Интервью, Герои — 9 марта, 15:54

Как обнажить гендерные конфликты, скрывая собственную личность. Интервью с писателем Яном Соном

Дебют загадочного петербургского писателя Яна Сона «Мистер Х» уже сравнивают с Хармсом, Гоголем и Сорокиным, а кто-то возводит его к средневековому плутовскому роману или к ренессансным вольнодумцам Боккаччо и Аретино.

Но за его провокационной абсурдностью усматривается и актуальная сатира на общество маскулинной диктатуры. Мир, где доминируют мужчины, над которыми, в свою очередь, доминирует их ничем не сдерживаемое либидо, столь же реален, сколь и фантастичен, что делает книгу вдвойне скандальным высказыванием.

Повествование в «Мистер X» ведется от первого лица — точнее, не лица, а причинного места, которое и есть главное действующее лицо романа. Весь окружающий мир, включая обладателя этого «мужского достоинства», становятся объектами его манипуляций, вселенная закручивается вокруг фаллического центра, и его по-раблезиански приземленное видение оказывается метафорой общества, подчиненного порочным прихотям токсичных самцов.

Перед глазами читателя проходят бандитские реалии 90-х и человеческая драма типичного героя нашего времени — его отношения с семьей и многочисленными к ней дополнениями. Парадоксально, но толстовская «мысль семейная» оказывается центральным нервом романа, несмотря на то что половому органу в нем дарована большая субъектность, чем даже гоголевскому Носу. И при всей масштабности замысла язык книги легок, а юмор — ненавязчиво остер.

Автор поделился с SRSLY своими экстравагантными воззрениями и фрагментами из романа (они приведены в тексте большими цитатами).

Как вы решились на высказывание, столь токсичное по форме и острое по содержанию?

Острое высказывание услышат, только если оно будет звонкой пощечиной — причем не обязательно ладонью. Цисгендерный самец на внедорожнике и его отношения с окружающими — то типическое в нашей действительности, что я критикую и хочу анатомировать. И нет лучшего способа это сделать, чем стать на место его главного анатомического органа.

Что вы называете «типическим»: газлайтинг или менсплейнинг?

Еще школьником я наблюдал агонию Советского Союза, в котором мейнсплейнинг бы практически национальной идеей: одной ногой мы стояли в социализме, а другой — уже шагнули, как оказалось, в волчий капитализм. Постные рожи в телевизоре подвергали нас (всю страну) газлайтингу в советский период, репертуар с тех пор несколько раз обновлялся, но токсичная маскулинность все равно с экрана так и прет. И газлайтинг, и менсплейнинг — «наше все» для мужского населения России, часть их обязательных духовных скреп. И тут даже не важен уровень интеллигентности, интеллекта и продвинутости мужика. Мы так воспитаны социумом.

Вы используете жаргон феминисток. Как считаете, не странно ли это для автора-мужчины?

Я скажу вам нечто еще более странное: весь мой роман — это манифест феминизма, просто изложенный таким экстравагантным и жестким образом. Я бы сравнил этот метод с «Попугайчиком» Ерофеева: мы читаем монолог палача, но автор, понятное дело, сопереживает не палачу, а жертве. Так и «Мистер Х» показывает проблему сексизма, рассуждая от лица мужского естества.

И каково вам сознательно лишать себя привилегии белого цисгендерного мужчины?

Примерно как фабрикантам начала прошлого века — спонсировать социал-демократов. Если понимаешь неотвратимый ход исторического прогресса, то не сопротивляешься ему, а органически вливаешься в ряды революционеров.

Внимание, читатели! Моя история изобилует табуированной лексикой, грешит натуралистическими описаниями и спекулирует физиологией. В ней нет большой художественной ценности, она ни на что не претендует. Текст не содержит глубоких мыслей, да и сюжет незамысловат и банален. А порой и вульгарен до безобразия. Все это вряд ли понравится ханжам, филологам, гражданским активистам и религиозным фанатикам, поэтому я прошу вас задуматься, не принадлежите ли вы к этим уважаемым категориям граждан, прежде чем вы приступите к чтению. Если же вы все-таки решите мою работу изучить и что-то вас в ней покоробит, оскорбит, смертельно обидит или напугает — помните, вы сами виноваты.

Какие события привели вас к принятию этого исторического прогресса?

