Где ты сейчас?
Я в Париже.
Впервые?
Второй раз, была в Париже в 14 лет и сейчас. Это суперкрасивый город, конечно. Пока еще ничего не поняла, не разобралась, просто гуляю, учу французский язык, потому что у меня цель — выучить все языки на свете, чем я занимаюсь уже несколько лет. Пересмотрела всего Каракса — была у меня такая подготовка к Парижу: гуляла по местам его фильмов, была на мосту из «Любовников с Нового моста»…
Пон-Неф.
Да-да-да, Пон-Неф. Меня очень вдохновляет этот город, как бы это банально ни звучало. Все банальное становится здесь прекрасным.
Ты что-то помнишь с той поездки в 14 лет?
На самом деле у меня есть только одно воспоминание с «Моной Лизой» — у нас она даже не вызывает никаких эмоций, потому что она тоже относится к разряду банальности, к которой мы привыкли с детства. Но когда мне было 14 лет, я попала в Лувр и увидела эту маленькую картинку, окруженную толпой китайцев, которые ее фотографировали. И я подростком почему-то расплакалась, такое у меня было впечатление. Еще, помню, мне дали денег — большую для подростка сумму. Я потратила ее на какой-то идиотский свитер в магазине, просто зашла и купила. (Смеется.) Но это не так интересно, как «Мона Лиза». Почему-то я разревелась, увидев ее, хотя не то чтобы это была моя любимая картина или я ехала специально, чтобы на нее посмотреть… Не знаю, в Нью-Йорке у меня было точно такое же. Я жила там месяц и попала на спектакль с Джейком Джилленхолом. Мы привыкли видеть его в кино, но как-то это всегда далеко. А потом ты оказываешься на втором ряду, видишь, как он играет спектакль… У меня было похожее ощущение, не знаю, как его сформулировать. (Смеется.) Сейчас я приду в себя — не проснулась, чтобы красиво формулировать мысли.
Почему-то вспомнил: была такая советская документальная короткометражка «Взгляните на лицо». Она про то, как люди реагировали на «Мадонну» да Винчи — их снимали на скрытую камеру. От удивления и умиления до восторга и смущения. И как-то это все так смонтировано, что слегка наивно отражает силу искусства, как бы банально ни звучало. Так что Джейк Джилленхол — вполне себе тоже.
(Смеется.) Как «Мона Лиза», да?
Да!
Джейк Джилленхол и «Мона Лиза» вызвали у меня похожие чувства. Просто от того, что они реально существуют, что они действительно есть, что эта вот простота вообще может быть. И «Мона Лиза» такая маленькая висит одна. И Джейк Джилленхол в какой-то момент вышел на спектакль в рубашке, видимо, в своей… играет в домашней одежде.
Как все голливудские артисты, конечно же.
Да-да-да. С такой немножко немытой головой, такой простой. Есть в этой простоте что-то прекрасное.
И такой маленький!
Да, маленький! В какой-то льняной, знаешь, длинной рубашке, которая не держит форму. Ехал, наверное, в метро туда, потом на нем же и уехал.
А может, дошел пешком… Как у нас ходят до какого-нибудь МХАТа с Тверской или Неглинной.
(Смеется.) Ну да, но у нас в менталитете все-таки нет такой простоты.
Это как в «Балете»…
Я вообще удивилась, что у меня кто-то интервью берет, потому что я в «Балете» особо ничего не делаю.
Почему бы не воспользоваться возможностью и не поговорить с хорошим человеком!
Тогда ладно. (Смеется.)
Там была сцена. Главная героиня Рута приехала в Москву, ее поселили буквально напротив театра. И как-то утром она выходит, а водитель ей говорит: «Ну, садитесь». Она отвечает: «Так здесь две минуты пешком». А водитель заладил: «Садитесь». И вот они минуты две препираются. Это как раз на тему менталитета.
Да! Классная, кстати, сцена.
Какие еще языки ты учила?
