. Но на деле она ураганным вихрем проносится мимо и мчится куда-то дальше — хорошо, если к дому.