Расскажи о своем бэкграунде.
Сначала я работала в банке, а потом начался абсолютно андеграундный рок-н-ролл и бесконечные фестивали: я была директором молодых рок-групп и устраивала дома квартирники, семь лет трудилась менеджером главной сцены на «Нашествии» и «Усадьбе Jazz». Затем вдруг попала в агентство, которое занимается крутыми иностранными привозами. Там букировала западных артистов и гастролировала вместе с ними, была в числе прочего представителем Boney M. на территории России и СНГ.
Потом я подумала, что в моем шоу-бизнесе слишком много бизнеса, и в 2013 году стала директором рэп-исполнителя Ассаи, продюсировала тур альбома «Задеть за мертвое». Но я, видимо, на себя слишком много взвалила — перегорела, ушла и начала делать свои кастомизированные экспириенсы.
Как работа с Ассаи могла навести на такую идею?
Она помогла понять, что я больше не могу работать круглосуточно с артистами. Больше никакого рок-н-ролла! Я уволилась отовсюду и ушла в никуда, совсем не понимая, чем мне заниматься. Первый месяц отсыпалась, потом стала искать себя, попробовала все возможные виды курсов, но ни к чему не пришла. Решила улететь отдыхать на две недели без телефона — верила, что в этом информационном вакууме ко мне обязательно придет великая идея. Я классно отдохнула, но идея не пришла. Возвращаясь в Москву, составила список областей, где теоретически я могла бы работать. Была уверена, что есть такое агентство, которое организует мне тест-драйв каждой из этих профессий. Стала гуглить и удивилась, что никто этого не делает. Ни в России, ни в Европе. Я подумала: хм, можно же сделать самой такое агентство, дающее возможность побыть в чужой шкуре.
И ты нашла благодарную аудиторию в среде российских бизнесменов?
Да, но у меня все получилось не так, как я планировала. Изначально идея была очень романтичная: помогать находить свое предназначение. И вот мой первый заказ: два друга не знают, что подарить третьему, у которого уже все есть. И они мне заказали день из жизни продавца в секс-шопе. Я сначала думала отказаться, потому что если человеку не понравится, то все, можно сразу закрывать агентство — тема достаточно рискованная. Но мы все-таки это сделали, и получилось очень классно. Они говорили, что, скорее всего, друг откажется, но он сыграл по полной программе — включился кураж продажника. Мы подговорили его близких друзей, личную помощницу и даже дочку прийти в разное время и сделать вид, что с ним не знакомы, погонять его по всему магазину. Он начал сочинять невероятные истории, все ржали — был очень эмоционально запоминающийся экспириенс. А потом пошли запросы от других клиентов. Многие стремятся исполнить мечту детства, закрывают гештальты.
Фиксировались такие экспириенсы на видео?
Что-то мы снимали чисто для домашнего архива, потому что такие люди избегают публичности. Что-то есть у нас на ютьюбе. Опять же, перед камерой не все себя комфортно чувствуют, особенно когда попадают в совершенно новый для них контекст.
По сути, это выход из зоны комфорта?
Абсолютно. Мы даже пробовали сделать реалити-шоу, если честно, но это совсем другие задачи: либо ты делаешь шоу, либо помогаешь пережить эмоциональный опыт.
В какое время у тебя получалось продавать эту услугу в России? И что подтолкнуло к отъезду?
С 2014-го по 2019-й. Мне довольно комфортно жилось, я много путешествовала, брала сторонние проекты с артистами. В апреле 2019 года мне пришла идея «облегчить себе жизнь»: выставить простые профессии в меню на сайте и автоматизировать процессы...
А где сайт, там и приложение.
Я думала — пусть они сами там переписываются, я буду брать маленькую комиссию, но уже не стану вовлекаться. А получилось совсем наоборот. Я обратилась к своему другу-айтишнику, он сказал: «Ок, но вообще-то, это называется стартап, и его удобно было бы реализовать через приложение». Я поняла, что этот проект может быть масштабирован глобально. Мои друзья-бизнесмены мне сразу сказали, что в России подобным проектам делать нечего: нет рынка и инфраструктуры. Для такого продукта есть только три пути: либо Сингапур и азиатский рынок, либо Дубай и Европа, либо Калифорния и американский рынок. Я решила начать с Калифорнии и взяла билет в один конец без понятия, что будет дальше. Оказалось, быть стартапером — это совершенно другие правила игры, у меня полное ощущение, что за время жизни здесь я получила еще одно высшее образование.
В чем специфика культуры калифорнийских стартаперов?
Это не сравнимо с тем, что мы знаем о классическом бизнесе, где основная задача — подешевле купить и подороже продать. Здесь идея совсем в другом: ты можешь десятилетиями не выходить в кассовый плюс. Когда я это узнала, была в шоке: все эти миллиардные компании до сих пор убыточны, и это нормально. Я старалась понять, как все работает, на что смотрят инвесторы, в чем здесь задача.
