«Инди — как значок начинающего водителя». Интервью с группой «Бюро»

Привет! Как у вас дела?

Антон: Хорошо. Мы находимся в одном городе, а это в последнее время бывает редко, готовимся к концертам. Но уровень стресса чуть выше нормы. 

А почему чаще находитесь в разных городах?

А: Я в ноябре переехал в Москву, чтобы часть нашего дела двигалась чуть быстрее. А парни остались в Петрозаводске — то Женя ко мне ездит, то я сюда. И на дистанте работаем.

Как выстраиваете процесс работы на дистанте? В творческой деятельности это как будто сложнее.

А: Мы плотно посидели над музыкой до моего переезда. А так, Женя приезжал, мы писали кусочки на наушники от айфона. (Женя улыбается.) В полевых условиях оно тоже возможно. Пока не ощущается расстояние, скучаем, но в рамках нормального. Может быть, в дальнейшем… 

Как вы искали экспериментальное звучание нового альбома?

Женя: Как такового поиска не было. Мы делали бесконтрольно много музыки и то, что сильно нравилось, забирали. Единственное — в последнее время у нас в ходу много аналоговых инструментов: гитары, бас-гитары, барабаны. Не без участия ребят, Артема и Ромы (Артем Максимов — гитарист и клавишник, Рома Чавлытко — барабанщик. — Прим. SRSLY), которые с нами играют. 

Во время создания песен ориентируетесь на референсы или это больше про метод тыка и вдохновение, когда просыпаешься ночью и думаешь: «Вау, вот я хочу такое»?

Ж: Обычно, когда у нас появляются референсы, все идет очень плохо — это касается не только продакшена, но и сведения. Мы часто сталкивались с тем, что звукорежиссер просит референс. Но, во-первых, мы не можем их найти, нам кажется, что у нас уникальный продукт. (Улыбаются.) Это в кавычках. А если референс все-таки подходит, получается не то, что мы хотели, — и все равно рождается свой звук.

А: Я еще идеологически против. Меня всегда корежит, если что-то похоже на пулю в пуле. Хочется, чтобы люди говорили: «Это как у "Бюро"». Не отрицаю, что вся музыка, которую мы с Женей послушали и оценили, находит свое отражение. Но я люблю, когда оно неосознанное. Мне нравится, что из наслушанности может рождаться уникальный звук, которым в будущем (Антон скрещивает пальцы) может вдохновляться кто-то другой — бесконечный круговорот музыки и ее развития. 

Антон, ты в одном из интервью как раз рассказывал про то, что сначала был одержим Хозиером, а потом вышел на путь поиска музыкальной самоидентичности. Что помогает искать эту уникальность?

А: Как там говорил Стив Джобс, stay hungry, stay foolish? («Оставайтесь голодными, оставайтесь безрассудными». — Прим. SRSLY). Эти голод и любопытство и помогают искать. А что еще я могу? У меня был момент, когда я написал трек, который ощущался как magnum opus, и впал в мини-депрессию,что лучше уже ничего не будет. Но раз за разом, когда кажется, что ты уже про все спел, появляется новое направление, вдохновение. И оно происходит больше без моего участия. Я немного сакрально отношусь к музыке — здесь не все под моим контролем, многое идет извне. Хотя я и атеистических взглядов, но музыка для меня — то, что мы не до конца можем понять и постичь.  

Какой трек ощущался как magnum opus на тот момент? 

А: Это была песня «Слепые, слон и я». Там довольно нетривиальная арпеджио-история, которую Женя придумал и сыграл по моему нечеткому ТЗ. И до сих пор это один из моих любимых треков.

А в новом альбоме есть сложные музыкальные моменты, которые сыграны вживую?

А: Есть пара гитарных соло, которые, на мой взгляд, раньше нам были не по зубам. Здесь к чести Жени, который, как Папа Карло, сидит в студии, бесконечно тренируется, репетирует, и это приносит плоды. Я немного отошел от инструментов в тексты, смыслы, видение и пение. А Женя готов на каждый инструмент, который ему попадается на глаза (Женя смеется), потратить несколько тысяч часов. И это здорово. Когда мы познакомились, мой скилл был чуть выше из-за музыкальной школы за плечами, а Женя был дворовой самоучка. За десять лет картина изменилась.

Символом «Распыляйся)» стал человек с ульем на голове. В пресс-релизе написаны два слова: «опылять» и «распыляться». В чем вы видите разницу?

