Сейчас под термином «джалло» подразумевается поджанр итальянских фильмов ужасов, в которых сочетаются элементы психологического триллера, детектива, готического хоррора и эротики. Однако изначально определение зародилось благодаря переводам криминальных детективов (в том числе книг Эдгара Уоллеса и Агаты Кристи) на итальянский язык, которые выпускались в желтых (в переводе на итальянский giallo) обложках от издательства Mondadori. Позже giallo стали применять для обозначения детективного жанра. А затем и вовсе появился отдельный итальянский жанр, включающий составляющие классического детектива, но имеющий с ним значимые различия. Традиционная игра в кошки-мышки жертвы и убийцы с зазубренным лезвием обрамлялась авторами в форму, в которой превалировали неуютный саспенс, колоритные и порой ядовитые цвета, барочная эстетика и архитектурный символизм, пожирающий главных героев.
Первым ярчайшим проявлением «джалло» в 1963 году стала вдохновленная картинами Альфреда Хичкока «Девушка, которая слишком много знала» Марио Бавы, где всплывает тема вуайеризма, появляются детектив-любитель и ряд неожиданных твистов. Впоследствии поэтика картин Бавы станет отправной точкой для кинематографистов, снимающих в жанре «джалло». Однако семью годами позже в итальянском прокате прогремел со своей дебютной лентой «Птица с хрустальным оперением» Дарио Ардженто — еще один живой классик, по сей день снимающий фильмы. Так на Берлинале в 2022 году прошел показего новой картины — «Темные очки».
Рим вновь становится безвыходным лабиринтом, в котором жертвы неизбежно попадают в лапы маньяка. По сюжету в день солнечного затмения происходит убийство эскортницы — убийца перерезал девушке горло острой леской прямо после того, как она вышла от клиента. Следующей жертвой преступника должна была стать Диана (Иления Пасторелли), по обычаю возвращающаяся домой, когда под ночь улицы Рима опустели и освободили пространство для зла. Однако автомобильная погоня закончилась аварией, в которой Диана потеряла зрение. Отныне девушка, символично посмотревшая на то, как Луна затмевает Солнце (предки, как напоминает Ардженто, считали затмение предвестником конца света), вынуждена учиться жить во тьме привычного мира, где ее на каждом углу может подстерегать убийца.
Чтобы понять, из чего состоят и какими вышли «Темные очки», будет логично вернуться к началу авторского пути и киноязыку Ардженто. Известно, что до режиссерской карьеры он писал сценарии для боевиков, комедий и спагетти-вестернов — впоследствии «Однажды на Диком Западе» Серджио Леоне принес ему первую известность. Важно, что эта картина не был классическим американским вестерном, к каким привыкла публика. Картина источала жар и духоту, была пропитана долгими паузами и изощренной жестокостью, которую впоследствии будут проявлять антигерои в картинах Ардженто — в том числе в «Птице с хрустальным оперением».
Вслед за «Птицей» Дарио Ардженто снимает удачных «Кошку о девяти хвостах» и «Четырех мух на сером бархате», где в форме детективного триллера четко вычленялись неординарные составляющие, из которых в том числе впоследствии сформировался киноязык Ардженто. Революционным в своем роде стал «Кроваво-красное». В нем режиссер вместо тягучих традиционных композиций Эннио Морриконе, которые можно услышать в «Птице», «Кошке» и «Четырех мухах»), прибегает к более напористой и рваной музыке еще не ставшей популярной группы Goblin. От картины к картине стиль Ардженто становился более энергичным, кадры наполнялись красочностью, нарочитой барочностью и плотным символизмом, а хичкоковский саспенс ощущался на протяжении всего фильма как донельзя натянутая пружина.
Если действия первых лент Ардженто протекали в атмосфере будничности (хотя даже в них не покидало ощущение погружения в лабиринтообразный мир, существующий по своим законам), то все изменилось в «Инферно» и «Суспирии», которые взрывались обилием красок и устрашающих архитектурных форм. За цветовыми гаммами, начиная от ядовито-красного и заканчивая леденяще-синим, за впитавшими в себя память гитлеровской Германии зданиями словно теряется сам человек, а сама среда страшной сказки словно состоит из пространства, со всех сторон замкнутого ловушками. Ощущение таинства, мистификации предметов и пребывания в ирреальном пространстве создавало чувство его полного доминирования над героями, к которым беспрепятственно движется убийца, зачастую оказывающийся своего рода бестелесным, словно всеобъемлющее зло.
После Ардженто снимал более неудачные работы (предпоследний «Дракула» и «Темные очки» особенно входят в их число). Однако в память, безусловно, врезается «Опера», запомнившаяся сколь страшным, столь не позволяющим оторвать глаз эпизодом, где девушка была вынуждена наблюдать за действом мучителя, не имея возможности отвести взгляд из-за приклеенных под глазами иголок, готовых вот-вот пронзить ей глаза (а заодно и глаза зрителя). Вообще, Ардженто любил заставлять зрителей отождествлять свой взгляд с взглядом героев, причем и жертв, и порой убийц, что вызывало изрядный дискомфорт.
