Обзоры, Образ жизни — 1 марта, 14:10

Литературные критики делятся любимыми сексуальными сценами

Текст:
Даша Скачкова,
редакторка, SMM

Скатиться в пошлость во время описания сцены секса — задача настолько легкая, что для этого существует даже отдельная писательская премия под названием Bad Sex Award. В 2019 году, например, плохого секса в книгах было так много, что лауреатами стали сразу два человека: британец Джон Харви и француз Дидье Декуэн. Вот вам маленький отрывок из текста последнего: 

«Кацуро застонал, когда под материалом его кимоно сформировалась выпуклость — выпуклость, которую Миюки схватила, разминала, массировала, сжимала и раздавливала. После ласок член и яички Кацуро превратились в единый холм, раскинувшийся под ее ладонью. Миюки чувствовала, будто она манипулирует маленькой обезьянкой, свернувшей свои лапки».

Ну, вы сами все поняли. Чтобы не до конца разочаровать вас в литературе, мы попросили критиков и блогеров поделиться своими любимыми эротическими сценами. Наслаждайтесь.

Галина Юзефович, литературный критик 


Отрывок из книги «Песнь Ахилла» Мадлен Миллер

«Лето, один из первых погожих дней. Мы пообедали и лежим у моря, привалившись к выброшенной на берег коряге. Солнце в зените, воздух горяч. Лежащий подле меня Ахилл переворачивается, задевает мою ногу своей. Она прохладная, в розовых ссадинах от песка, кожа нежная, после зимы, проведенной во дворце. Он что-то напевает себе под нос, отрывок песни, которую сегодня исполнял.

Я поворачиваю к нему голову. Лицо у него гладкое, без пятен и прыщей, от которых уже страдают остальные мальчишки. Его черты нарисованы твердой рукой — без искажений и неровностей, без преувеличений — все точно, все вырезано острейшим ножом. Однако в облике его нет никакой остроты.

Он оборачивается, замечает, что я гляжу на него. 

— Ты чего? — спрашивает он.
— Ничего.

Я чувствую его запах. Ахилл пахнет маслами, которыми он умащивает ноги, сандаловым и гранатовым, солью чистого пота, гиацинтами, по которым мы шли сюда, — их аромат прилип к нашим ногам. А под всем этим — его собственный запах, и с этим запахом я засыпаю, и это он будит меня утром. Описать его невозможно. Сладкий, но не совсем. Сильный, но не слишком. Какой-то миндальный — впрочем, и это неточно. Иногда, после наших с ним занятий борьбой, и моя кожа пахнет так же.

Он опирается на руку. Мускулы круглятся на ней, с каждым его движением то появляются, то пропадают. Его взгляд — зеленая глубь.

Я не могу понять, отчего так учащенно бьется мое сердце. Он глядел на меня тысячи, тысячи раз, но теперь в его глазах я вижу что-то иное, незнакомое мне прежде напряжение. Во рту у меня пересохло, и я громко сглатываю.

Он смотрит на меня. И кажется, чего-то ждет.

Я подаюсь к нему — самую, самую малость. Но это все равно что прыгнуть с водопада. До этого я и сам не знал, как поступлю. Я наклоняюсь, и наши губы неуклюже сталкиваются. Они словно толстые тельца пчел, мягкие, округлые, одурманенные пыльцой. Я вкушаю от его рта — он горяч и сладок от меда, что мы ели после обеда. По животу пробегает дрожь, под кожей разливается теплая капля наслаждения. Еще.


Сила моего желания, скорость, с какой оно расцветает во мне, пугает меня — я вздрагиваю, отстраняюсь. У меня есть миг, всего один миг на то, чтоб увидеть его лицо в полуденном свете — губы чуть приоткрыты, еще удерживают остатки поцелуя. Глаза широко распахнуты от удивления.

Мне очень страшно. Что я наделал? Но попросить прощения я не успеваю. Он встает, отступает. Лицо у него становится непроницаемым, далеким и непостижимым, и все объяснения застывают у меня на языке. Он отворачивается и убегает — самый быстроногий юноша на всем белом свете, — мчится по берегу, скрывается из виду.