В чем фишка, как это работает?
Основной смысл — в росте. Пока компания растет и обороты увеличиваются даже без прибыли, повышается ее стоимость на рынке. Соответственно — тем больше зарплаты у тех, кто там работает, и так становятся миллиардерами. Например, Google стоит гораздо больше, чем 152 американские авиакомпании, которые обеспечивают все авиаперевозки.
А Google тоже убыточная?
У них же очень много разных абсолютно убыточных продуктов, но есть какие-то суперприбыльные. За счет диверсификации у них в целом все хорошо, а в пандемию стало гораздо лучше, насколько мне известно.
Часто стартаперы имеют целью не запустить свой стартап, а продать до запуска?
Серийный стартапер стремится не запустить, а очень грамотно продать свою идею. Когда я приехала в США, имея лишь презентацию в Power Point и не имея продукта, я могла уже поднять 100—150 тысяч долларов. Но это были бы токсичные деньги, которые мне помешали бы в будущем. Моя цель — не хапануть и за год проесть эти деньги, а потом говорить «сорри, не получилось» — таких большинство. У меня все-таки есть миссия идти дальше, а для этого мне нужно привлечь первичные инвестиции на самых лучших для себя условиях. Чтобы получить инвестиции, у меня должен быть MVP — минимальный жизнеспособный продукт, в основе которого лежит доказанная бизнес-идея. Это совершенно другие деньги: рабочий продукт может привлечь миллионы, миллиарды долларов.
Как и кому ты доказывала бизнес-идею? На питчингах?
Я не питчилась в классическом смысле слова: я собрала вокруг себя потрясающий нетворк из инвесторов.
Каким образом ты его собрала?
Ходила по всем мероприятиям в Сан-Франциско, Пало-Альто как на работу: знакомилась, общалась. Я запланировала в марте запуститься, а летом ходить по инвесторам, поэтому дала себе пару месяцев, чтобы изучить рынок и обзавестись базой наставников. Инвесторы вокруг меня говорили: «О, класс, будут цифры — приходи!» Потом случилась пандемия, все пошло не так, офлайн-эспириенсы запретили, но я решила все равно остаться здесь. Поняла, что на масс-маркет не выйду еще долго, значит, нам надо меняться. В стартапах это частое явление, называется pivot. Потом стало очевидно, что пандемия — это надолго, и мы решили сделать продукт чуть ближе к тому, чем я занималась в Москве, но с уклоном в психологический туризм, тоже с достаточно большим чеком. Я выбираю сейчас лидеров разных ниш: если это, например, шеф-повар, то совершенно легендарный. Таким образом собралось достаточно много интересных людей и потенциальных клиентов.
Это, получается, опять бутиковая история?
Да, бутиковая история на американском рынке. Для моих американских инвесторов мои успехи в России ничего не значат, здесь все — с нуля. Но я, опять же, готовлю базу, чтобы в будущем сделать продукт глобальным.
Потенциальные американские клиенты готовы пожить в роли бомжа?
Это самый популярный запрос. Бомжей на самом деле много, это отдельная планета. Я нашла одного в Сан-Франциско и спросила, не против ли он, если я с ним проведу день. Он не понял, что мне от него нужно, но сказал: «Ладно, приходи в 10 утра». И я с ним целый день сидела на бетоне: слушала его истории, обуславливалась его контекстом — это абсолютно безумный опыт. Было ощущение, что я невидимка, как будто психологически телепортировалась в другую вселенную. Я задавала ему вопросы: почему он не пользуется помощью государства, что такое любовь, чего он боится, что такое свобода, и он давал совершенно нетривиальные ответы. Это удивительно. Я с ним плакала и смеялась.
Почему, кстати, он не пользуется помощью государства?
Потому что считает, что это тюрьма.
Если богатый клиент захочет стать бомжом, он готов пойти в ночлежку или предпочтет уличную жизнь?
Зависит от того, кто насколько готов играть. Я уже изучила рынок бомжей: тут есть такая программа стоимостью 30 000 $, идея которой в том, что человек месяц занимается с коучами и психологами, чтобы потом на неделю отправиться жить на улицу. То есть они там ночуют без денег, без документов, без телефонов — переживают сильный стресс, перезагрузку. Я предлагаю не такое глубокое погружение — все-таки у меня больше про туризм, а не про эмиграцию. С Джоном — так звали того бомжа, с которым мне довелось провести много времени — я не ночевала: посидела до восьми вечера, замерзла и потом вернулась в свою теплую постель.
Какие еще социальные или профессиональные роли популярны, помимо бомжей?
