Интервью, Герои — 9 июля, 13:21

От Burning Man до Bauhaus. Интервью с космическим художником Андреем Бартеневым

Перформансы и объекты Андрея Бартенева изумляют публику на главных площадках мира, а галерея «ЗДЕСЬ на Таганке» под его руководством стала инкубатором актуального искусства. Бартенев создавал костюмы для спектаклей Мориса Метерлинка в Нью-Йорке и сэра Питера Максвелл Дэвиса в Гамбурге, ставил театрализованные представления для Watermill Center Роберта Уилсона в США, вел семинары в Международной летней академии в Domaine dе Boisbuchet и Центре Жоржа Помпиду. В интервью SRSLY художник рассказал о своих выступлениях в лондонском Globus и на Burning Man, о кризисе глянца и новом заданном им тренде — терапии глиняными мишками.

Расскажите о ваших последних перформансах: мы о них можем узнавать только из новостей, так как в России их давно не было.

В 2018 году в Шекспировском театре в Лондоне прошел фестиваль «Альтернативная Мисс Мира» (конкурс, учрежденный британским скульптором и ювелиром Эндрю Логаном в 1972 году, иронично обыгрывает традиционные конкурсы красоты и одновременно является фестивалем перформансов. —  Прим. SRSLY), которому более 45 лет. Я участвовал в нем с 1990 года, занимал вторые и третьи места. За перформанс Miss UFO в 2018-м наконец получил первое и стал на четыре года титулованной особой со своими подданными и церемониями, но, согласно правилам, выбываю из конкурса. В 2022 году я передам свою корону следующему победителю/победительнице — женщине, мужчине, роботу — им может стать кто угодно. А в прошлом году я делал во Франции перформанс, посвященный 100-летию Баухауса, — воскрешение «Триадического балета» Оскара Шлеммера. 

Как прошло ваше выступление на Burning Man в 2017 году?

У меня создалось ощущение, что я попал домой. В вечернем небе — амебы. Боже мой, то, что было в моей голове, я вижу своими глазами! Это был мощный позитивный шок. Если есть шанс попасть на Burning Man — поезжайте, протестируйте себя, вдохните эту свободу, фантазию! Вы никогда к прежнему себе не вернетесь! Я знаменит тем, что часто покидаю собственный мозг и блуждаю, возвращаясь преображенным. Для меня это был тренинг, поэтому я нашел к себе дорогу — не знаю, как остальные участники нашей команды. Спасибо Дмитрию Волкову: вытащить меня туда было рекомендацией Московского музея современного искусства, и все сработало идеально.


Ничего подобного на этой планете не видел — а я в таких заварухах участвовал… Мы с Волковым создали станцию Aliens? Yes! — надувные скульптуры и шествие инопланетян. Были безумно удивлены, когда в дайджесте Burning Man, сделанном Reuters, попали на третье место — среди объектов, которые стоили по полмиллиона или миллиону. А мы просто привезли костюмы и скульптуры. Впоследствии, когда на пресс-конференциях руководство фестиваля демонстрировало лучшее из того, что у них происходит, они обязательно показывали фрагмент нашего шествия!

Почему вы больше не выступаете в России?

В нашей культуре сейчас застой, и это влияет на мое желание делать или не делать. Вот когда меня зовут выступать мои литовские, французские или немецкие друзья — соглашаюсь, потому что там в атмосфере витает страсть, которая будоражит и возбуждает тягу к экспериментам. Я стараюсь быть честным: отдаю площадку галереи «ЗДЕСЬ на Таганке» новым талантам, у которых есть молодой задор. А сам лучше возьму холст или керамическое изделие — и мой перформанс будет в виде полотна или графического рисунка.

Кстати, о графическом рисунке. В 2006 году вы организовали масштабную выставку-ретроспективу иллюстраций к российскому глянцу. Вам интересно было бы повторить ее сейчас?

Я тогда сделал выставку, чтобы выявить национальные особенности этого направления творчества, но не получил той поддержки, на которую рассчитывал. Помог лишь музей современного искусства Васи Церетели. В итоге выставка не стала фестивалем графического дизайна, который проходил бы каждые два года, как я хотел изначально. Мы с Арсением Мещеряковым опубликовали книжку Velikolepno! — и все. Среди моих авторов многие занимаются графическим журнальным дизайном, но они находят время для прикладной графики и живописи — я их выставляю и вижу больше зрительского одобрения.