Его отсутствие холодит мой бок. Кожа будто вот-вот лопнет, и я чувствую, что лицо у меня красное и нагое, как ожог.

"О боги, — думаю я, — только бы он меня не возненавидел".

Но не стоило мне взывать к богам». 


Егор Апполонов, журналист, автор телеграм-канала «Хемингуэй позвонит»


Отрывок из книги «Тихие дни в Клиши» Генри Миллера 

«В номере было уютно, как в гнездышке. Я подождал, пока принесут мыло и полотенца, выдал горничной чаевые и запер дверь на ключ. Она сняла шляпу и меховой жакет и остановилась у окна, готовясь заключить меня в объятия. Что за дивное создание, источающее тепло и негу, точно дерево в цвету! Казалось, стоит чуть прикоснуться к ней, и из нее тут же выпадут семена. Пару секунд спустя мы начали раздеваться. Я присел на край кровати расшнуровать ботинки. Она стоя стягивала с себя одну вещь за другой. Когда я поднял глаза, она стояла в одних чулках. Стояла, не двигаясь, давая мне возможность разглядеть себя во всех деталях. Я встал и снова обнял ее, с наслаждением проводя руками по мягким складкам ее плоти. Она вынырнула из моих рук и, слегка отодвинувшись, с оттенком робости спросила, не слишком ли я разочарован.

— Разочарован? — повторил я, не веря своим ушам. — Что ты хочешь сказать?

— Я не чересчур толста? — спросила она, опустив глаза и стыдливо воззрившись на свой пупок.

— Чересчур толста? Что за чушь, ты бесподобна. Ты вся как из Ренуара. Она покраснела.

— Откуда-откуда? — переспросила она неуверенно, похоже, впервые в жизни слыша это имя. — Ты меня разыгрываешь?

— Ладно, оставим это. Иди сюда, дай мне погладить твою шерстку.

— Подожди, сначала мне надо подмыться. — И, присев над биде, добавила: — А ты ложись. Ты ведь уже готов, не так ли?

Я быстро разделся, из вежливости вымыл свой член и нырнул в простыни. Биде стояло совсем рядом с кроватью. Покончив с омовением, она принялась вытираться тонким, стареньким полотенцем. Перегнувшись, я сгреб в горсть копну взъерошенных, еще чуть влажных волос, за которыми пряталось ее лоно. Она втолкнула меня обратно и, наклонив голову, на лету поймала мой член своим красным горячим ртом. Желая разогреть ее, я просунул палец в ее влагалище. Затем, водрузив ее на себя, дал волю главному предмету своей гордости. У нее было одно из тех влагалищ, что облегают как перчатка. 


Понуждаемый энергичными сокращениями ее мышц, скоро я задышал как паровоз. При этом она не переставала лизать мою шею, подмышки, мочки ушей. Обеими руками я то приподнимал, то опускал ее, помогая безостановочному движению ее таза. Наконец, издав подавленный стон, она обрушилась на меня всем корпусом; тогда я опрокинул ее на спину, закинул ее ноги себе на плечи и вторгся в ее лоно как одержимый. Мое мужское естество исторгало из себя жидкость как из шланга; я думал, этому не будет конца. В завершение всего, вытащив его наружу, я убедился, что пребываю в состоянии еще большей эрекции, чем вначале.

— Cа c'est quelque chose, — сказала она, зажав в пальцах и оценивающе щупая мой член. — Ты умеешь это делать, не так ли?

Мы встали, подмылись и забрались обратно в постель. Опершись на локоть, я провел другой рукой вверх и вниз по ее телу. Когда она в полном изнеможении, широко раскинув ноги, повернулась на спину, глаза ее поблескивали как тлеющие угли, а от каждой клеточки кожи отскакивали искорки. На протяжении бесконечно долгого времени мы не произнесли ни слова. Чиркнув спичкой, я закурил сигарету, вложил ей в рот и откинулся на спину, удовлетворенно уставившись в потолок.

— Мы еще увидимся? — решился я нарушить молчание.

