ДАУ. Дегенерация

DAU. Degeneration
Дата выхода
22 апреля 2020 года
Страна
Германия, Украина, Великобритания, Россия
Жанр
драма
Режиссёр
Илья Хржановский, Илья Пермяков
Телеканал/Видеосервис
DAU
7
В ролях
Алексей Трифонов
директор Института Трифонов
Владимир Ажиппо
генерал КГБ, будущий директор Института Ажиппо
Максим «Тесак» Марцинкевич
лидер правых комсомольцев Максим
Алексей Блинов
глава экспериментального отдела, профессор Блинов
Дмитрий Каледин
глава теоретического отдела, профессор Каледин
Смотреть весь список
1
Рейтинг
5 /10Рейтинг кинокритиков
Моя оценка: 4 (рейтинг скоро обновится)
Список кинокритиков
О сериале
Заключительная часть масштабного проекта
Читать
Цитаты
Все цитаты
Описание
Заключительная часть масштабного проекта

СССР, 1968 год. Что-то носится в воздухе времени. В Чехословакию введены советские танки — против инакомыслия с «человеческим лицом». В то же время в закрытый советский НИИ, который проводит секретные эксперименты на грани науки, эзотерики и оккультизма, вводится новая группа «подопытных», атлетичных молодых людей с крайне правыми националистическими идеями. Пока ученые пытаются вывести «сверхчеловека» различными способами, сочетающими авангардные научные открытия и древние духовные практики, эти люди уже считают себя таковыми. Их сверхзадача — остановить моральное разложение институтского сообщества, известного своими дикими попойками и сексуальным свободомыслием, а если не получится переучить — искоренить как гнойник.

«ДАУ. Дегенерация» — хронологически последний фрагмент в мультивселенной «ДАУ»; фильм, завершающий почти тридцатилетнюю историю загадочного Института физических проблем, придуманную и реализованную режиссером Ильей Хржановским в почти 700-часовом авторском проекте. Впервые продемонстрированная как отдельное произведение на Берлинском кинофестивале 2020 года, «Дегенерация» длится около шести часов и состоит из восьми глав, как в любом выводе из «грандиозного» аккумулируя в себе бесконечность областей и тем — науку и религию, философию и историю, социологию и психологию, политику и экономику, этику и эстетику, мораль и искусство, душу и тело, любовь и секс, свободу и насилие — вознося вымышленный Институт до модели не только советского общества, но и всего современного человечества. Которое, возможно, уже опасно близко подошло к рубежу «вырождения» (другой вариант перевода названия), к упадку биологических и психических признаков вида. Особенно актуально гигантомантская фреска выглядит на фоне событий новейшей истории, когда — в условиях глобальной пандемии, стремительно меняющей все сферы жизнедеятельности, — страх перед временем и неясность будущего достигли апогея, а апокалиптические настроения подсознательно возникают. 

"ДАУ" — не секта. Я предпочитаю термин криптокоммуна, как платоновская Академия или двор Рудольфа Второго.
Режисер Илья Пермяков

В этом и есть ключик к «Дегенерации» (да и к вселенной «ДАУ» вообще). Если смотреть на фильм узко — как на модель «прошлого»: советского общества, то все неровности и шероховатости, которые ему ставят в вину, понятны. Он соответствует хронологии лишь условно — но в этом, очевидно, и задача: погружение в тягучее безвременье, в лабиринтах которого (откуда все никак не может выбраться один из героев, Палыч) время зацикливается, теряется, впадает в дурную рекурсию, вечность ада, откуда нет выхода, кроме как все разрушить до основания. Но если расширить взгляд от объекта кинематографа к синтетическому произведению, шепчущему о «настоящем»: тонких связях мира, духе времени, цайтгайсте, — можно уловить некую запись человеческого грехопадения: энциклопедию или писание (что удовлетворит как науку, так и религию — двух основных зримых акторов фильма). Странное, фантасмагорическое убранство кабинетов Института («от наших товарищей из ГДР») погружает в гофмановскую сказку; столь же странные, слегка заторможенные герои, будто не от мира сего, кажутся неким «скрытым народцем», вышедшим из мифического времени, правремени, когда еще ничего «записанного» нет, но все готовится к новой точке отсчета истории. 