Журналы меня тогда вообще не поддержали — и в ответ получили: глянцевая индустрия проседает очень сильно. Все меньше людей стремятся попасть на обложки, на них свет клином не сошелся. Сейчас инстаграм и тикток как раз удовлетворяют потребителя амбиций и фей светской жизни своей демократичностью и свободой. Журналы перестали быть передовой линией революции: они просто фиксируют то, что смогли догнать мозги редакторов, но ничего не формируют. Глянец уже настолько завязан со своими клановыми и семейными обязательствами, что потерял нюх. Ушли все остро пишущие и умные — остались лишь те, кто хорошо умеет лизать зад своего начальства.

Вы преподавали театральные дисциплины в Норвегии девять лет, а в России у вас были ученики в художественной сфере — от Рубчинского до Саши Фроловой. Кому преподаете сейчас?

Да, Саша Фролова — моя ученица, Гоша Рубчинский начинал у меня, а потом отправился в свободное плавание. Теперь мои ученики — команда молодых художников, которую возглавляет Вова Перкин. Сейчас они делают детское «Архстояние» в Никола-Ленивце, потом будут готовить ряд выставок в арт-отеле «Рихтер».

Что вообще означает рейв для вашей концепции?

Для меня важен ритм. Музыка основоположника итальянского футуризма Филиппо Маринетти — это рейв образца 1910 года. Джон Кейдж (американский композитор, прославившийся в 1940-е годы. — Прим. SRSLY) написал симфонию с механическим пианино, гудками и так далее. Если мы послушаем ее ритм — это рейв! Просто сейчас он вызывает ответные движения у танцоров и всех, кто попадает в спектакль. Я люблю динамичную музыку, потому что она стимулирует импровизацию. Это очень важно. Лучшие акционисты умеют импровизировать внутри ритмической структуры. Когда исполнитель (а их не так много), ритм и структура соединяются — о, боже мой, это можно сравнить с шабашем ведьм! Вызываются такие неудержимые вихри и тайфуны. Эта изобразительная неуправляемость — и есть цель, к которой мы стремимся. Потому что в неуправляемом спрятаны открытия. Они возникают как искры, как сияния: пах-пах-пах!

Когда вы хотели установить фонтан на Лубянке, тоже противопоставляли спонтанность организованному порядку?

Это было задумано как посвящение Ельцину от его вдовы. В конкурсе участвовали совсем уж чудовищные проекты. Но для меня это был первый повод сделать 3D-моделирование своих скульптурных разработок. Мне так понравилась эта модель: чуваки лежат и держат огромную пирамиду из сверкающих шаров — как атланты наоборот. В 2006 году я осуществил этот проект уже в виде перформанса для Боба Уилсона (американский театральный режиссер, художник и дизайнер. — Прим. SRSLY) в его центре Watermill в Хэмптонсе. Кстати, потом я стал изучать историю Лубянской площади и обнаружил, что там был фонтан, где кучера поили лошадей.

Может быть, вместо сноса памятников следует превращать их в фонтаны?

Я считаю, что фонтаны всегда лучше, чем статичные скульптуры, которые не снабжены водяным декором. Но я бы никогда не свергал их: памятники и тиранам, и благодетелям должны существовать, чтобы люди видели, что плохо, а что хорошо в их истории, и в этом осознании двигались в будущее.

В России, согласно тренду, заданному еще при Лужкове (вроде Петра Первого работы Церетели), памятники не свергают, а наоборот  возводят бесконечно…

Когда Зураб Константинович поставил свой монумент, он, конечно же, всех шокировал. Но после поступка Церетели — человека, чувствующего будущее, — мы увидели такое количество чудовищных решений, что на их фоне его Петр Первый смотрится как зубная фея.

Позвольте, Москва же «похорошела».

Я каждый раз думаю, что ее уже нельзя сильнее изуродовать, но оказывается, у беспредела нет предела. Что они хотят в итоге: бесконечные переходы из цеха в цех, из одного ТЦ в другой? И чтобы жители снимали углы между туалетом и бутиком? Я не понимаю, но уже ясно, что Москва — не тот город, где можно жить.

Вы в одном интервью сказали, что столица для вас — «экспериментальная база, где грохочет бетон и приходится прыгать, чтобы не наступать в какашки». Поэтому предпринимаете внутреннюю эмиграцию в Суздаль?

