Расскажите немного о себе, пожалуйста. Все-таки хочется воспринимать музыканта целостно, а не слушать музыку как будто в вакууме.
Мне 33 года. Я родилась в США, но когда мне было три года, моя семья перебралась в Израиль. У меня в крови много всего намешано: папа — наполовину египтянин, наполовину бразилец. Мой дедушка по маме — русский, откуда-то из-под Владивостока, кстати. Я с детства путешествую и в целом веду такой кочевнический образ жизни, за исключением разве что последних нескольких лет.
Мне всегда нравилась музыка, но до 18–19 лет, когда я потихоньку начала петь, я занималась только танцами. То есть я так или иначе всегда была на сцене, но не в качестве музыканта. А в восемнадцать лет я получила травму, и эта вынужденная пауза от занятий танцами дала мне импульс больше внимания уделять музыке. И вот вам результат.
У меня очень разнообразный культурный бэкграунд, причем не самый типичный для Израиля. У нас, если ты из марроканской или ашкеназской семьи, то у тебя понятный культурный код, ты живешь этой культурой, у тебя как бы есть уже starter pack. В моем случае такого не было — у меня сборная солянка. Поэтому в музыке я люблю мешать разные стили и направления, но главное — экспериментирую. Даже мой акцент, когда я пою на английском, сложно классифицировать и отнести к какому-нибудь конкретному. Поэтому я и подчеркиваю так свою идентичность «кочевника».
Хорошо, я поняла: «с миру по нитке». Но если говорить о том, из чего вы любите собирать эту музыкальную мозаику, — наверняка же есть какие-то любимые направления.
Я страшно люблю фанк. И во всех своих исканиях все равно чаще всего возвращаюсь к фанку. Когда я у себя дома, у меня в голове чаще всего звучит фанк. Еще блюз, конечно. Бразильская музыка. И хип-хоп. Вот мой классический набор.
Назовете кого-нибудь из любимчиков?
Мне очень нравится Leikeli47. Просто обожаю ее. Я вообще чаще всего слушаю женщин-рэперов.
Еще один важный вопрос. Как вам новый альбом Бейонсе (имеется в виду Renaissance, который содержит много отсылок к афробиту, хаусу, диско и эстетике квир-балов. — Прим. SRSLY)?
Я не могу сказать, что он меня прям как-то вдохновил, потому что с точки зрения продакшена музыка на этом альбоме — это как раз то, куда сейчас идет весь мир. Я имею в виду тренды. Но это вообще такая суперсила Бейонсе — идти на шаг вперед индустрии. Если честно, я все-таки из лагеря Рианны. Я всегда очень чувствую, когда над музыкой «слишком сильно поработали», когда, знаете, — слишком много математики и недостаточно чувств.
Я понимаю, о чем вы. И я тоже из команды Рианны, хотя альбома не было уже, кажется, тридцать лет. На каких инструментах вы играете? И как подходите к созданию аранжировок?
Играю на всем по чуть-чуть, но больше всего на бас-гитаре. Так я нащупываю большинство своих треков — через басовую линию и клавиши. А еще я начала учиться играть на трубе и надеюсь со временем стать лучше. У меня есть преимущество — довольно пухлые губы, такие губы вокалиста. Сама удивилась, как легко мне игра на трубе далась.
Вот и ключик к дальнейшему изучению блюза.
Абсолютно. В блюзе — мои корни, мое сердце. Но современную блюзовую музыку я, кстати, слышать не могу — только классику.
Как вы пишете песни? С чего начинаете?
Все начинается с ритма. Я определяюсь с BPM (beats per minute — количество ударов в секунду. — Прим. SRSLY), потом уже все остальное — бас, перкуссия. Создание музыки может быть интеллектуальным упражнением, чистой математикой, но это как раз не мой случай. Хотя бы потому, что я не получила формального музыкального образования. Поэтому для меня это прежде всего интуитивный процесс. Когда ты пишешь бит, то понимаешь, качает он, условно говоря, или нет. Ты чувствуешь это телом.
Синестезия всегда помогает, да.
Да, хотя я не знала, что испытываю ее — до того, пока не услышала такое слово и не узнала, что это такое. Я думаю, мы все в какой-то степени ее испытываем, но потом вырастаем, и принуждение к конформности заставляет нас не замечать этого. Я знаю, что в моем случае большую роль сыграли родители, которые не только не стыдили за какие-то «несерьезные» творческие порывы, но наоборот, поддерживали меня в этом. Они говорили: «Давай, иди становись артисткой. Не отказывайся от своей мечты, коль захотела». Для Израиля это вообще нонсенс — такой стиль родительства. Причем я сама говорила: «А может, придумаем план "Б"?» Они говорили: «На план "Б" ты всегда наскребешь, а теперь иди работай». В нашем доме постоянно звучала музыка.
Потрясно. А когда вы думаете о детстве, какая музыка вам приходит в голову?
Это две песни, и они очень разные. Первая — I Heard It Through The Grapevine Марвина Гэя. А другая — Sail Away Энии. С этих песен начиналась каждая суббота в нашем доме.
Это были виниловые записи?
У нас был винил, но мы слушали все на CD. Я же ребенок 90-х — просто выгляжу на 24 года.
Я тоже ребенок 90-х, просто пытаюсь косить под cool kid. На самом деле у меня тоже до сих пор кривой мизинец от перемотки кассет.
О да, я помню это тоже. Кассеты и у меня были в большом количестве.
Теперь обязательный вопрос про Россию. Вы же сюда уже приезжали?
Приезжала, причем несколько раз. У меня было по 3–4 концерта в Москве и еще один — во Владивостоке. Сама не думала, что когда-нибудь заберусь так далеко. Причем во Владивостоке мне больше всего понравилось выступать — люди там больше «на чилле» по сравнению с Москвой и Санкт-Петербургом. Я вообще сейчас скажу не очень ожидаемую, наверное, вещь, но я фанат российского менталитета. Мне очень нравятся вот эти драматические перепады температур и настроения.
Я бы сказала, что русские очень пассионарные. Они любят хорошо поесть, хорошо выпить, хорошо по#%$@аться. Вот это мне нравится. И когда мы выступали с шоукейсом во Владивостоке, у нас было две или три разные площадки. Так вот к последнему выступлению о нас знал уже весь город, и там были буквально все.
