Фестиваль дебютов в Новой Голландии интеллигентный и тихий. Показы проходили в пространстве «Дом 12» на самом острове, в историческом киноцентре «Родина» и «Доме кино». Главная программа — основной конкурс дебютов, хотя и программный директор фестиваля Алексей Артамонов, и президент фестиваля Александр Роднянский** не раз отмечали, что дебют — это не только первый или второй фильм, а состояние свежего кино. Потому фокус в конкурсе сделан на альтернативное, подчеркнуто не зрительское кино, что исключает участие в нем жанровых картин. Хотя среди жанровых — как комедий, так и триллеров, хорроров — хватает интересных авторских высказываний. В общем, необязательно быть «сложным», чтобы быть интересным.
Отсюда остро возникает вопрос о зрительском интересе к фестивалю. Ведь главный российский фестиваль экспериментального кино MIEFF — все же исключительно арт-площадка, позволяющая кинематографистам, художникам, энтузиастам и сочувствующим знакомиться с новинками и ретроспективами экспериментального кино. А фестиваль дебютов должен быть по большому счету более открытой к универсальному зрителю институцией. К тому же несколько странно, что международный конкурс существует отдельно от российского. Главная задача смотра — поиск авторов в поиске форм и поиск авторов в поиске киноязыка. К сожалению, большинство работ не выдерживает собственного хронометража и размеров авторского эго.Гран-при основного конкурса получила лента «Девушка и паук» братьев Цюрхеров. До того ее наградили в Берлине за лучшую режиссуру секции «Столкновения». В фильме рассказывается история переживаний швейцарки Лизы, которая готовится к переезду в новую квартиру. Это довольно маловыносимая картина с почти незамолкающей музыкой: Gramophone Евгения Дога сменяет Voyage, Voyage группы Desireless. Фильм наматывает перед зрителем тоскливые круги по миру искусственных микроорганизмов быта: недопитый стакан, застывший паук под потолком, развевающиеся занавески, горчичная футболка на фоне желтого кресла. Любовь тут больше не живет, в общем. Метод понятен в первые десять минут, затем начинаются неловкие ерзанья.
Жюри, к слову, обошло призом другой меланхолический портрет — «Кометы — лето на Корсике» Паскаля Таньяти, уютный и нежный дебют о месте и людях, премированный специальным призом на Роттердамском кинофестивале. В нем личность автора, выросшего на Корсике, перерастает в личность целой корсиканской деревни, что дышит и звучит ее жителями: танцующими подростками, молодым афроамериканцем, работающим сиделкой у пожилой корсиканки, и другими.
Многим авторам — например, Александру Коберидзе в «Что мы видим, когда смотрим на небо?», Рейне Верметт в «Сент-Анн» и Мерави Герима в «Остатке» — хватает лирической ясности и вкуса, но недостает чувства меры. Кажется, это главная загвоздка всех показанных дебютов.
«Сент-Анн» — так и вовсе один из самых красивых и бессмысленных фильмов смотра. Приглушенный цветокор расползается по осипшей деревне. На озере плавают утки, старик причмокивает трубкой, пока на фоне звучат мотивы кантри-музыки, нарушающие вечный покой. У режиссерки Вермет люди красиво трогают фото и молчат в режимном свете. Номинальный сюжет, повествующий о Рене, оставившей свою маленькую дочь Афину и внезапно появившейся на горизонте родной деревни, заканчивается той же натужной многозначительностью, которая проходит лейтмотивом через весь фильм.
В этом смысле получивший приз жюри «Остаток» в программе «Дни авторов» в Венеции, рассказывающий (как и «Кометы» и «Сент-Анн») о возвращении в родные пенаты, куда ближе к метафизическому кино реальности. По сюжету молодой режиссер приезжает в родной Вашингтон и ищет вдохновения для написания сценария. Поэтика картины довольно суконна, но в авторской интенции в отношении места ей не откажешь.
В контексте искреннего возвращенческого пафоса международному конкурсу, опять же, не достает двух российских картин: «Лета» Вадима Кострова, в котором режиссер из Нижнего Тагила импровизирует на тему собственного детства в Нижнем Тагиле, и «Никиты Лаврецкого» белорусского кинокритика и режиссера Никиты Лаврецкого (программа «Хорроры из зловещей долины»).
