Интервью, Герои — 21 октября, 15:50

О гипнозе, НЛП и дионисийстве. Интервью с актером Максимом Сухановым

15 октября на экраны вышел психологический триллер Валерия Тодоровского «Гипноз». Роль знатока и повелителя человеческих душ в нем сыграл самый гипнотический актер страны Максим Суханов.

Ваш герой — гипнотизер и манипулятор. Диктаторы и религиозные лидеры давно и привычно манипулируют массами, но сегодня манипуляция (в виде НЛП и прочих психотехник) стала нормой деловой жизни. Что вы об этом думаете?

Человеку с раннего возраста вообще свойственно манипулировать другими людьми, порой бессознательно. Подрастая, люди, склонные к большей рефлексии, наверное, перестают получать от этого удовольствие и стремятся быть равными себе, а не представлять из себя какой-то иллюзорный фантом. А те, кто продолжает манипулировать, останавливаются в своем развитии и представляют в каком-то смысле ужасающий срез общества. Что касается НЛП, как мне кажется, эти практики стали интересны людям, во многом потому что они сродни фокусам, посредством которых можно быть как бы счастливым, состоятельным, минуя необходимые усилия.

Но это тоже своего рода инфантилизм, правильно?

Ну конечно. Любое стремление уйти от ответственности и положенного труда — склонность к инфантилизму. И на примере фильма «Гипноз» мы тоже это можем наблюдать.

Вы возводите страсть вашего героя манипулировать людьми к его детскому опыту?

Да. Мне кажется, мой герой пережил какую-то большую детскую травму, связанную, возможно, с недолюбленностью, и выстроил свою жизнь в таких защитных квадратах, чтобы в дальнейшем его ничто не могло ранить, взрастил в себе, как он считает, некое божественное начало. Он очень верит, что его путь — единственно возможный. 


Вы еще говорили, что вас привлекают страхи и темные стороны людской психики. Это тоже причина, по которой вас привлек этот герой?

Мне вообще кажется, нежелательно, чтобы у героя была одна характеристика — чтобы мы от А до Я говорили о человеке либо всё хорошее, либо всё плохое. Гораздо интереснее, когда в нем сосредоточено как можно больше всего, в том числе и разнополярных качеств. Чем же привлек персонаж здесь? Я-то все равно отношусь к нему с любовью, исключительно потому что стараюсь прочувствовать ту его сторону, о которой никто не знает. Скажем, о его детстве. Не думаю, что такой герой, явно читающий много книг и посвятивший себя болезненным человеческим проблемам, в одиночестве не ныряет в себя самого до такой степени, что ему становится страшно в какие-то минуты.

Об этом есть знаменитая фраза Достоевского: «Широк человек — я бы его сузил!» Это справедливо для драмы и трагедии, а как быть с комичным? Нас должна забавлять не глубина, а наоборот — мелкость, узость человека? Но ваш Хлестаков в «Ревизоре» обнаруживает в себе какие-то бездны…

В Хлестакове и вообще в «Ревизоре» очень близко соседствует комизм со страхом. Страх поселяется во всех этих вроде бы значимых фигурах — солидных, авторитетных, носящих погоны — и то, что они начинают говорить и делать, сразу показывает изнанку архаичного общества.

Более того, помещики Бобчинский и Добчинский, которым ревизия не грозит, тем не менее тоже преисполняются этим священным ужасом и идут к нему на аудиенцию. То есть их страх уже иррационален?

Конечно. Он создает все предлагаемые обстоятельства именно для абсурда, для иррациональных действий. Он не дает возможности оценить ситуацию с точки зрения элементарной реальности.

С другой стороны, если вдуматься, уже 200 лет городничие и губернаторы — самая социально-уязвимая группа, их ужас утраты должности (за которой часто следует утрата свободы) в целом объясним.

Да. Вообще, я думаю, что после срока, за который человек может привнести все хорошее в свое служение, с ним нужно расставаться любя. На всех уровнях, не только на территории власти. Несменяемость приводит к тому, что само функционирование схлопывается, начинается застой, болото.


У Булгакова в «Театральном романе» театром правят геронтократы, у которых были вполне реальные прототипы. Насколько нынешняя театральная жизнь похожа на описанную им?

Какие-то элементы булгаковщины еще сохранились. Но к описанному Булгаковым склонны закрытые системы — те, что на начальном этапе занимаются творением, а потом начинают сами себя пожирать. А сейчас театр перестал быть сектой. Люди очень свободно фланируют из одного театра в другой, создают антрепризы.