Я долгое время подрабатывал литературным афророссиянином, редактируя бездарные опусы домохозяек, возомнивших себя писательками. Весь этот душный ромфант и тщедушные эротические дамские романы, способные отбить интерес к половому вопросу за несколько страниц чтения. Писателем я стал случайно: подруга попросила посмотреть текст своей приятельницы-графоманки — и дальше пошло-поехало по сарафанному радио. Дамы стали передавать меня друг дружке. А я принюхался и стал трудиться во славу Вельзевула. В этой так называемой прозе были такие перлы, что волосы на ногах феминисток встали бы дыбом. Создавалось впечатление, что эротические тексты клепают дамы, о сексе сведующие лишь из рассказов старожилов, но с непомерными амбициями быть всемирными коучами. Ну а все эти набившие оскомину эпитеты при описании МПЧ — вообще неимоверно зашкаливающая пошлость.

И что толку в живописании упругости бутона, длины, цвета и бархатистости лепестков, размера и чувствительности пестика, медовой росистости? Каждый цветок в моей жизни был красив неповторимой совершенной природной красотой. А благоухали они такими сладчайшими ароматами, дразнящими феромонами, что у меня и сейчас кружится голова от воспоминаний. Если бы я был художником, то писал бы только их влажногубые портреты. Каждая, даже самая вульгарная вульва достойна Лувра. Я так и вижу эту экспозицию: Джоконда, а рядом с ней на стене — цветок Джоконды. С не менее загадочной улыбкой.

А самое главное — вся эта макулатура была полна низменного преклонения перед вожделенными мужчинами, вопрос о достоинстве или самостоятельности женщины, ее независимости от мужчины и пресловутого «счастья в личной жизни» даже не вставал! Все сюжеты и интриги вертелись вокруг фаллического стержня мироздания — только в гораздо более вульгарном значении, чем у меня в романе.

Поэтому я и решил написать книгу, где эта идея доведена до логического завершения и стержень обретает субъектность. Биографию с элементами классического плутовского романа, этакий «философт-порн». Книга призвана сбросить все эти бесконечные оттенки серого с парохода современности, потому что, несмотря на фантастический элемент, она в тысячу раз достовернее этих поющих трусов.

Как вы вовлечены в петербургские литературные круги и насколько эта среда благотворна или, наоборот, токсична?

Никак не вовлечен, слава богу. Всегда старался держаться особняком, обходя всякие тусы. Там же моментально теряешь свою идентичность и индивидуальность. Токсична любая зависимость от чужого мнения, будь это дружеская похвала или критика от очередного литературного мизерабля.

Все эти литературные круги на воде способны произвести лишь, по выражению Маяковского, пар над супом. А если говорить о пишущих коллегах, то это клубок доброжелательных змей, тяжелейшим образом переживающих чужие успехи и победы. Короче, держусь подальше, выдерживаю асоциальную дистанцию.

Что вы думаете о нынешнем состоянии российской литературы? Кто в ней доминирует?

90 процентов бездарностей, как и везде, диктуют свои правила. Но оставшиеся 10 процентов талантливых авторов выживают несмотря ни на что: ни на издательства, стонущие под пятой интернет-магазинов, ни на одиозных критиков, возомнивших себя гласом божьим, ни на отравленных приторными бестселлерами и развращенных соцсетями читателей. Главное — российская литература жива, и в ней то и дело возникают яркие новые имена.

Как вы относитесь к позорным выходкам Мэрилина Мэнсона?

Как к позорным выходкам, естественно. Мэнсон несомненно стал жертвой собственного гуммозного имиджа исчадия ада. Первое, что я когда-то узнал о нем от Трента Резнора, — как он удалил себе нижние ребра, чтобы было удобнее делать себе аутоминет. Но тогда он подавал определенные надежды: эта выходка с ребрами и в целом образ этакого демонического либертена позволяли усмотреть в нем нечто революционное, первертно-андрогинную икону нового поколения. А оказалось, что за кулисами этого готического кабаре скрывается примитивный абьюзер-нарцисс — только оснований для нарциссизма у него все меньше.

А девушки, пострадавшие от него, должны задать себе много вопросов. Речь не виктимблейминге, а о природном чувстве осторожности и брезгливости, присутствии обоняния, что ли. Ну а бенефициару, несомненно, придется ответить по всей строгости законов эпохи #MeToo. Справедливо ли это? Конечно, справедливо.