А: Я воспринимаю человека с ульем как камео. На самом деле у нас в альбоме нет ни слова ни про пчел, ни про ульи, нет ни «распыляйся», ни «опыляй». Концепция альбома — в его форме и щепотке метанарратива, который придумался поверх. В этом и был прикол — показать, что в рамках формы мы можем говорить о грустном, веселом, в разных жанрах. Но лейтмотивы там тоже есть, в том числе и рефлексия о нашей десятилетней истории.

Изначально слово «распыляйся» было антонимом к «не распыляйся» — родительская фраза, которая говорится ребенку в формате «сфокусируйся на чем-то одном, чтобы достичь успеха или просто стабильности». Мы понимаем, что нет гарантий и все немного извратилось по сравнению с детством, когда мы с Женей верили в наивные штуки. И как будто в этом хаосе «распыляться» — неплохая идея. Тоже ничего не гарантирует, но намного больше шансов, что, попробовав разное, найдешь свое. 

Что поставить после «распыляйся», было отдельным моментом, я мучился, советовался. Скобочка одержала верх, но сперва был восклицательный знак. Он усиливает императив, как будто бы мы говорим: «Распыляйся, мы тебе приказываем». Это противоречит тому, какой подход мы транслируем, он снисходительный: «Хочешь — распыляйся, не хочешь, просто послушай песни и иди дальше». (Женя улыбается.) Мы начали крутить «распыляйся» и подумали, что оно прикольно звучит как фраза для пчелы, которая всю свою жизнь только и делает, что опыляет. Здесь появился и символ пчелы как чего-то, что находится в вечном гринде. 

В какой-то момент стоит замедлиться и «распылиться» вместо того, чтобы постоянно опылять, потому что так надо и так устроен твой улей. К пчелам это, конечно, не относится — туда мы лезть не будем, у них все нормально, мед мы очень любим. (Женя смеется.) Еще один символ, который мы немного убрали под ковер — у этого человека в руке баллончик с краской, из которого вылетают пчелы как сублимация. Она и творчество — это решение и для тревожности, и для стресса.

Если дальше разбираться в метафорах, в песне «Точно не помню» есть четверостишие, где и Сизиф, и Дамоклов меч, и рыбка из пруда. Как это все ложится в концепцию постоянного труда, судьбы и что для вас эти символы?

А: Для меня этот трек был в первую очередь реализацией давней хотелки сделать песню в стиле R‘n‘B. Мы думали про целый альбом, но поняли, что нам тяжело сделать все треки в одном жанре. Эта строфа высмеивает концепцию тяжелого труда, который не гарантирует успеха и справедливости. Достал из камня меч — про экскалибур (меч короля Артура, которому приписывают магические свойства. — Прим. SRSLY). Это сложное действие, доступное только избранному, за которое вроде как должна быть награда, но в итоге это Дамоклов меч — символ тревожности, нависающей угрозы.

Дальше Сизиф и Индиана Джонс. Мы знаем Сизифа как архетипа наказания: он катит камень вверх, и этот труд бессмысленный. Но я решил обогатить и увидел Джонса, который убегает от огромного валуна. Нет никакой сатисфакции от труда, так еще приходится убегать, чтобы он тебя не задавил. То же самое и про рыбку. «Без труда не выловишь и рыбку из пруда», но что потом ты получаешь? В альбоме homo sincerus мы заигрались с глубокими концепциями, вывалив все вместе — от Платона до парадокса Тесея. Еще решили и слово придумать на латыни. Получился альбом для гиков, которые готовы слушать музыку со справочником или энциклопедией, а их мало. В этот раз я решил все хотелки по интеллектуальным, мифическим отсылкам засунуть в одну строфу, и пусть оно там и останется. 

Отчего пришло осознание, что в homo sincerus вы перемудрили?

А: Ты — не твой слушатель. Люди говорили, что сложно, ничего непонятно. Через месяц после homo sincerus мы выпустили мини-альбом («На соседних полках». — Прим. SRSLY), который сделали с Женей на коленке за четыре дня. Суперпростой, «что вижу, то пою», и он получил больше и прослушиваний, и откликов. Казалось, что концепция вольной интерпретации, смерти автора — очень круто. А потом стало понятно, что у людей нет времени переслушивать альбом и декодировать во время клиповой СДВГ-эпохи. Нужно принять реалии, не обижаться на мир, который «не принял нашу монументальную прозу и лирику», а объяснять, искать. Сделать так, чтобы они могли и фоном слушать, и разбирать с микроскопом. 

При этом есть же какое-то ощущение, что в эпоху соцсетей можно запостить любое мнение, а у аудитории есть потребность что-то декодировать? В фандомах любят находить детали и радоваться, что артист позаботился, вложил что-то.

Ж: Мы, наверное, говорим про зарубежных артистов?