Бетон и какашки остались прежними, только я теперь не хочу быть на экспериментальной базе. Уже не рассматриваю возможность решать подобные проблемы в Москве — за исключением галереи «ЗДЕСЬ на Таганке», которую я курирую и где могу это делать лабораторно. Новаторские поиски в области искусства перестали быть трендом в Москве. Востребована лишь та культура, которая обслуживает и закрепляет ценности, формируемые капиталом. Все, что не работает на эту идею, объявляется враждебным и уничтожается агрессивными методами. Интеллектуалы мешают тем, у кого совершенно другие приоритеты. То, что не является скрепляющим веществом для пирамиды сверкающего капиталистического счастья, абсолютно непригодно — и в Москве это особенно заметно. Я с наслаждением и восторгом следую за случайными экспедициями — такими, как в Суздаль. Рисовать новые мотивы, найти творческое спокойствие, уехать изучать современные технологии керамики в Испанию… Искусство становится андерграундным течением, а не господствующим направлением в культурной жизни Москвы. Это вызывает сожаление: когда река отрезана от родников, она рано или поздно обмелеет, загрязнится, вода ее станет не живительной влагой, а опасным ядом.

Ваши керамические медведи несут в себе экологический смысл?

Да, и не только. Они появились в районе 1994–1995 годов: были сделаны из папье-маше и посвящены моей детской встрече с полярным медведем. Мне было тогда пять или шесть лет. Наш детский сад отвезли в профилакторий, где обитало всего трое животных: северный олень, полярный медведь и обезьянка. Медведь произвел очень мощное впечатление своим космизмом.

Я делал инсталляцию с полярными медведями на EXPO-2000 в Ганновере, в которой участвовали Эндрю Логан и еще 100 художников со всего мира. Я представлял Россию со своей «Комнатой в воздухе»: шкафы, столы в виде медведей висели на тросах под потолком выставочного комплекса. В 2005 году Вадим Дымов (бизнесмен, автор концептуальных проектов в сфере искусства и культуры. — Прим. SRSLY) предложил выполнить медведей из керамики. Я ему дал своих мишек из папье-маше. Прошло еще три года, я говорю: «Вадим, мы ничего не делаем, возвращай медведей!» Он отвечает: «Нет-нет-нет!» Мы создали первую модель: сначала появились средние медведи, потом крупные. Я получил Гран-при фестиваля Курехина (независимая премия в области современного искусства имени Сергея Курехина. — Прим. SRSLY), а победитель изготавливает призы для победителей следующего года. На церемонии в БДТ были установлены мусорные контейнеры с лампочками. Когда лампочка загоралась, победитель открывал крышку — и там сидел медведь.

Мои керамические мишки посвящены различным природно-географическим явлениям. Один орнамент, например, — горе Шмидтихе, у подножия которой находится огромный котлован, где захоронено без имен 100 тысяч человек (умерших и расстрелянных в 1935–1956 годах заключенных Норильлага. — Прим. SRSLY). Другие медведи посвящены снежным хлопьям, баранкам, веточкам вербы и, конечно же, падающим звездам. Мишки — это маркетинговый ход, создающий имидж Бартенева как художника-добряка. А тем, что они улыбаются, медведи тиражируют улыбки в нашей жизни — это их главная миссия. Если у вас в доме живет мишка — настроение улучшается.


Фото: личный архив
Алина Бавина
главный редактор

Моя дипломная работа на журфаке МГУ была посвящена блогам и тому, приравняют ли их когда-то к СМИ и вообще насколько этично это делать. Тема появилась совершенно случайно. Изначально я собиралась писать про творчество Василия Шукшина. Но как-то среди ночи моя подруга, с которой мы прожили четыре года в одной комнате в общежитии и, естественно, не могли не выбрать одну кафедру, проснулась и сказала, что мы безумные и не осилим диплом по литературе, поэтому надо срочно менять тему. Над нами сжалился один преподаватель, который хорошо нас знал. Я уже даже не помню, кто придумал и предложил тему блогов. Но нам показалось, что она гораздо легче творчества Шукшина.

