Свободные колебания свободного артиста. Интервью с художником и музыкантом Романом Головко

Рома, в своей творческой практике ты сочетаешь карьеры музыканта, художника и аудиовизуального перформера. Для тебя это взаимодополняющие вещи?

Честно говоря, не воспринимаю это как карьеру, это скорее этапы пути, повесть временных лет. Можем тогда еще добавить в этот список позицию арт-директора, это тоже область моей профессиональной деятельности и, конечно, влияет на творческие процессы, в которых я участвую. Так что да, это абсолютно взаимодополняющие друг друга практики.

Существует ли у тебя какое-то условное разграничение себя как диджитал- и саунд- артиста, а также художника, создающего материальные объекты?

Раньше было внутреннее разграничение на звукового художника и музыканта, так как это несколько разные задачи и разные подходы к написанию композиции или исполнению, выбору оборудования или созданию инсталляции. Но в последнее время тут произошла диффузия, и я все меньше обращаю внимание на какое-то маркирование своей деятельности. Именно диджитал-художником я себя никогда не мыслил, и сейчас, наверное, это определение уже приобрело какие-то дополнительные специфические значения — NFT и прочее.

Ты работаешь на стыке новых технологий и возможностей интерпретации искусства через нетрадиционные формы, но при этом иногда используешь какие-то более-менее традиционные методы репрезентации. Расскажи, пожалуйста, насколько, на твой взгляд, эти границы в искусстве действительно существуют, и насколько роль медиума важна сейчас?

Для меня границы давно исчезли, и основной импульс моего творчества заключается как раз в расширении этих границ, переходе в пограничные состояния и преодолении их медиум-специфичности. Разные медиумы имеют свои выразительные средства, которые в совокупности могут сформировать и новый язык, и новые художественные формы.

У тебя очень интересный бэкграунд: ты сотрудничал со многими международными объединениями и авторами. Какие совместные проекты ты мог бы выделить как наиболее значимые для тебя?

Думаю, точно стоит упомянуть проект INTERSTITIAL («Пограничное») — это cовместная работа с французской исследовательницей современного танца Флоренс Огендер (Florance Augendre) и бельгийским видеохудожником Антонин Де Бемелс (Antonin De Bemels) — аудиовизуальная мистерия объединившая саунд-арт, современную хореографию и видео-арт. Мы поставили два перформанса в Московском музее современного искусства и в театре «Центр драматургии и режиссуры». Были большие планы продолжить его, сделать серию перформансов во Франции и Бельгии, но началась пандемия и, к сожалению, им не суждено было осуществиться. Очевидно, сейчас еще более сложная ситуация для международных проектов, но я не теряю надежды, так как культурные инициативы сохранять крайне важно, а этот проект в том числе посвящен творческому взаимодействию сквозь разные социальнo-политические поля и преодолению географических детерминант.

Еще выделю перформанс в Базеле в рамках шоукейса российского звукового издательства Kotä Records в Швейцарии в 2018 году. Не каждый день на твой концерт приходит ученик и сподвижник Карлхайнца Штокхаузена (немецкий композитор-авангардист, важный музыкант второй половины XX века. — Прим. SRSLY) послушать нойз из России.

Отмечу также проект RSAS Berlin 2020 — выставка российских звуковых художников в Берлине которую курировал Сергей Касич (художник, экспериментальный электронный музыкант и композитор, куратор, основатель сообщества SoundArtist. — Прим. SRSLY). Я выставлял свою многоканальную аудиоработу и отыграл пару концертов в рамках открытия фестиваля CTM / Transmediale.

Расскажи подробнее о методологии своей творческой практики: с чего ты начинаешь, сразу ли определяешь медиум репрезентации идеи или исследуешь возможности медиума в процессе реализации? Если говорить о формах и способах репрезентации, какой медиум является для тебя первичным: ты, скорее, отталкиваешься от аудиальной составляющей или стараешься раскрыть визуальную составляющую через звук?

Все это определяет поставленная задача. Если задача — написать музыкальный материал для альбома или, например, многоканальную звуковую композицию, то, вероятно, как раз здесь я исследую возможности медиума. В случае работы с объектами, созданием скульптур и инсталляций первична идея, определение концепции, которая далее уже формирует визуальный язык и средства художественного производства.