При этом мой друг еще и кочевряжился. Меня бесили его критерии выбора дамы на вечер, эти нелепые придирки к внешности: ему, видите ли, нравились длинные ноги — зачем, друг, это же так неудобно в постели, большие глаза — это еще для какой цели, цвет волос — да на что он влияет? В итоге ты все равно будешь трахаться в темноте с крашеной блондинкой с нарисованными глазами. Ну это ладно. Допустим, что приятный моему другу внешний вид девушки добавлял щепотку эстетического удовольствия к сексуальному. А вот история с общими интересами пребывала уже совершенно за пределами моего понимания. Какая разница, во что одета и какую музыку слушает девчонка, с которой мы сегодня займемся сексом? Все равно ты ее разденешь, а музыку поставишь свою. А завтра будет новая.

Герои вашей книги имеют реальных прототипов или это собирательные образы?

Однозначно, собирательные. В моей книге всё из головы. А вот откуда это в ней — сложный вопрос. Это придуманные и правдивые истории моих друзей и более чем друзей. Порой они слишком позорны и непривлекательны, чтобы иметь реальных прототипов.

Книга намекает, что всеми мужчинами управляет их член. Можно ли им после этого доверять страну?

Им вообще ничего нельзя доверять. Они даже со своими членами не справляются. Грядущий матриархат — единственная возможность спасения цивилизации, где главы государств продолжают меряться межконтинентальными орудиями.

Собственно, эта гендерная революция, о необходимости которой так долго говорили феминистки, свершается на страницах моего романа. Главный герой пытается (и довольно успешно) доминировать и абьюзить женщин на все лады, но в определенный момент… Впрочем, довольно, а то уже спойлер получается. Скажу так: белые маскулинные цисгендеры терпят поражение за поражением в реальном мировом масштабе, а предпосылки этого явления раскрыты в моей книге.

И еще вопрос. Теперь уже к теологам и поэтам. Отчего душу человека привычно поселяют в глупую мышечную машинку под названием сердце? В четырехкамерный насос, который всю жизнь автоматически качает кровь, а не в нежные, ранимые, живые и такие красивые половые органы? Разве не в нас ваша душа? Разве не вместе с нами вы цветете, плодоносите и вянете? Хотя, если внимательно присмотреться к средневековым изображениям сердечек, начинаешь понимать, что художники были со мной полностью солидарны и рисовали контуры совсем других частей тела. Присмотритесь, наводит на размышления. Сердечко острием вверх, сердечко острием вниз. Ничего не напоминает? Так-то.

Как вы оцениваете типографскую отрасль в нашей стране?

Долой типографскую отрасль. Деревья жалко. Я — за полную цифровизацию. Бумажными книгами должны остаться только детские и подарочные издания.

О чем ваш следующий роман?

Не скажу. Оригинальные идеи — самое дорогое, что сейчас есть. Я долгое время лелеял мысль о книге про общество развитого каннибализма. Глядь, а уже какая-то итальянка пожинает лавры со свежеиспеченного бестселлера на эту тему.


Еще больше SRSLY в нашем канале на Яндекс.Дзен
Алина Бавина
главный редактор

Моя дипломная работа на журфаке МГУ была посвящена блогам и тому, приравняют ли их когда-то к СМИ и вообще насколько этично это делать. Тема появилась совершенно случайно. Изначально я собиралась писать про творчество Василия Шукшина. Но как-то среди ночи моя подруга, с которой мы прожили четыре года в одной комнате в общежитии и, естественно, не могли не выбрать одну кафедру, проснулась и сказала, что мы безумные и не осилим диплом по литературе, поэтому надо срочно менять тему. Над нами сжалился один преподаватель, который хорошо нас знал. Я уже даже не помню, кто придумал и предложил тему блогов. Но нам показалось, что она гораздо легче творчества Шукшина.