Так первые кадры «Темных очков» начинаются с наблюдения за происходящим глазами Дианы. Пока она еще может видеть. Натянутые и пронзающие композиции Арно Реботини (с ним режиссер сотрудничает впервые), которые по стилю ближе к первым работам Ардженто, нежели к инновационным решениям «Кроваво-красного», позволяют погрузиться в атмосферу Рима, пронизанного предвестием страшного. Кульминация идентификации наступает буквально через пару минут, когда автор заставляет посмотреть нас на затмение. Тем самым он захлопывает щелку в дверь, отделяющую комфортный для зрителя мир: вспоминается эпизод из «Носферату», где ночной лес виден в негативе, но экипаж и лошади по-прежнему темные (адский экипаж словно перемещает Хуттера в другой мир).
Отныне мы в мире Дарио Ардженто, где иррациональное зло поглощает человека, не имеющего возможности почувствовать себя в безопасности, даже находясь в собственном доме, что олицетворяет вторжение в самое что ни на есть интимное. Нарастание саспенса и ощущение беспомощности героя в своем убежище (этому посвящены в том числе американские хорроры второй половины ХХ века) Ардженто пытается усилить слепотой главной героини. Последний элемент использовался Теренсом Янгом в «Дождись темноты» — экранизация пьесы Фредерика Нотта, автора сценария «В случае убийства набирайте "М"» Хичкока, которым в том числе вдохновлен «джалло». Многообещающее решение, наличие которого, однако, мало способствует нагнетанию ужаса, подобно тому, как формальное присутствие элементов «джалло» не создает характерную для жанра поэтику страха и не делает сам фильм образцовым примером продолжения традиции.
Мы видим все того же убийцу, чья душа изнывает от иррациональной жестокости. На шее жертвы также затягивается петля, которой вместо ножа орудует маньяк. Действия по-прежнему разворачиваются в стране, архитектурные изыски которой когда-то обретали загадочные, тяжеловесные и поглощающие формы. Однако в «Темных очках» все это больше похоже на механическое воспроизведение без концентрации на процессе, который Ардженто словно устало упускает из внимания.
Вместо парализующей и энергичной силы зла мы видим утомительную, медлительную и неуклюжую попытку убийцы добраться до жертвы, в чьи уголки души даже не хочется заглядывать за отсутствием интереса. Утонченные сооружения, в лабиринтообразные ловушки которых попадали герои «Инферно», «Суспирии» и «Синдрома Стендаля» (тут преступник и вовсе назначает жертве свидание в картинной галерее), сменяются псарней и глухим лесом, а садист-эстет с тягой к театрализованному умерщвлению уступает место маньяку, вышедшему прямиком из второсортных хорроров. Не раскручена даже детективная интрига и тема детектива-любителя, вынужденного самостоятельно вычислять личность убийцы вместо нерасторопной полиции.
Вообще, эксперименты с воскрешением жанра сами по себе интересны. Особенно если речь идет о сложно устроенной эстетике, с момента расцвета которой прошло 50 лет. Особенно если за это берется один из родоначальников направления. Ардженто попытался перенести элементы своего созданного некогда мира в условия современности, однако они остались неодушевленными. Они не взорвались яростными красками, подсвечивающими отчаяние человека и его путь (в том числе душевный) в бездну. Они не выросли в каменные изваяния, наблюдающие за тобой со стороны и хранящие за своими стенами мрачные истории. Не позволяют они испытать ностальгию от изощренно созданного вуайеризма или утонуть в уголках души героев. Хотя изнанка жизни Дианы и эскорт-индустрии была потенциально интересна, Ардженто посвящает теме буквально пару обрывочных и банальных эпизодов.
При этом «Темные очки» поражают невыносимой серьезностью, за которой бы больше хотелось видеть пародию, нежели плохо сделанное кино. По крайней мере, кульминация заставляет вспомнить эпизод из не лишенного тонкой самоиронии «Инферно». В нем некий сумасшедший Казанян топит в мешке отловленных кошек в пруду Центрального парка, куда сам впоследствии падает, а потом на него набрасываются крысы. Казаняна слышит продавец хот-догов, который берет разделочный нож, бежит на крики и убивает утопающего под полное лунное затмение. Кажется любопытным, что в начале новой ленты Ардженто упоминается солнечное затмение, и можно было бы предположить, что автор решил сделать радикальную пародию. Впрочем, даже если бы это было так, то вышла она неудачной. Да и не исключено, что Ардженто уже не так искусно орудует ножом.