— Это от тебя будет зависеть, — отозвалась она, делая глубокую затяжку. Перевернувшись отложить сигарету, а затем придвинувшись ко мне вплотную и пристально глядя мне в глаза, она вновь заговорила — с улыбкой, но серьезным тоном — своим низким, грудным голосом:

— Слушай, мне надо поговорить с тобой о важном деле. Хочу попросить тебя о большом одолжении… У меня неприятности, крупные неприятности. Ты бы согласился помочь мне, если я попрошу?

— Само собой, — отозвался я, — но как?

— Деньгами, — ответила она тихо и просто. — Мне нужны деньги… Много. И дозарезу. Не хочу рассказывать на что. Ты уж поверь мне на слово, хорошо?

Я протянул руку и взял со стула свои брюки. Извлек из них бумажные купюры и всю мелочь, какая была в карманах, и вложил ей в ладонь.

— Вот все, что у меня есть, — сказал я. — Это все, что я могу для тебя сделать.

Не глядя она положила деньги на ночной столик и, наклонившись, поцеловала меня в лоб. — Ты гигант, — сказала она».  


Анонимный автор телеграм-канала о сексе в литературе «Твердый как скала»


Отрывок из книги «Слепой убийца» Маргарет Этвуд

«И здесь ты живешь? — спрашивает она. И крутит перчатки в руках, будто они промокли, и она их выжимает. 

Временно обитаю, отвечает он. Это другое.

Дом стоит в ряду других таких же домов из красного кирпича, потемневших от грязи, узких и высоких, с островерхими крышами. Перед домом пыльный газон, жухлый бурьян вдоль дорожки. Валяется рваный бумажный пакет.

Четыре ступеньки на крыльцо. В окне первого этажа колышутся кружевные занавески.

В двери она оборачивается. Не волнуйся, говорит он, никто не смотрит. Все равно здесь живет мой друг. А я сегодня прилетел – завтра улетел.

У тебя много друзей, говорит она.

Отнюдь, возражает он. Если гнили нет, много не нужно.

В вестибюле – латунные крюки для одежды, на полу линолеум в желто-коричневую клетку, на матовом стекле внутренней двери узор из цапель или журавлей. Длинноногие птицы среди камышей и лилий изгибают грациозные змеевидные шеи, – остались со времен газового света. Дверь открыта вторым ключом, они входят в сумрачную прихожую; там он щелкает выключателем. Наверху – конструкция из трёх стеклянных розовых бутонов, из трёх лампочек двух нет.

Не смотри с таким ужасом, дорогая, говорит он. Ничего к тебе не пристанет. Только ничего не трогай.

Да нет, может пристать, усмехается она. Тебя-то мне придется трогать. Ты пристанешь.


Он закрывает стеклянную дверь. Слева ещё одна, покрытая темным лаком; женщине кажется, что изнутри прильнуло любопытное ухо, лёгкий скрип – словно кто-то переминается с ноги на ногу. Какая-нибудь злобная старая карга – у кого ещё могут быть кружевные занавески? Наверх ведет длинная разбитая лестница: гвоздями прибит ковёр, редкозубые перила. Обои притворяются шпалерами – переплетенные лозы и розочки – когда-то розовые, а теперь цвета чая с молоком. Он осторожно обнимает её, легко касается губами её шеи, горла, но в губы не целует. Её бьет дрожь.

Я легко смываюсь, шепчет он. Придешь домой – просто прими душ.

Не говори так, отвечает она тоже шепотом. Ты смеешься. Никогда не веришь, что я серьёзно.

Достаточно серьёзно, говорит он. Она обнимает его за талию, и они поднимаются по лестнице – чуть неуклюже, чуть тяжеловато: их тянут вниз тела. На полпути – круглое цветное окно: лиловые виноградные гроздья на небесной сини, умопомрачительно красные цветы – свет отбрасывает цветные блики на лица. На площадке второго этажа он вновь её целует, теперь жестче; юбка скользит вверх по её шелковистым ногам до конца чулок, его пальцы нащупывают резиновые пуговки, он прижимает её к стене. Она всегда носит пояс; снимать его – как свежевать тюленя.