Таким взглядом, во-первых, может открыться, что «Дегенерация» — это своего рода произведение апокалиптической литературы, жанра пророческих писаний о конце времен. В них всегда есть некий посланник, который приносит устное откровение — в фильме за него отвечает закадровый голос комментатора, заезжего раввина, рассуждающий о вопросах бытия отнюдь не с частной иудейской, но с общечеловеческой позиции духовных поисков. Есть всадники Апокалипсиса, атлетичные националисты, готовые положить конец сущему ради перехода в качественно новое измерение. «Притянутые за уши», в чем упрекают создателей фильма, реалии — такие, как невозможная для советской идеологии доктрина превосходства белой расы и создания «сверхчеловека» — не более чем условность, создающая модель человеческого сознания, увлеченного высотой Идеи, шопенгауэровскими и ницшеанскими идеалами Воли. Эти «новые» люди, один из которых — печально известный Максим (Тесак) Марцинкевич, отнюдь не глупы, начитанны и могут под любую свою антигуманистическую идею подвести теологическую, философскую и научную подложку. Они — «честные черти», потому открыто предупреждают о своих намерениях (Апокалипсисе), но рафинированное, погрязшее в инерции собственного существования институтское сообщество, чья внутренняя «свобода» уже стала «золотой клеткой» (о чем заявляет «Прокуратор», чекист-душегуб Владимир Ажиппо), — не хочет верить, что само может стать частью великого эксперимента, коим все на Земле (и во Вселенной) может являться.

Во-вторых, и этот разрез также близок первому, «Дегенерация» — это современное преломление эсхатологии, учения о «последних днях» истории известного нам мира. В произведении широко представлены и беспрестанно обсуждаются различные взгляды и представления как об индивидуальной эсхатологии (о судьбе личности, искуплении и загробной жизни), так и всемирной (о цели космоса и истории, а также об их конце). Неслучайно с самого начала проводятся параллели между коммунизмом и другими мессианскими религиями, обозначается их преемственность и цикличность. Подряхлевший ученый Лев Ландау, разбитый ударом, обездвиженный и немой, как артефакт, носимый на троне, выглядит истуканом-божеством, тысячелетним Носферату, которому по привычке поклоняются, но более не хотят отдавать свою «кровь». Происходит ритуальный праздник, в структуре своей воспроизводящий вечную порубежную ситуацию: возникновения космоса из хаоса. Это символические «проводы» старого мира, когда маленькие октябрята, пришедшие на экскурсию в дом Дау, приносят грустные песнопения о невозможности «жизнь взять в интеграл». Грядет учредительная жертва, ритуальное кровопролитие (та самая сцена со свиньей) во славу новой религии. Но и она, как все новое, постареет — и будет когда-то свергнута. 

Такое насилие (разгром здания Института. — Прим. SRSLY) было необходимо. "ДАУ" должен был закончиться бунтом младшего поколения ученых против старших, но они не осмелились, тогда Илья подключил неонацистов.
Режиссер Илья Пермяков

Нарастание темного абсурда, просачивающегося сквозь стены Института, — это воронка «ничто» посреди «бытия», загадочная антиматерия, пожирающая все сущее перед лицом неизбежной аннигиляции, схлопывания, которое происходит на каждом новом витке существования мира. Страх перед неизбежным движением времени, перед новым его большим витком — и есть главная пружина скандальной и своевременной «Дегенерации», «живой» летописи временных лет. Для убедительности рассказа она создает собственный уникальный язык — где в реконструкции исторически условных обстоятельств действуют живые люди, верящие в происходящее, транслирующие собственные идеи, не по сценарию выдающие свои натуральные реакции, реплики, поведение. Так рождается своеобразное «несуществующее» время — «прошлое настоящее будущее», которое кроется в макрокосме и микрокосме, человеке — и всегда может наступить. Его можно сравнить со «слабой мессианской силой», о которой писал Вальтер Беньямин, которая вкраплена в «теперешность», готовясь стать «будущим» — когда «все будет, как сейчас, но чуть-чуть иначе». Об этом скрытом излучении, неуловимой, но присутствующей «мистической каузальности, правящей историей», — и наше скандальное произведение, и наш текущий момент бытия. 