Тут нужно отметить, что это был – страшно представить! – 2008 год. И мы тогда еще были очень аналоговыми. Рефераты сдавали на дискетах (помню преподавателя, которому мы все по навету старшекурсников сдавали пустые дискеты, и пару моих однокурсников, попавшихся на этом), кино смотрели на дисках, которые брали в прокат в находившемся практически в подвале журфака киноклубе (помню, как тяжело мне давался Тарковский, Бергман и как я заснула при первом просмотре «Жизни как чуда» Кустурицы, которую потом нежно полюбила; но как меня поразили «Маргаритки»!), книги читали в Ленинке и радовались, если по читательскому билету попадали в тот самый ретро-зал с зелеными лампами. Тогда только-только появились «Одноклассники», а ЖЖ был самой прогрессивной площадкой. Мы – о, Боги! – ходили в интернет-кафе, которое тогда существовало у главного здания МГУ. Там у нас и разгорались нешуточные баталии в ЖЖ. Мы писали посты на волнующие темы и спорили с пеной у рта в комментариях. И делали это с таким азартом, будто играли на миллионы в казино.

Когда я получила свою твердую четверку за диплом, выдохнула и тут же забыла про него, то и предположить не могла, что тема блогов вернется в мою жизнь. «Зачем мы это делаем? Ну что за бред?» – долго не отпускала меня моя беспощадная рефлексия, когда затевали SRSLY. Ведь мы же сами морщимся от этих слов – «блогеры», «трендсеттеры», «инфлюенсеры», бла-бла-бла. Какая-то пошлятина выходит, когда начинаешь рассказывать, о чем мы. И как-то даже стыдно и неловко за себя становится. Но давайте не будем отрицать: блогеры дали нам новый контент, от которого наконец-то не душно. Звезды инстаграма вытеснили глянец, ютуба – затоптали телик. Блогеры начали тянуть теплое одеяло рекламных бюджетов на себя. Трендсеттеры и инфлюенсеры новой формации стали желанными гостями в светской тусовке. Теперь они «как скажут, так и будет».

Дудь нагнул Ютуб, Ивлеева из маникюрши превратилась в телезвезду с ТЭФИ, Горбачёва стала главной актрисой поколения, Монеточка зазвучала из всех утюгов. Это, безусловно, герои нашего времени. Они уже изменили реальность и продолжают это делать. У них влияние в интернете и не только. И не поддаться ему уже не получается. Конечно, можно дальше продолжать болеть нигилизмом и отрицать новый мир. Но это нечестно. Прежде всего по отношению к себе. А мы за честность, за открытые вопросы и ждем таких же ответов от героев. И у нас нет «не наших героев», нет предубеждений, и мы против клише.

Мы намеренно отказались от артемов быстровых и не будем прятаться за псевдонимами. У каждой публикации есть автор, которому вы сможете посмотреть в лицо и туда же высказать все, что думаете о его материале (естественно, аргументированно). Быть абсолютно несогласными с нами не возбраняется. Мы сами в редакции часто спорим друг с другом. Но последнее слово всегда остается за ответственным за раздел. У нас все со своим бэкграундом, позицией, принципами в профессии и взглядами на жизнь.

Когда в редакции предложили каждому написать свой манифест, я прониклась этой идеей. Сразу вспомнились Белинский, Добролюбов, Чернышевский, Белый, Блок, Иванов, Гумилев… Всплыло слово «публицистика». И повеяло той самой нашей наивной аналоговостью, которой теперь уже просто нет. На журфаке мы изучали кодекс профессиональной этики журналиста. Сейчас это понятие кажется атавизмом. Но пусть наши манифесты станут этическим кодексом 2.0.

На втором курсе я прочитала «Поколение П» Пелевина и отчаянно не хотела верить в то, что в журналистике все друг у друга крадут идеи. У меня с тех пор аллергия на «Давайте сделаем как у…» А мы-то тогда зачем, если они уже есть? Поэтому SRSLY – это про дерзкие идеи, честные тексты и – куда ж без них – красивые картинки.