Шляпка падает, её руки обхватывают его шею, голова откидывается, тело выгибается, словно кто-то тянет её за волосы. А волосы, освободившись от заколок, падают на плечи; он гладит эту светлую длинную волну, она будто пламя, мерцающий огонек перевернутой белой свечи. Но пламя не горит вниз.

Комната на третьем этаже – наверное, раньше в ней жила прислуга. Они входят, и он тут же закрывает дверь на цепочку. Комната маленькая, тесная и сумрачная; единственное окно чуть приоткрыто; жалюзи почти совсем опущены, тюль закреплен по бокам. Полуденное солнце бьется в жалюзи, окрашивает их золотом. Пахнет гнилью и ещё мылом: в углу – маленькая треугольная раковина, над ней пятнистое зеркало; под раковину втиснута пишущая машинка в черном жестком футляре. В оловянном стаканчике – его зубная щетка, не новая. Слишком личное. Она отводит глаза. Темный лакированный письменный стол прожжен сигаретами и покрыт кругляшами от мокрых стаканов; но в основном комнату занимает кровать – латунная, старомодная, стародевическая кровать, вся белая, кроме набалдашников. Наверняка, скрипит. Эта мысль вгоняет в краску.

Она понимает, что он пытался привести постель в порядок – сменил простыни или хотя бы наволочку, расправил желто-зеленое шинилевое покрывало. Лучше бы он этого не делал: её сердце сжимается от жалости, будто голодный крестьянин предложил ей последний кусок хлеба. А жалости она сейчас чувствовать не хочет. Не хочет видеть, что он уязвим. Это лишь ей позволено. Она кладет сумочку и перчатки на стол. Ей вдруг кажется, будто она пришла в гости. Получается абсурд.

Прости, дворецкого нет. Хочешь выпить? Есть дешевое виски.

Да, если можно, говорит она. Бутылка стоит в верхнем ящике стола. Он достает бутылку, два стакана, наливает. Скажи когда.

Когда, спасибо.

Льда нет, но есть вода.

Сойдет, отвечает она. Прислонясь к столу, залпом выпивает виски, закашливается, улыбается ему.

Все, как ты любишь, – быстро, сильно и на подъеме, говорит он. Садится на кровать со стаканом в руке. За любовь к этому. Он поднимает стакан. Без улыбки.

Ты сегодня необычайно груб.

Самозащита, говорит он.

Ты знаешь, что я люблю не это. Я люблю тебя. И понимаю разницу.

До какой-то степени. Или думаешь, что понимаешь. Спасаешь лицо.

Скажи, почему я сейчас не ухожу?

Он усмехается. Иди ко мне.

Он не говорит, что любит её, хотя знает, что она этого ждет. Быть может, это его обезоружит, как признание вины.

Сначала сниму чулки. Они рвутся от одного твоего взгляда.

Как и ты, отвечает он. Оставь их. Иди же сюда.

Солнце сдвинулось; слева под жалюзи остался лишь светлый клин. За окнами громыхает и позвякивает трамвай. Трамваи, наверное, постоянно тут ходят. Откуда же тишина? 

Тишина и его дыхание, их дыхание, мучительно затаенное, чтобы не шуметь. Точнее, не слишком шуметь. Почему наслаждение звучит, точно боль? Будто кого-то ранили. Он рукой зажимает ей рот».


Сергей Сдобнов, литературный критик, куратор программы Pioner Talks


* * *

кто я такой чтобы лежать на этой кровати

и целовать твои запястья?

завтра найдётся кто-нибудь повороватей

но и понесчастней

господи, пусти меня по́ миру голым

уже получил свою награду

уже допущен языком горлом

к горному винограду

когда глаза сливались с другими глазами не считаясь слезами

не вникая

кому принадлежит какая

* * *

На светлых пластинах небес

Проявляется тьма,

Внедряется бес

В богомольные наши дома.

и родной и родная приходят рыдая и делится клетка грудная

Неба багровый разрез, –

Замечаешь, кума:

Время проходит вразрез

С направленьем ума.