Тут нужно отметить, что это был – страшно представить! – 2008 год. И мы тогда еще были очень аналоговыми. Рефераты сдавали на дискетах (помню преподавателя, которому мы все по навету старшекурсников сдавали пустые дискеты, и пару моих однокурсников, попавшихся на этом), кино смотрели на дисках, которые брали в прокат в находившемся практически в подвале журфака киноклубе (помню, как тяжело мне давался Тарковский, Бергман и как я заснула при первом просмотре «Жизни как чуда» Кустурицы, которую потом нежно полюбила; но как меня поразили «Маргаритки»!), книги читали в Ленинке и радовались, если по читательскому билету попадали в тот самый ретро-зал с зелеными лампами. Тогда только-только появились «Одноклассники», а ЖЖ был самой прогрессивной площадкой. Мы – о, Боги! – ходили в интернет-кафе, которое тогда существовало у главного здания МГУ. Там у нас и разгорались нешуточные баталии в ЖЖ. Мы писали посты на волнующие темы и спорили с пеной у рта в комментариях. И делали это с таким азартом, будто играли на миллионы в казино.

Когда я получила свою твердую четверку за диплом, выдохнула и тут же забыла про него, то и предположить не могла, что тема блогов вернется в мою жизнь. «Зачем мы это делаем? Ну что за бред?» – долго не отпускала меня моя беспощадная рефлексия, когда затевали SRSLY. Ведь мы же сами морщимся от этих слов – «блогеры», «трендсеттеры», «инфлюенсеры», бла-бла-бла. Какая-то пошлятина выходит, когда начинаешь рассказывать, о чем мы. И как-то даже стыдно и неловко за себя становится. Но давайте не будем отрицать: блогеры дали нам новый контент, от которого наконец-то не душно. Звезды инстаграма вытеснили глянец, ютуба – затоптали телик. Блогеры начали тянуть теплое одеяло рекламных бюджетов на себя. Трендсеттеры и инфлюенсеры новой формации стали желанными гостями в светской тусовке. Теперь они «как скажут, так и будет».

Дудь нагнул Ютуб, Ивлеева из маникюрши превратилась в телезвезду с ТЭФИ, Горбачёва стала главной актрисой поколения, Монеточка зазвучала из всех утюгов. Это, безусловно, герои нашего времени. Они уже изменили реальность и продолжают это делать. У них влияние в интернете и не только. И не поддаться ему уже не получается. Конечно, можно дальше продолжать болеть нигилизмом и отрицать новый мир. Но это нечестно. Прежде всего по отношению к себе. А мы за честность, за открытые вопросы и ждем таких же ответов от героев. И у нас нет «не наших героев», нет предубеждений, и мы против клише.

Мы намеренно отказались от артемов быстровых и не будем прятаться за псевдонимами. У каждой публикации есть автор, которому вы сможете посмотреть в лицо и туда же высказать все, что думаете о его материале (естественно, аргументированно). Быть абсолютно несогласными с нами не возбраняется. Мы сами в редакции часто спорим друг с другом. Но последнее слово всегда остается за ответственным за раздел. У нас все со своим бэкграундом, позицией, принципами в профессии и взглядами на жизнь.

Когда в редакции предложили каждому написать свой манифест, я прониклась этой идеей. Сразу вспомнились Белинский, Добролюбов, Чернышевский, Белый, Блок, Иванов, Гумилев… Всплыло слово «публицистика». И повеяло той самой нашей наивной аналоговостью, которой теперь уже просто нет. На журфаке мы изучали кодекс профессиональной этики журналиста. Сейчас это понятие кажется атавизмом. Но пусть наши манифесты станут этическим кодексом 2.0.

На втором курсе я прочитала «Поколение П» Пелевина и отчаянно не хотела верить в то, что в журналистике все друг у друга крадут идеи. У меня с тех пор аллергия на «Давайте сделаем как у…» А мы-то тогда зачем, если они уже есть? Поэтому SRSLY – это про дерзкие идеи, честные тексты и – куда ж без них – красивые картинки.