Потому и страшно.

Оператор фильма Юрген Юргес работал с такими авторами, как Райнер Вернер Фассбиндер, Вим Вендерс, Михаэль Ханеке. Он получил на Берлинале специальный приз в номинации «Личный художественный вклад».
Все персонажи фильма — уже постаревшие люди. Гример Екатерина Эртель придумала такой возрастной грим, который нужно освежать только через сутки. Целые 24 часа его не надо было менять, он очень крепко держался, даже если двигаться или умываться — так, каждый раз, подходя к зеркалу, персонаж видел перед собой лицо старого человека на протяжении многих дней, начиная чувствовать себя старше и вести себя так же.
Радмила Щеголева (Нора Ландау) — единственная профессиональная актриса в картине, остальные — реальные люди, чьи профессии часто совпадают с профессиями персонажей.
Илья Пермяков, сорежиссер Ильи Хржановского в «Дегенерации», — философ, поэт и режиссер монтажа трех из пятнадцати фильмов проекта, эрудит, автор работы по Хайдеггеру и Паулю Целану. Именно он помог сложить и удержать сложную интеллектуальную структуру, которая была необходима для «Дегенерации».
В эпизодических ролях зарубежных антропологов снялись суперзвезды: мирового современного искусства — Марина Абрамович и современного театра — Ромео Кастеллуччи.

DAU. Degeneration (DAU. Degeneratsia) new clip official from Berlin Film Festival 2020 - 3/3
Алексей Трифонов
директор Института Трифонов
Владимир Ажиппо
генерал КГБ, будущий директор Института Ажиппо
Максим «Тесак» Марцинкевич
лидер правых комсомольцев Максим
Алексей Блинов
глава экспериментального отдела, профессор Блинов
Дмитрий Каледин
глава теоретического отдела, профессор Каледин
Радмила Щеголева
Нора Ландау
Виктория Скицкая
официантка Вика
Антон Фомочкин
Ксения Ильина
Анна Стрельчук
Зинаида Пронченко
Дмитрий Барченков
Алексей Филиппов
Алиса Таежная
Анастасия Гладильщикова
Анна Сотникова
Наталья Серебрякова
Евгений Ткачев
Всеволод Коршунов
Юлия Шагельман
Наиля Гольман
Максим Заговора
Татьяна Алешичева
Вера Аленушкина
Егор Москвитин
Meduza, Esquire
Скользкий путь
(1 сезон)
4
Мандалорец
(3 сезон)
Земля монстров
(1 сезон)
Отыграть назад
(1 сезон)
Настя, соберись!
(1 сезон) Читать
Псих
(1 сезон) Читать
257 причин, чтобы жить
(2 сезон) Читать
Видеть
(2 сезон) Читать
Читайте также
Новости — 14:36, 9 октября
«Большая мечта — уже полпути»: минутка мотивации от Саши Петрова и glo Читать
Новости — 15:00, 20 октября
У людей обнаружили новый орган — еще одну пару слюнных желез Читать
Новости — 14:17, 20 октября
Скотт М. Гимпл думает снять мультсериал по мотивам «Ходячих мертвецов» Читать
Герои — 14:00, 20 октября
6 российских тревел-блогеров: о заработке, рекламе и экстремальных путешествиях Читать
Новости — 13:48, 20 октября
Ученые назвали самый страшный фильм ужасов. Им оказался «Синистер» Читать
Хочу ещё