и родной и родная приходят рыдая и делится клетка грудная


Сергей Лебеденко, журналист, автор телеграм-канала «Книги жарь»

Спросите любого писателя, он вам скажет, что с читателем сложнее всего сделать две вещи: напугать и возбудить. Сцены секса писать особенно сложно, потому что если для испуга достаточно создать нужную атмосферу (в темноте у вас от любого шороха за стеной побегут мурашки по коже), то описывать секс значит идти по тонкому лезвию бритвы. Ведь вам нужно одновременно не свалиться в пошлость (как показывает история Bad Sex Award, с англоязычными авторами это происходит регулярно) и создать чувственную картину, которая заставила бы читателя проникнуться эротическим напряжением момента. Можно описывать секс иносказательно — но тогда возникает странное ощущение, будто автор на протяжении всего текста был с вами прямолинеен, а тут вдруг ударился в лирику.

Мне кажется, в этом отрывке Саган удалось соблюсти тот самый баланс стилевой красоты эпизода и чувственности; метафоричности и индивидуального восприятия. Хвоя, камни, прикосновения, пульсирующая кровь: все это живо и честно, видна рука мастера. Тем удивительнее, что «Здравствуй, грусть!» — дебютный роман Саган, он вышел, когда ей едва исполнилось девятнадцать. Но, как известно, в юности переживания любви и смерти ощущаются особенно остро.

Отрывок из книги «Здравствуй, грусть» Франсуазы Саган


«В шесть часов, возвращаясь из плавания к островам, Сирил втаскивал лодку на песчаный берег. Мы шли к дому через сосновую рощу и, чтобы согреться, затевали веселую возню, бегали взапуски. Он всегда нагонял меня неподалеку от дома, с победным кличем бросался на меня, валил на усыпанную хвойными иглами землю, скручивал руки и целовал. Я и сейчас еще помню вкус этих задыхающихся, бесплодных поцелуев и как стучало сердце Сирила у моего сердца в унисон с волной, плещущей о песок... Раз, два, три, четыре — стучало сердце, и на песке тихо плескалось море-раз, два, три... Раз — он начинал дышать ровнее, поцелуи становились уверенней, настойчивей, я больше не слышала плеска моря, и в ушах отдавались только быстрые, непрерывные толчки моей собственной крови».


Максим Мамлыга, журналист, литературный критик


Отрывок из «Посвящений к М.Б.» Иосифа Бродского

***

Я был только тем, чего

ты касалась ладонью,

над чем в глухую, воронью

ночь склоняла чело.


Я был лишь тем, что ты

там, снизу, различала:

смутный облик сначала,

много позже — черты.


Даша Скачкова
редакторка, SMM

Даже боюсь представить, что привело вас на эту страницу, но раз уж вы здесь...

Я Даша, мне 23. В SRSLY я редакторка и ещё отвечаю за смм.

У меня нет отдельной рубрики, я вольный художник, которому милее всего литература, искусство и секс.

Но превыше всего стоит личная история: сообщите мне на почту (d.skachkova@srsly.ru), если хотите поделиться своей, вместе придумаем материал.

Если заметили ошибку в тексте — дайте мне знать и напишите, если вы сноб и ханжа — не пишите.