Если бы вы решили фланировать в музыкальный театр, кого бы вы спели из Jesus Christ Superstar?

Для меня интереснее всего роль Пилата — и с музыкальной точки зрения, и с драматической. Это человек, с одной стороны, обладающий могуществом, а с другой — он предчувствует крах всего того большого, частью чего он является.

«Крах всего того большого» — это крах античной цивилизации, разрушенной христианством. У вас есть личный интерес к античности? Помню, из всех религий вы выделяли дионисийство.

Ну да, когда-то об этом говорил, потому что она мне казалась достаточно веселой и не требующей каких-то сумасшедших обрядов. Но также в этой череде могу назвать и буддийскую религию, которая, как мне кажется, гораздо интереснее. Сам я ни к какой из них себя не отношу.

Насколько вообще важно работать с единомышленниками?

Одно дело, когда художник беседует сам с собой, наедине со своим творением. Другое дело, когда речь идет о коллективном театральном или кинотворчестве. Здесь, конечно же, необходимы люди, которые чувствуют так же. Другое дело — никогда не надо забывать, что территория художественного акта не должна пересекаться ни с какой другой: территорией жизни, семьи, другой работы или улицы. Это все равно нечто сакральное, что ли (не хочу быть слишком пафосным).

Сейчас, наоборот, есть тенденция к смешению жизни и творчества. Марина Абрамович требует, чтобы случайные люди вовлекались в ее сценические акты. Вам это не близко?

Как вам сказать? Я с уважением к этому отношусь. Но это совершенно не имеет отношения к моей природе. Я скорее исследователь интровертный, любящий копаться в себе самом. Абрамович, может быть, занимается тем же, но совершенно другими способами. Не знаю, корректен этот пример или нет, но часто, увидев меня в спектакле, люди звонили мне потом и говорили: «Максим, мы хотим, чтобы вы провели такой-то концерт или свадьбу так же весело, с такими же шутками и ужастиками». Понимаете? Причем звонят не просто какие-то дебилы, а уважаемые люди. Мне очень долго приходится объяснять: то, что вы видите на сцене, — не то, что я из себя представляю в жизни. Это совершенно не мой формат, и говорю я это без лести по отношению к себе. Просто в таком формате я чувствую себя совершенно invalid. Понимаете?

Понимаю. Мне было бы немножко дико увидеть вас в роли конферансье.

А мне дико выйти.    

Я никому не пожелал бы такого бракосочетания.

С таким тамадой. (Смеется.)


Вернемся к нашему инфоповоду. Как так получилось, что вы снова работаете с Тодоровским спустя столько лет после «Страны глухих»?

Я могу назвать Валеру свободным художником — в том смысле, что для воплощения в своих фильмах он выбирает людей интуитивно. Скорее всего, все это время — от «Страны глухих» — эта интуиция не подсказывала ему, что со мной можно еще повзаимодействовать. А в случае с «Гипнозом» он почувствовал, что такая необходимость возникла. Здесь я встретил человека, так же жаждущего съемок, что-то придумать, сделать, объяснить, сочинить. Человека, не уставшего, закормленного премиями и всякого рода восхвалениями, а того Валеру, с которым я работал тогда, чему очень рад.

К вопросу о восхвалениях. Как вы видите роль критика в эпоху социальных сетей?

В любом случае критика должна быть тоже художественным актом. Она должна быть равносильна хорошему эссе, автор которого увидел что-то парадоксальное, интересное и стремится об этом рассказать. А порой только ты начинаешь читать кого-то, то сразу понимаешь, стоит ли тебе продолжать.

А вы читаете?

Иногда. Читал работы тех критиков, которых уже нет в живых и с которыми я был знаком. Допустим, Майя Туровская брала у меня когда-то большое интервью, а потом мы долго сидели и беседовали, она мне много рассказывала о себе и своей работе. Потрясающий человек был — культурно образован настолько, что ее можно было слушать открыв рот. Вы знаете, хорошего всегда не так уж много. Как только его будет очень много, мы почувствуем наконец эпоху возрождения, не иначе.


Алина Бавина
главный редактор

Моя дипломная работа на журфаке МГУ была посвящена блогам и тому, приравняют ли их когда-то к СМИ и вообще насколько этично это делать. Тема появилась совершенно случайно. Изначально я собиралась писать про творчество Василия Шукшина. Но как-то среди ночи моя подруга, с которой мы прожили четыре года в одной комнате в общежитии и, естественно, не могли не выбрать одну кафедру, проснулась и сказала, что мы безумные и не осилим диплом по литературе, поэтому надо срочно менять тему. Над нами сжалился один преподаватель, который хорошо нас знал. Я уже даже не помню, кто придумал и предложил тему блогов. Но нам показалось, что она гораздо легче творчества Шукшина.