У меня особая страсть к учебе, я все время хочу узнавать что-то новое. Английский я учила много лет — и целый год искала какие-то варианты для практики, включая Нью-Йорк, в который я ездила, месяц жила там в каком-то студенческом общежитии и не открыла рот ни разу. (Смеется.) Мне было очень сложно преодолеть этот барьер. Тем не менее с тех пор прошло уже два года, и у меня хороший английский. Наконец-то я могу смотреть кино в оригинале, читать книжки и так далее. Сейчас учу французский, хотелось бы его тоже знать. Потом в планах параллельно учить немецкий, в котором я пока тоже ноль. Очень интересует иврит, но иврит — это… когда я впервые побывала в Тель-Авиве в этом году, мне очень понравилось, как он звучит, выглядит визуально, но это отдельная вселенная, потому что язык совершенно по-другому устроен. И методологи говорят, что нельзя изучать иврит с чем-то другим, потому что он убивает остальные языки. Там совершенно другая лингвистическая система, он ни с чем не связан. В общем, я выучила английский. (Смеется.) И русский, кстати!
Это самое сложное!
Да!
А как ты оказалась в нью-йоркском общежитии?
Мне не хватило студенческой жизни, потому что я училась в Москве, в ГИТИСе. Так как я москвичка, я жила в своей квартире, завидуя ребятам, которые живут в общежитии. И, когда решила учить английский, нашла какую-то языковую школу типа колледжа на месяц в Нью-Йорке. Там был вариант остаться в общежитии, и я делила комнату вместе с итальянкой. Мне просто очень хотелось поиграть в эту игру: я живу в Нью-Йорке, студентка какой-то местной школы, готовлю еду на кухне, вот это вот все. Как в американских фильмах — контейнеры с какой-нибудь вареной курицей, которые все время все с собой носят на занятия. Я много путешествую, и в каждой стране мне обязательно нужно сделать вид, будто я тут всегда жила. Никаких отелей, отвлечений, комфортного. Все, чтобы приблизить ощущение, что я здесь тоже когда-то жила. В Нью-Йорке у меня окно выходило на другую стену, соседнего дома. Я не могла его открыть где-то месяц. (Смеется.) Но это был классный опыт.
Нью-Йорк тебя не разочаровал? По сравнению с тем же образом, который сложился по фильмам.
Нет, не разочаровал. Я очень устала от него, потому что он еще быстрее, чем Москва. Я и не подозревала, что может быть что-то быстрее по темпоритму и суете. К тому же общежитие было прямо на Таймс-сквер. Конечно, полный идиотизм — это и так самое быстрое и туристическое место. Но я все время ездила в Бруклин, каталась на метро, читала в парках, ждала, что мимо меня кто-то пробежит. Это опять же как про «Мону Лизу» и Джилленхола, когда ты вдруг видишь… Большая часть моего поколения, как и я, выросли на всех этих американских фильмах. И было круто, что я попала в этот мир. Люблю, когда такие романтические юношеские мечты становятся реальностью. Кто-то же здесь живет — в Нью-Йорке, и для них это обыденность. Кто-то живет в Париже, и для них это повседневность. А для меня это такой способ запихнуть в себя весь мир.
Какой твой любимый фильм Каракса?
Думаю, что «Любовники с Нового моста» мой самый любимый его фильм.
Интересно!
А что, это странно? Ты так отреагировал, будто это необычный выбор.
Просто неочевидный. Когда учился в институте, помню, всем нравились «Дурная кровь» и «Парень встречает девушку», потому что они нововолновские. Если кто-то предпочитает разгромленный критикой его фильм, то это обычно «Пола Х». Любовь к позднему Караксу — чувства совсем к другому режиссеру. А «Любовники», мне кажется, будто немного на обочине, со своими постановочными амбициями, традицией большой литературы. Хотя он мне ближе первых двух фильмов Каракса.