Читайте также
Герои — 23:24, 31 октября 2020
О свободе, современном искусстве и жизни в Америке. Интервью с художником и креатором Оскаром Ренкелем
Герои — 31 октября, 23:24
Та самая «училка» из тиктока. Интервью с Точно Алисой
Новости, Новости — 31 октября, 17:42
Умер актер Шон Коннери, сыгравший Джеймса Бонда в семи фильмах
Новости, Новости — 31 октября, 16:00
У Никиты Мимимижки спросили, как стать популярным в тиктоке. Оказалось, это не очень сложно
Новости, Новости — 31 октября, 11:49
Два парня из Ростова-на-Дону открыли сервис аренды нужных вещей. Там есть все: от настолок до парогенераторов
Новости, Новости — 31 октября, 10:45
Netflix и Бруклинский музей открыли виртуальную выставку с костюмами из сериалов «Корона» и «Ход королевы»
Популярная темаПопулярно
Новости, Новости — 31 октября, 01:08
Единороги и волки теперь на Первом. Как Милохин в гости к Урганту ходил
Образ жизни — 30 октября, 23:07
10 видео, которые нужно посмотреть на ютьюбе: Фиби Бриджерс, ведьмы-феминистки и сонный паралич
Новости, Музыка — 30 октября, 21:10
Трек SAINt JHN в ремиксе Иманбека набрал миллиард прослушиваний на Spotify
Образ жизни — 27 октября, 16:40
Это реальные истории. Очень смешные случаи, когда не повезло (но в итоге все хорошо закончилось)
Образ жизни — 27 октября, 10:00
Что такое digital-карта и как с ней экономить на подписках? Расскажет наш комикс
Образ жизни — 22 октября, 13:07
«Никаким, а в целом всем». Каким профессиям не нужно учиться в вузе, по версии зумеров и миллениалов
Бизнес — 30 октября, 18:24
Как Марк Цукерберг к успеху шел. Обзор SRSLY
Новости, Новости — 30 октября, 17:57
Дима Масленников снял новый многосерийный проект. Подписчики уверены, что он о перевале Дятлова
Кино — 30 октября, 17:08
Кино недели: «Папина дочка» и «Любовь без размера»
Популярная темаПопулярно
Новости, Новости — 30 октября, 15:41
Дина Саева опубликовала сниппет своего первого трека. Он называется «Я ищу тебя»
Новости, Новости — 30 октября, 12:51
Палаточная романтика в клипе The Hatters на песню «Я делаю шаг»
Новости, Новости — 30 октября, 11:02
У Насти Ивлеевой новый формат влогов. Теперь она будет ходить по заброшенному отелю
Новости, Новости — 29 октября, 23:29
Эль Фаннинг сняла короткометражку для Gucci. Там собака бегает за сумочкой Jackie 1961
Новости, Новости — 29 октября, 22:43
Даня Комков в «Балдежном подкасте»: о Hype Camp и тикток-хаусах
Кино — 29 октября, 22:14
Шахматы начинают и выигрывают. Борис Барабанов о сериале «Ход королевы», моде на древнюю игру и о том, что о ней снимали в XX и XXI веке
Новости, Новости — 29 октября, 21:45
Владелец Louis Vuitton все же купит Tiffany. Причем со скидкой
Все звёзды и инфлюенсеры
Кино — 29 октября, 16:07
Бликующий экран: новинки кино в Сети («Ребекка», «Борат 2», «Каджиллионер»)
Новости, Новости — 29 октября, 12:46
У Димы Масленникова новый трек «Ралли»
Новости, Новости — 29 октября, 10:44
Дэвид Боуи превращается в Зигги Стардаста в трейлере байопика Stardust
Новости, Новости — 29 октября, 09:44
Граймс создала «ИИ-колыбельную». С написанием музыки певице помогал сын X Æ A-XII
Музыка — 28 октября, 20:36
5 новых книг о музыке. Борис Барабанов о «Линиях шрамов» Энтони Кидиса, «Сердце из стекла» Дебби Харри и других
Новости, Новости — 28 октября, 18:24
Много любви и теплых летних тусовок в клипе Petit Biscuit — Burnin
Новости, Новости — 28 октября, 17:56
Могучие рейнджеры и имперские штурмовики в тиктоке. Кажется, они собираются провести танцевальный баттл
Образ жизни — 28 октября, 16:56
Главное в телеграме за неделю: премия «Редколлегия», «мам, ну не читай» и претензии к слову «редачить»
Новости, Новости — 28 октября, 15:49
У Вашей Маруси 5 млн подписчиков в тиктоке
5
Глубже!
5
Суд над чикагской семеркой
6
Преступник: Великобритания
(1 сезон)
Кто-нибудь видел мою девчонку?
Игра теней
(1 сезон)
Некст
(1 сезон)
Не время умирать
Корона
(4 сезон)