А: У нас тоже есть, но у зарубежного слушателя чуть больше запала сидеть на Genius, читать Кендрика и расписывать каждую отсылку. У нас оно придет чуть позже. Когда я нашел для себя «Синекдоху Монток», мне показалось, что это гениально — нетривиальные тексты, подход к музыке, и в России сейчас нет ничего лучше. До сих пор его знает мало людей. Его целевая аудитория — как раз мини-фандом, где ребята готовы расшифровывать. Но это тяжело масштабируется. Мы появились с «Трещинами», никак не спроектировав наше появление. Ни промокампании, ни целеполагания, ни, упаси Господи, как это называется?..

Ж: Позиционирование.

А: Позиционирование! Чтоб ему пусто было. (Улыбается.) «Моя волна» подхватила. Мы про это узнали только через полгода, когда «Бюро» было в коме — ни жив, ни мертв. А когда после «Трещин» выпускаешь «Миф о пещере», не хватает объяснения, что происходит. Потом появляются «Реки зацветут», и все думают: «Боже, ребята пришли в себя, у них закончился трип. Сейчас-то мы послушаем нежную, воодушевляющую музыку про любовь». А дальше выходит homo sincerus. И получается музыкальный качельный газлайтинг. 

Только через цикл «Осколки» мы научились и для нового, и для старого слушателя объяснять, как видим музыкальный процесс. Я слез с высокого штиля, осознал, что важнее быть понятым и понятным, чем восторгаться, как я завернул очередной оборот.

На ваш взгляд, как можно масштабировать эту историю, чтобы российские фанаты тоже декодировали символы, писали посты и помогали продвигаться артисту, причем в таком интересном ключе? 

Ж: Нам нужно просто уехать за границу, там написать и стать известными.

А: Вот что это за позиция вообще? В шутке только доля шутки. (Улыбаются.) Я считаю, что главный союзник — время. А наша задача — чтобы была мякотка для раскопок, мотивирующая искать дальше. 

Ж: И если хочешь, чтобы человек закопался в лоре, о нем нужно рассказывать, показывать.

А: Несомненно. Но надо найти баланс, не отпугнуть. Когда появляется фандом уровня Thirty Seconds To Mars или Тейлор Свифт, мне становится страшно. Кажется, есть золотая середина в отношениях слушателя и артиста. Иногда люди могут немного забыться и даже сойти с ума на теме сопричастности с фанбазой и с этим миром. Я думаю, не все артисты осознают эту ответственность — для кого-то их творчество становится чуть ли не центром жизни.

Можно ли сказать, что в песне «Все еще люди» получился симбиоз мысли, одновременно достаточно простой и при этом объемной, и подачи, приятной для публики?

А: Для меня это очень удачный трек, он родился из большого тильта. Я пришел в плохом настроении и сказал: «Женя, сейчас мы будем делать вещи». У нас все реже получается писать музыку вместе с нуля. Раньше только так и работали, потом вырос масштаб, а после — и расстояние между нами… О Боже, как это звучит! (Смеются.) И от творчества из страдания мы сейчас уже отходим, это как вернуться в старые добрые… Получилось ретроспективно-рефлексирующе. 

Сейчас будет громко сказано. Но есть песни вроде «Сансары», простые, но глубокие, с объединяющим смыслом. Людям, думаю, нравится, когда в песне есть «мы». Сопричастность, общность — очень важно, особенно в такие времена, как сейчас. Больше всего мне нравится, что в песне нет хитрой архитектуры с нашей стороны. Трек органически родился в таком виде: не было жанрового или лирического ТЗ. 

Поменялось ли ощущение от себя как от группы после такого успеха?

А: Не хочется воспринимать это как «такой успех», чтобы не задирать нос. Но, несомненно, это валидация, что мы все крепче стоим на ногах. Я до сих пор называю нас начинающей группой, в чем мы с Женей расходимся. Уже пора подгузники снять. Так что да, хорошо на нас сказалось, несмотря на весь стресс. Как раз в день моего переезда в Москву…

Ж: Очень удачно совпало.

А: Да, в TikTok выстреливает видео, начинают требовать, чтобы мы выложили, называют нас «гениями» — заранее решили завирусить песню, которая выйдет в феврале. Пришлось собрать руки в ноги и быстренько доделать, понимая, что никто ждать не будет и нужно ковать железо, пока горячо.

Вы с Женей расходитесь в том, как себя называете. Женя, а как ты воспринимаешь группу?

Ж: Все начало меняться, когда к нам присоединились Рома и Артем. Без них мы продержались год, и у нас не было понимания, как будет звучать фулл-бэнд. Когда мы стали собираться в студии и прогонять песни в полноценном формате, у меня отпали сомнения, что мы начинающие. Приходите