Фильм Кострова сложно назвать фильмом, но можно обозначить видеоэссенцией. Это любительская виньетка, тяготеющая к классическим и экспериментальным киноприемам. «Зеркало» на детской площадке и «Ностальгия» на речке. «Лето» довольно изысканно, чтобы раздражаться на него, и достаточно неглупо, чтобы его ругать. Жаль, что Костров не концентрируется на отношениях ребенка с миром и бабушкой (режиссеру будто бы скучно с героем), а отвлекается на миры подростков и чересчур увлекается абстрактными кадрами. Привлекает редкая в молодом кино осмысленная воцерквленность, проскальзывающая, например, в диалоге с бабушкой, но отталкивает эмоциональная анемичность. И любопытно, конечно, посмотреть, что снимет Вадим Костров, если у него будет фильм с бюджетом.
«Никита Лаврецкий», как раз тоже рассказывающий о детстве режиссера, сделан полярно иначе. Это не импровизированная реконструкция воспоминаний в жанре, близком к мокьюментари, как у Кострова, а настоящий нигилистский панк-арт, документальный эксперимент, в котором режиссер монтирует кино из собственных видеоархивов, начиная с самых малых лет вплоть до позднего подросткового возраста. Штука радикальная и мало на что похожая. Никита акцентирует внимание на засвеченных фотокамерой своих красных глазах, нагнетая саспенс на протяжении картины, чтобы ближе к середине (по ходу взросления) вдарить жесткими видео с эпизодами школьного буллинга. Постепенно выстраивается портрет аниме-героя, очаровательного и общительного в детстве и замкнутого и погруженного в себя в пубертате. Где-то за кадром домысливаются десятки аниме-сериалов: от «Тетради смерти» до «Высшей школы DxD».
Альтернативным отображением реальности через альтернативное изображение также занимается и постановщица Дарья Лихая в своем фильме «27а». Она прибегает к медитативному путешествию по Google-картам, за кадром начиная рассказ о своих детских страхах, порожденных программой «Жди меня». То есть это такое обладающее мощным потусторонним эффектом путешествие в подсознание. Будто бы VR без VR, получившийся особенно сильным благодаря литературному таланту автора.
Приз программы «Сделано в России», где были показаны как раз и «Лето», и «27а», достался фильму «Обходные пути», недавно показанному на Венецианской неделе критики. Это кино геометрии, история курьера-закладчика, теряющегося в городском ландшафте. Но гораздо любопытнее и мощнее в недавнее время выглядел виртуозно снятый и сыгранный фильм Петра Федорова Last Quest, деконструировавший жанр русской народной лубочной сказки на почве (простите за каламбур) закладок и наркопотребительства.
Главный, пожалуй, вывод, который напрашивается по просмотру конкурсных программ, — исключительное желание режиссеров усложнить форму и преумножить очень маленькую и не всегда работающую идею путем визуального самосовершенствования. На этом фоне титанически смотрится «Фабиан: путь под откос» теневого классика немецкого кино Доминика Графа, показанный ближе к концу фестиваля на правах гала-премьеры.
Экранизация романа Эриха Кестнера. По сюжету молодой человек по имени Якоб (Том Шиллинг) работает в рекламном отделе табачной фирмы, но не оставляет мечты о писательской карьере. Тем временем любовь всей его жизни неожиданно и болезненно для героя становится кинозвездой. Мастер-класс синергии замысла и формы, близких к совершенству. 16-миллиметровая пленка прерывается лихорадочными движениями камеры, вонзающейся вопиюще цифровой картинкой. Архивная хроника сталкивается с сомнамбулическими похождениями главного героя. Это удивительно молодой, современный и оригинальный фильм, наказ всем юным режиссерам. Ведь, чтобы цитировать Фассбиндера, нужно сначала иметь собственное слово, которое нестерпимо хочется произнести. Пожелаем авторам успехов во всех начинаниях и отдельно не потеряться в поисках логоса.