Читайте также
Герои — 18:25, 30 июля 2021
Гайды, вебинары и собственный бизнес. Блогеры-миллионники о том, на чем зарабатывают
Образ жизни — 30 июля, 18:25
Дай почитать: обзор «Смерти.net», «Жизни на продажу» и других книг
Кино — 30 июля, 18:15
Бликующий экран: новинки кино в Сети («Свинья», «Улица страха. Часть 2: 1978», «Классическая история ужасов» и другие)
Новости, Новости — 30 июля, 15:29
Братишкин, Бустер и Kyivstoner снялись в сериале об истории российского стриминга
Образ жизни — 30 июля, 14:14
10 видео, которые нужно посмотреть на ютьюбе: потоп, истории на ночь и 365 слоев макияжа
Новости, Новости — 30 июля, 12:25
Кукушкин в перьях и антагонист-Понасенков: вышел клип Cream Soda и Алены Свиридовой «Розовый фламинго»
Герои — 30 июля, 00:04
Приключения, аттракционы, любовь. Интервью с Эмили Блант и Дуэйном Джонсоном
Новости, Новости — 29 июля, 16:56
Премьеру байопика о Мэрилин Монро с Аной де Армас перенесли на 2022 год
Новости, Новости — 29 июля, 16:18
Собственное кафе и ютьюб-хаус в Турции: Катя Конасова дала интервью Пете Плоскову
Герои — 28 июля, 13:57
С чистого холста. Антон Рева, Маша Качарава, Алена Ракова и Сергей Овсейкин о своей формации как художников, визуальном языке и рождении идей
Новости — 26 июля, 18:39
Как бизнес подарил вторую жизнь дореволюционным заводам и мануфактурам? Объясняем на примерах Москвы и Санкт-Петербурга
Новости — 9 июля, 14:03
Современные художники перепридумали «Лукоморье» Пушкина. Смотрите, что получилось
Новости, Новости — 29 июля, 15:41
У Aviasales теперь есть свой подкаст. Там рассказывают о путешествиях в СССР и современной России
Музыка — 29 июля, 00:25
Как мы выжили этим летом. Борис Барабанов о новом EP Земфиры
Новости, Новости — 28 июля, 23:59
Катя Клэп объяснила, почему у нее нет менеджера, в подкасте Сергея Мезенцева
Новости, Новости — 28 июля, 22:20
На съемки шоу «Что было дальше?» теперь можно попасть только при наличии QR-кода
Новости, Новости — 28 июля, 19:56
Лисса Авеми и Саша Стоун обсудили тренд на мужской маникюр в новом выпуске шоу «ДаДа — НетНет»
Новости, Новости — 28 июля, 17:30
«Холостяк» с Джараховым, чужая свадьба и «Я в моменте»: вышла финальная серия «Блогеров и дорог» Насти Ивлеевой
Герои — 28 июля, 17:05
О рыцарских романах, говорящих лисах и пьянках допоздна. Интервью с Дэвидом Лоури и Девом Пателем
Новости, Новости — 28 июля, 16:04
Макс Климток сравнил Dream Team House и Why Not House и объяснил, где ему было лучше
Новости, Новости — 28 июля, 15:27
Аня Покров считает, что в тикток-хаусах сложно жить. Блогерша объяснила почему
Новости, Новости — 28 июля, 12:13
Forbes опубликовал рейтинг самых успешных российских звезд. В него попали Милохин, Прусикин и Slava Marlow
Все звёзды и инфлюенсеры
Новости, Новости — 28 июля, 10:57
Выручка Gucci выросла на 86% во втором квартале 2021-го — до 2,31 млрд евро
Кино — 28 июля, 01:44
Сериалы недели: «Тед Лассо», «Властелины вселенной: Откровение», «Тернер и Хуч» и другие
Новости, Новости — 27 июля, 23:34
Артур Бабич и Хабиб проверили, кто лучше знает мемы, в шоу «Мем-батл»
Новости, Новости — 27 июля, 22:07
Instagram сделает аккаунты пользователей до 16 лет приватными
Образ жизни — 27 июля, 20:44
Департамент правды и кролик-самурай. Обзор лучших комиксов San Diego Comic-Con
Музыка — 27 июля, 15:43
Новое в музыке за неделю: Монатик, James Blake, Сюзанна, Lil Nas X и Глеб Калюжный
Герои — 27 июля, 14:45
Карманный революционер. Борис Барабанов поговорил с Николаем Комягиным из Shortparis
Новости, Новости — 27 июля, 14:25
Джиган выпустил трек «На чиле» по мотивам одноименного мема. На фитах Крид, OG Buda и Soda Luv
Новости, Новости — 27 июля, 13:48
Влад Бумага рассказал о переезде в Москву и съемках в кино в новом выпуске «А4 на детекторе лжи»
Новенький
(2 сезон)
Поколение 56k
(1 сезон)
Молодые монархи
(1 сезон)
Отряд самоубийц 2: Миссия навылет
Белый лотос
(1 сезон)
Перри Мейсон
(2 сезон)
Мне это не нравится
(2 сезон)
7.9
Матрешка
(2 сезон)