Читайте также
Герои — 15:47, 24 октября 2020
«Смех — это противопоставление смерти». Интервью с актером Сергеем Буруновым
Новости, Новости — 24 октября, 15:47
В коалицию против Apple хотят вступить еще 400 разработчиков. Изначально их было 13
Новости, Новости — 24 октября, 14:16
У Dream Team House 7 миллионов подписчиков в тиктоке. Это самый популярный хаус в стране
Новости, Новости — 24 октября, 11:43
Появился уличный художник GANksy. Он как Бэнкси, только не человек
Новости, Новости — 23 октября, 18:14
У Reebook коллаборация с Ubisoft. Она посвящена игре Assassin’s Creed: Valhalla
Новости, Новости — 23 октября, 17:02
Золото, мрамор и даже фрагмент древнего копья: рассказываем, как выглядит iPhone 12 Pro за 3 млн рублей
Популярная темаПопулярно авто
Новости, Новости — 23 октября, 16:21
У Timepad новая система рекомендаций: она поможет найти интересные мероприятия
Образ жизни — 23 октября, 15:44
10 видео, которые нужно посмотреть на ютьюбе: Nilüfer Yanya, Саша Бортич и асексуальность
Новости, Новости — 23 октября, 15:41
У Tesla очередной рекорд. Выручка компании в третьем квартале составила почти 9 млрд долларов
Образ жизни — 22 октября, 13:07
«Никаким, а в целом всем». Каким профессиям не нужно учиться в вузе, по версии зумеров и миллениалов
Новости, Новости — 9 октября, 14:36
«Большая мечта — уже полпути»: минутка мотивации от Саши Петрова и glo
Новости, Новости — 23 октября, 14:37
«Макдоналдс» введет раздельный сбор отходов во всех ресторанах сети
Новости, Новости — 23 октября, 13:54
Еще больше черного юмора и аллегорий: Тим Бертон планирует снять ремейк «Семейки Аддамс»
Новости, Новости — 23 октября, 12:50
Что будет с российским ютьюбом? Рассказывает Женя Калинкин
Новости, Новости — 23 октября, 10:50
Клип Арианы Гранде на трек Positions. Там певица становится президентом и печет пироги
Популярная темаПопулярно тикток
Новости, Новости — 22 октября, 19:51
Из Swag Team ушли сразу четыре участника. Тиктокеры решили заняться бизнесом и саморазвитием
Новости, Новости — 22 октября, 18:56
Тикток Вали Карнавал заблокировали. Но ненадолго
Новости, Новости — 22 октября, 18:17
Кракен на набережной «Зарядья». Это арт-объект Михаила Цатуряна
Новости, Новости — 22 октября, 16:51
У Игоря Николаева тоже есть тикток. Никогда такого не было, и вот опять
Кино — 22 октября, 16:45
О теракте на Дубровке, фильме «Конференция» и человеческой слабости. Интервью с Иваном И. Твердовским
Новости, Новости — 22 октября, 14:37
Картину Бэнкси «Покажи мне Моне» продали почти за 10 млн долларов. Торги длились 8 минут
Новости, Новости — 22 октября, 13:23
Юрий Дудь стал самым популярным блогером среди зумеров
Все звёзды и инфлюенсеры
Новости, Новости — 22 октября, 09:53
В тиктоке нашли профиль Эль Фаннинг. Только у аккаунта нет аватара и верификации
Герои — 22 октября, 01:12
«Побывать на концерте классической музыки — это как прийти в храм». Интервью с дирижером Михаилом Татарниковым
Кино — 21 октября, 21:34
Рецензия на «Конференцию» Ивана И. Твердовского: проживи меня, проговори со мной
Новости, Новости — 21 октября, 21:33
Куча змей и ни одного выполненного челленджа. Роман Каграманов в шоу «З.Б.С.» Насти Ивлеевой
Образ жизни — 21 октября, 19:41
Главное в телеграме за неделю: две крутые обложки, один деанон и «Фразы после секса»
Новости, Новости — 21 октября, 18:35
Для торта придумали щит. Он позволяет задувать свечи без распространения бактерий
Герои — 21 октября, 15:50
О гипнозе, НЛП и дионисийстве. Интервью с актером Максимом Сухановым
Кино — 21 октября, 13:56
Бликующий экран: новинки кино в Сети («Суд над чикагской семеркой», «Ноктюрн», «Тебе стоило уйти»)
Герои — 21 октября, 13:06
О призвании, фэшн-тусовке и Трабуне. Интервью со Славой Gee
Ведьмы
Эмили в Париже
(1 сезон)
Некст
(1 сезон)
Мы те, кто мы есть
(1 сезон)
Ведьмак: Происхождение
(1 сезон)
Ради всего человечества
(2 сезон)
Острые козырьки
(1 сезон)
Американская история преступлений. Импичмент
(3 сезон)
Метод
(2 сезон)
Настя, соберись!
(1 сезон)
Псих
(1 сезон)
257 причин, чтобы жить
(2 сезон)