Тут нужно отметить, что это был – страшно представить! – 2008 год. И мы тогда еще были очень аналоговыми. Рефераты сдавали на дискетах (помню преподавателя, которому мы все по навету старшекурсников сдавали пустые дискеты, и пару моих однокурсников, попавшихся на этом), кино смотрели на дисках, которые брали в прокат в находившемся практически в подвале журфака киноклубе (помню, как тяжело мне давался Тарковский, Бергман и как я заснула при первом просмотре «Жизни как чуда» Кустурицы, которую потом нежно полюбила; но как меня поразили «Маргаритки»!), книги читали в Ленинке и радовались, если по читательскому билету попадали в тот самый ретро-зал с зелеными лампами. Тогда только-только появились «Одноклассники», а ЖЖ был самой прогрессивной площадкой. Мы – о, Боги! – ходили в интернет-кафе, которое тогда существовало у главного здания МГУ. Там у нас и разгорались нешуточные баталии в ЖЖ. Мы писали посты на волнующие темы и спорили с пеной у рта в комментариях. И делали это с таким азартом, будто играли на миллионы в казино.

Когда я получила свою твердую четверку за диплом, выдохнула и тут же забыла про него, то и предположить не могла, что тема блогов вернется в мою жизнь. «Зачем мы это делаем? Ну что за бред?» – долго не отпускала меня моя беспощадная рефлексия, когда затевали SRSLY. Ведь мы же сами морщимся от этих слов – «блогеры», «трендсеттеры», «инфлюенсеры», бла-бла-бла. Какая-то пошлятина выходит, когда начинаешь рассказывать, о чем мы. И как-то даже стыдно и неловко за себя становится. Но давайте не будем отрицать: блогеры дали нам новый контент, от которого наконец-то не душно. Звезды инстаграма вытеснили глянец, ютуба – затоптали телик. Блогеры начали тянуть теплое одеяло рекламных бюджетов на себя. Трендсеттеры и инфлюенсеры новой формации стали желанными гостями в светской тусовке. Теперь они «как скажут, так и будет».

Дудь нагнул Ютуб, Ивлеева из маникюрши превратилась в телезвезду с ТЭФИ, Горбачёва стала главной актрисой поколения, Монеточка зазвучала из всех утюгов. Это, безусловно, герои нашего времени. Они уже изменили реальность и продолжают это делать. У них влияние в интернете и не только. И не поддаться ему уже не получается. Конечно, можно дальше продолжать болеть нигилизмом и отрицать новый мир. Но это нечестно. Прежде всего по отношению к себе. А мы за честность, за открытые вопросы и ждем таких же ответов от героев. И у нас нет «не наших героев», нет предубеждений, и мы против клише.

Мы намеренно отказались от артемов быстровых и не будем прятаться за псевдонимами. У каждой публикации есть автор, которому вы сможете посмотреть в лицо и туда же высказать все, что думаете о его материале (естественно, аргументированно). Быть абсолютно несогласными с нами не возбраняется. Мы сами в редакции часто спорим друг с другом. Но последнее слово всегда остается за ответственным за раздел. У нас все со своим бэкграундом, позицией, принципами в профессии и взглядами на жизнь.

Когда в редакции предложили каждому написать свой манифест, я прониклась этой идеей. Сразу вспомнились Белинский, Добролюбов, Чернышевский, Белый, Блок, Иванов, Гумилев… Всплыло слово «публицистика». И повеяло той самой нашей наивной аналоговостью, которой теперь уже просто нет. На журфаке мы изучали кодекс профессиональной этики журналиста. Сейчас это понятие кажется атавизмом. Но пусть наши манифесты станут этическим кодексом 2.0.

На втором курсе я прочитала «Поколение П» Пелевина и отчаянно не хотела верить в то, что в журналистике все друг у друга крадут идеи. У меня с тех пор аллергия на «Давайте сделаем как у…» А мы-то тогда зачем, если они уже есть? Поэтому SRSLY – это про дерзкие идеи, честные тексты и – куда ж без них – красивые картинки.