Очень большой запрос на фермеров и виноделов, потому что специалистам, достигшим успеха в IT-сфере, хочется совершенно другого, суперприземленного. И многие после успешных экзитов открывают свою маленькую фермочку и живут счастливо. Сейчас я ушла больше в психологию, есть даже клиент с запросом поработать в психиатрической клинике с людьми, у которых настоящие проблемы.
Богатые и успешные хотят таким образом компенсировать свою привилегированность?
Тема толерантности и эмпатии здесь — не пустые слова. Многие хотят растянуть свою нейропластичность, попробовать что-то совсем противоположное. Кому-то просто не хватает вдохновения. У меня сейчас спрашивают о возможности побыть в роли музыкантов, актеров, кинорежиссеров. Когда ты пашешь и не хватает креатива, драйва, то можешь стать тенью творческого человека, изучить, как он живет и думает. Это не мастер-класс и не экскурсия, задача — чтобы творческий человек поделился своим мировосприятием. Еще мы сейчас делаем погружение в социальную роль трансгендерных людей, это вообще отдельная тема.
А секс-работником кто-нибудь хочет быть?
Здесь это, насколько я знаю, запрещено, хотя если клиент захочет — сделаем. Но на сайте в приложении в свободном доступе этого не будет.
Клиента можно отвезти в Неваду.
Да, можно. Мы планируем сейчас сделать из клиента стриптизера в Лас-Вегасе — тоже интересный опыт выхода из зоны комфорта.
Каков статус готовности вашего стартапа?
У нас все готово технически и документально, я сейчас просто жду, когда скажут: все, пандемия закончилась, можно спокойно встречаться офлайн. Тогда смогу стартовать, взять деньги и запускать рекламу. За этот год пандемии я провела очень глубокое маркетинговое исследование, лучше узнала свою целевую аудиторию, обзавелась необходимыми связями.
Уже сформирована команда?
Команда сформирована, в основном она находится в России. У меня есть ребята, которые сделали брендинг и продакт-дизайн, есть технический лидер, тоже в Москве. Здесь, кстати, русские разработчики — знак качества. Во всех местных технологических компаниях они работают гораздо эффективнее, чем американцы или индийцы. Когда я говорю инвесторам, что у меня в команде разработчики из России, для них это конкурентное преимущество. А местные члены команды помогают мне находить людей и писать тексты.
Локдауны губительно сказались на калифорнийских бизнесах?
Да. Например, до пандемии я договаривалась с кондитерскими, которые делают чизкейки, а когда с ними созвонилась вновь, они уже обанкротились. Таких бизнесов очень много.
Государство не смогло удержать бизнесы от гибели?
Нет. Самые сильные выстояли — их принципиально поддерживали местные комьюнити, для которых сохранение локальных бизнесов — миссия. Это не пустой звук, здесь немного по-другому люди думают.
Как ты решала жилищный вопрос?
С рюкзачком 3,5 кг я сменила за год 57 мест жительства. Никогда не могла представить, что моя жизнь будет такой, как сейчас. Морально я не была готова: здесь потребовались совершенно другие ресурсы для выживания. Я жила в доме престарелых, в студенческом католическом общежитии (мужском), в лодках, в спа-салоне, который работает 24 часа, — там поспать дешевле, чем в хостеле. Об этом опыте можно фильм снимать. Постоянное жилье у меня появилось в декабре прошлого года — я раньше не понимала, как это важно. Зато у меня получилось качественно влиться в культуру, появилось огромное количество знакомых.
Какие у тебя выработались новые черты характера и навыки за этот период жизни?
Безумная адаптивность и при этом непривязанность. У меня жизнь и раньше была нескучная, но когда пробуешь все в первый раз, тебя это очень раскачивает, расширяются границы восприятия. Я жила 15 лет одна, эгоистично — у меня своя шикарная квартира в Москве. А здесь научилась адаптироваться под быт других людей и узнала себя с совсем другой точки зрения. Ты ни к чему не привязан и одновременно связан со всем — я хорошо понимаю такие буддийские истины, они перешли в реальный опыт, теперь это не просто теория. Я обнаружила в себе быструю обучаемость бизнес-теориям, прониклась местной культурой стартапов. Я знаю почти всех ребят, которые снимались в фильме Дудя «Кремниевая долина»...
Фильм объективно показывает эту индустрию?
Здесь многие ругают фильм за то, что показали только одну ее сторону, но все рассказанное — абсолютнейшая правда.
Еще многих взбесило, что он снял только чуваков, ни одной девушки.
На самом деле женщины там есть, но объективно их истории не настолько яркие, как у этих парней.
Остается только пожелать, чтобы твоя история стала более яркой.
Я по-прежнему верю в свою идею, несмотря на то, что меня мир поставил на паузу на целый год.
Фото: Айфуша Калина
Стиль: Алиса Пау
Макияж: Азия Парк
Прическа: Яна Сар