Иногда звуковая составляющая структурирует весь проект, определяет организацию пространства экспонирования, и возникает вопрос: должен ли звучащий объект проникать в другие пространства, или можно использовать какие-то особые акустические свойства помещения, которые могут привести к интересным результатам? К слову, инсталляция C-A-G-E на выставке EMA Expo в Московском музее современного искусства располагалась на верхнем этаже и через лестничные пролеты пронизывала звуком все здание. Можно было слышать некоторые частоты и звуковые фрагменты, находясь на разных этажах, но только поднявшись на нужный этаж и попав в зал с инсталляцией, получалось сопоставить звучание и сам объект, собрать все воедино.

Как тебе удается сочетать в себе такой уникальный уровень разнообразия методологий знания и способов их интерпретаций?

Какой-то конкретной формулы нет, но это довольно естественное состояние.

Ну, еще, наверное, отмечу интерес к истории современного искусства. Это тоже дает необходимое понимание процессов, проблематики, взаимосвязей и закономерностей.

Поделись своим личным опытом, какие выставки или реализованные тобой проекты ты бы выделил как наиболее самодостаточные?

Довольно точно получилось реализовать задуманное на персональной выставке «Линии ускользания» в галерее «Антонов» в Санкт-Петербурге в 2021 году. Еще была большая инсталляция «Реверсивная гетеротопия» в Музее Москвы на выставке «Мыслящий ландшафт» и, наверное, еще отмечу грядущую этой весной выставку в Музее Вадима Сидура (музей современной скульптуры. — Прим. SRSLY) в Москве — это большой проект, который находится у меня в работе уже пару лет и объединяет все мои художественные практики.

Тот философский и поэтический бэкграунд, от которого ты отталкиваешься в своих работах, является для тебя личным переживанием или, скорее, сферой художественного поиска?

Все переплетается и совпадает на нескольких уровнях, так что это для меня вещи неразделимые. Некоторые проекты обладают определенной внутренней логикой, и какой-либо философский концепт выступает главной связующей темой, которая формирует контекст этого проекта — в него могут быть включены и опыт коллективных социальных процессов, и лично мною пережитый опыт. Это вообще загадочный момент — соотнесение человеческой жизни с произведением искусства. Раньше мне была свойственна более отстраненная позиция, но недавно понял, что последние пару лет делаю очень личные работы.

Как ты считаешь, первичен медиум или идея?

Думаю, это вообще не имеет значения. Наиболее важно спровоцировать какой-то тип восприятия, в котором потенциальный коллективный зритель погрузится в проект и, возможно, задействует внутри себя новые перцептивные механизмы.

Как ты видишь будущее искусства? Существует ли у тебя какая-то однозначная формулировка того, что искусство представляет из себя сейчас, и какие возможности ты видишь в будущем?

Последние несколько лет можно было наблюдать разнообразный спектр происходящего в современном искусстве (с учетом российских реалий, конечно). Появлялись самоорганизации, какие-то институции этому способствовали — можно сказать, формировалась некая среда. Наши действия в настоящем определяются нашим прогнозом будущего, а сегодняшнее настоящее довольно туманно, и что будет завтра — непредсказуемо. Я вижу приблизительные контуры своих грядущих проектов, но в будущее заглядывать не рискну. Как пел Дэвид Боуи: «В сегодняшнем мире для человека завтрашнего дня — Нет контроля. Держись подальше от будущего — Не рассказывай Богу о своих планах» (строчки из песни No Control. — Прим. SRSLY).



Музыка и аудиальная составляющая помогают тебе в интерпретации созданного произведения? Или это, скорее, совместная работа?

Это может быть и самодостаточное музыкальное произведение, не требующее никакой дополнительной интерпретации. Например, мой проект VIBRANT MATTER («Пульсирующая материя») существует только в формате звукового альбома. А вот альбом DRIFT, напротив, получил визуальное продолжение и стал основой проекта, который участвовал потом в выставке «Цифровая земля».

Рома, исходя из мультидисциплинарности твоих работ, было бы интересно узнать твое определение того, что такое искусство?

Я не сторонник четкого определения искусства. Для меня это способ развития, возможность критически мыслить и чувствовать как-то иначе. Это пространство эксперимента, оно выстраивает необходимую коммуникацию и позволяет средствами искусства аппелировать к реальности.