Да, это же самый дорогой из той французской волны фильм, насколько я помню. Я читала историю Каракса, изучала его жизнь, интервью и знаю, что это еще один из самых неудачных с точки зрения критиков его фильм, что он вообще никому не зашел. И огромное количество проблем было в связи с тем, что они уже не могли снимать на мосту и полностью его выстраивали где-то — о чем я узнала, когда уже дважды посмотрела фильм, как раз перед поездкой в Париж. Меня это поразило! И там умер какой-то продюсер, у них перенеслись съемки, и с Жюльет Бинош их отношения… Так много красоты вокруг всего этого! Не знаю, как-то он в меня…
Попал.
Попал, да! Этой своей простотой, понимаешь. Как бы Париж, красота, музыка. Будто он сам снивелировал для меня банальный Париж этим фильмом. Тем, что он помещает неблагополучных людей с незавидной жизнью в очень красивый ландшафт Парижа — в этом появляется контрапункт, который ему больше всего интересен, в принципе, всегда. И, когда ты совмещаешь несовместимое, из этого рождается что-то третье, классное. Поэтому данный фильм, наверное, мой любимый.
Думаю, если мы сейчас начнем обсуждать Каракса, это займет весь разговор…
Мне кажется, классно будет, если у нас выйдет интервью, в котором вообще ни слова про «Балет» не будет. (Смеется.)
Вычеркиваю вопрос «нравится ли тебе балет».
Не-не, давай, интересно! В смысле наш сериал «Балет»?
Просто балет!
Мне не нравится балет, и, честно скажу — мне стыдно в этом признаться — я начала с ним знакомиться, только когда… я познакомилась с Женей (Сангаджиевым, режиссером сериала «Балет». — Прим. SRSLY), до того смотрела на него сбоку, а не изнутри. Интересно, что примерно через полгода после того, как мы начали снимать «Балет», — а процесс был долгим, наложились самые разные проблемы, в том числе с ковидом, — мы начали работать над фильмом с Любой Мульменко, который выйдет где-то через год, наверное. Называется «Фрау». История про пермскую балерину, которая влюбляется в пермского парня. Не знаю, могу ли рассказывать подробнее, но суть в том, что у меня там были настоящие балетные сцены!
И когда мы начали снимать, из-за того, что у меня были партии, которые нужно было ставить, я познакомилась с ребятами из театра им. Станиславского, и у меня произошло погружение в мир балета изнутри. Это было очень круто! Я гуляла с ними, знакомилась с большим количеством людей. Они все рассказывали, репетировали, объясняли принцип, например, чем наше актерское мастерство отличается от их актерского мастерства. Я влюбилась в этих ребят, в этот мир, потому что он как будто детский — то есть они существуют в таком поле наивности… Это абсолютно другая система искусства. Поэтому уже могу сказать, что, наверное, мне балет сейчас чуть более интересен, чем был до всего этого. Но все равно на него не хожу.
У тебя были какие-то уроки для...
Да-да-да. Но я несколько лет занималась балетом в детстве — тогда я вообще занималась разными танцами — и мне это не зашло. Помню, что стояла у станка и думала: «Ну когда же мне дадут мою пачку». Потому что ребенком я, естественно, думала, что ты туда приходишь и тебе сразу дают пачку. Ты бегаешь по сцене, радостно кружишь под «Щелкунчика» Чайковского. Но все было не так — я расстроилась и ушла из балета.
Мне кажется, мальчики так же думают — что, если они придут на карате, им сразу дадут черный пояс.
(Смеется.)
Какие секции у тебя были в детстве?
Балет, рок-н-ролл, джаз-модерн, хип-хоп, бальные танцы, художественная гимнастика — вот это все.
Ты где-то зацепилась надолго?
Нет. Практически везде из тех секций, что я перечислила, мне предлагали… как это называется, когда тебе из секции предлагают перейти в спортивный разряд. Я садилась, думала, надо ли мне оно или нет, и уходила во что-то другое. Бальные танцы лучше всего давались, было классно, и мне тоже предложили: «Давайте-ка вы будете этим персонально заниматься через п