Читайте также
Кино — 17:08, 1 декабря 2020
Русские в Таллине на фестивале «Темные ночи». Рецензия на «Вмешательство» Ксении Зуевой
Герои — 1 декабря, 17:08
По колено в мемах. Интервью с Максом +100500
Новости, Новости — 1 декабря, 15:39
У SQWOZ BAB вышел альбом рингтонов. Подписчики сами решат, какой отрывок превратить в полноценный трек
Новости, Новости — 1 декабря, 14:11
Вакуумные банки на лице и умывание килькой: Роман Каграманов и Стас просто класс в Comment Out
Новости, Новости — 1 декабря, 13:47
У Карины Кросс вышел трек «Поколение». На него сняли первый музыкальный клип в тиктоке
Новости, Новости — 1 декабря, 11:00
Лолита записала кавер на Cadillac, да еще и с хором на бэк-вокале
Популярная темаПопулярно
Новости, Новости — 1 декабря, 09:58
Ру снова грустит и тоскует по Джулс в трейлере бонусного эпизода «Эйфории»
Новости, Новости — 30 ноября, 15:13
Картину Бэнкси продали за 125 тысяч фунтов стерлингов. На ней — герои «Криминального чтива» с бананами вместо пушек
Герои — 30 ноября, 13:45
Тикток для всех. Интервью с бабой Галей, которая стала тиктокершей в 70 лет
Новости — 30 ноября, 22:25
Обучение как открытие себя. Почему стоит заниматься саморазвитием
Бизнес — 30 ноября, 17:26
Как стать российским Уорреном Баффетом: объясняем на пальцах и голливудских фильмах про биржу
Новости — 3 ноября, 15:43
Профессия — дизайнер. В чем ее плюсы, какие есть направления и где поучиться
Новости, Новости — 30 ноября, 13:35
MIA BOYKA и SQWOZ BAB поменялись хитами. Они перепели «Пикачу» и «Ауф»
Новости, Новости — 30 ноября, 12:36
Посмотрите трейлер новогоднего эпизода «Доктора Кто». Он выйдет 1 января
Музыка — 30 ноября, 10:28
Новое в музыке за неделю: Майли Сайрус, Шарлот, Feduk, «Каста»
Бизнес — 29 ноября, 23:45
2020 год и рекламные интеграции у блогеров. Что изменилось?
Кино — 29 ноября, 20:18
Сериалы недели: «Доктор Преображенский», «Бортпроводница», «Родком», «Спасенные звонком», «Что случилось в Рождество?», «Черный нарцисс»
Новости, Новости — 29 ноября, 18:24
В 89% случаев люди берут телефон в руки без повода. Это доказали ученые
Новости, Новости — 29 ноября, 18:00
По аудиозаписи со Стэном Ли сняли мультфильм
Новости, Новости — 29 ноября, 13:09
У ManuKian Twins дебютный трек BBy Go
Кино — 28 ноября, 23:39
Дэвид Финчер против американской мечты. Рецензия на фильм «Манк»
Кино — 28 ноября, 18:55
Кино недели: «Страна грез», «Фассбиндер»
Все звёзды и инфлюенсеры
Новости, Новости — 28 ноября, 17:23
Послушайте рождественский альбом Sabrina Claudio — Christmas Blues
Новости, Новости — 28 ноября, 14:45
Появилось приложение Neatsy. Оно автоматически определяет размер обуви
Новости, Новости — 28 ноября, 12:49
У Balenciaga новый дроп. Без кошек и собак не обошлось
Новости, Новости — 28 ноября, 11:07
Джаз, поп и французский шансон в одном флаконе: премьера альбома Yet Another Kito Jempere Album
Образ жизни — 28 ноября, 09:23
Любимец публики. Обзор PlayStation 5
Образ жизни — 27 ноября, 21:15
10 видео, которые нужно посмотреть на ютьюбе: Майли Сайрус, Джон Малэйни и Россия-матушка
Новости, Новости — 27 ноября, 19:05
Андрей Звягинцев в подкасте оператора «Побега из Шоушенка». Собрали самое интересное из этого разговора
Музыка — 27 ноября, 14:58
Десять номинантов на Grammy 2021, за которых стоит болеть несмотря ни на что. Выбор Бориса Барабанова
Новости, Новости — 27 ноября, 14:52
Алена Швец оценила песни тиктокеров в шоу «Петя любит выпить». Ей не понравилось
Доктор Преображенский
(1 сезон)
Город на холме
(2 сезон)
Эмили в Париже
(2 сезон)
8
Ход королевы
(1 сезон)
Псих
(1 сезон)
Дом с прислугой
(2 сезон)
6
Отыграть назад
(1 сезон)
Ведьмак
(2 сезон)