Девочка по соседству. За что мы любим Сидни Суини

В «Кристи» (2024) Сидни Суини играет дочь шахтера из маленького захолустного городка в Западной Вирджинии, и это, конечно, символично. Почему? Потому что, обращаясь к классике Джона Денвера, она и есть воплощение Country roads, take me home, To the place I belong, West Virginia, mountain mama. Та дорогая сердцу соседская девчонка по одноэтажной провинции, которая по осени останется там, пока лирический герой смиренно уедет в хороший колледж за тридевять штатов. Они, вероятно, больше никогда не встретятся, но мираж останется — здесь, как нельзя кстати, пришлось бы любимое хобби Суини по реставрации ретро-авто — старенький красный форд на фоне, потертый джинсовый комбез, гаечный ключ в кармане, совершенно не мэтчащаяся со всем этим луком всепрощающая улыбка, в которой нет подвоха, как и во всей этой степенной тихой жизни.

Дальнейшие судьбы такой Гаечки — жанровая развилка, в которой актриса себя прекрасно чувствует. Хочешь, месись из грязи в князи, как Кристи. Хочешь, бросайся на амбразуру больших городов и привилегированных поместий, как горничная с поддельным резюме, покрывающим УДО. Хочешь, аскетствуй в католической церквушке, пока заговорщики, отмеченные колораткой, не решили поюзать тебя для ритуалов, как в «Непорочной» (2024). 

Она проста. Не глупа или поверхностна, а слегка наивна, как обычно бывают ее героини до чувственных или тревожащих сюжетных перемен. Ее типаж противится любой хитрости, Сидни лишь чувствует — до панической трясучки скрывая, что втрескалась в бойфренда своей бэсти («Эйфория»), или саркастично пикируясь с заносчивым гостем на чужой свадьбе (Гленом Пауэллом, «Топ Ган: Мэверик»), пока их окончательно не накрыло с головой взаимной симпатией вместе с сиднейской волной («Кто угодно, кроме тебя»). 

В хорошем смысле незамысловатая фактура Сидни идеально подходит для подавляемых мучениц, которые в критический момент дают сдачи. В биографическом фильме, посвященном боксерше Кристи Мартин (в девичестве Солтерс, возвращение «родной» фамилии важно в контексте нарратива возвращения себя), сыгранная ею малышка на миллион обладает таким пронзительно-добродушным «телячьим» взглядом, что абьюзивные побои, упреки и унижения героини со стороны закомплексованного тренера / мужа / доморощенного тирана Джеймса (Бен Фостер, «Крутой поворот») кажутся издевательством едва ли не брессоновского пошиба, когда в «Мушетт» или «Наудачу, Бальтазар» с апломбом духовно-стоического порядка страдали животные и дети.

Кристи стращает циничная мать, для которой стыд перед соседями чувство куда более мощное, чем родительская любовь. Ее проводят сочувствующими взглядами шкафы из боксерского зала, не в силах (просто бездействуя) утихомирить нерасторопного увальня Джеймса. Вот и получается, что и Мартин, и другим персонажам Суини приходится давать сдачи без сочувствующего участия окружающих. Едва ли подобная стратегия противодействия отличима от спарринга с озлобленной левой интернет-общественностью, который актриса проводит последний год из-за превратно понятого джинсового дискурса. В этом, впрочем, помогает мягкая сила, например, образцово освоенный slavic stare, который Суини продемонстрирована на завирусившемся интервью с журналисткой GQ. Наверняка передалось во время изучения русского языка, который Сидни штудировала в старшей школе. 

Кристи в фильме — классная девчонка, которая с детским восторгом удивляется первым победам и действует по стратегии «бей эту с@чку первой». Эта «свойскость», в отсутствие дефолтной голливудской наигранности, кажется, и есть тот самый знак искренности, который по сей день позволяет многим идентифицировать Суини как «свою». Ей одинаково к лицу как Miu Miu-выход на дорожку Met Gala, так и пожившая футболка с принтом «доктор Пеппер». Она витально-женственна при любых экранных метаморфозах (для «Кристи» актриса ответственно преобразилась), и для приумножения этого ей совсем не требуется тотал-барбикорный лук при выходе на ринг. Неудивительно, что именно на подобной согревающей непосредственности и обезоруживающей внутренней раскованности был построен клип на песню The Rolling Stones — Angry. Нет разницы, экранный то поединок в перчатках или поездка на заднем сиденье красного кабриолета по лос-анджелесской Сансет-Стрип, Суини задиристо показывает язык и вновь действует по-своему, отдавшись ритму, песне и просто порыву (не только ветра, но и момента).

Коронный прием Суини — крайности, игра в физические состояния, тогда-то за ней оказывается особенно интересно наблюдать. На предистерическом нерве актрисы была построена камерная реконструктивная драма «Реальная история Уиннер» про бывшую специалистку американской разведки по имени Реалити, заподозренную в сливе засекреченных данных. Крупный план зареванной Сидни оказывается основным художественным средством в этом почти что полуторачасовом допросе с пристрастием. Документы, папки, терабайты данных — все это блажь перед лазурной истиной ее глаз, которую подчеркивает накрахмаленная белизна стен, на фоне которых по большей части и разворачивается вся службистская перебранка в фильме. 

За счет изнурительной способности взаимодействовать со своим телом в кадре Суини оказывается актрисой куда более сложной и для ноши переходящего знамени Королевы крика. «Непорочная», посвященная рекрутированию кроткой послушницы в инкубатор для антихриста, не только успешно эксплуатирует все каноны традиции нансплотейшена, но и завершается самоотверженной и радикальной сценой родов, вновь решенной на крупном плане. На протяжении нескольких минут Сидни кричит. Тужится. Жмурится. Плюется. Рычит. Перекусывает пуповину. И вновь кричит, уже не от боли, а ужаса, пока, наконец, не забивает чудище ближайшим булыжником. Мы не видим лика демона-карапуза, но убедительно проецируем его инфернальную породу, отталкиваясь от все того же взгляда героини. 

Суини — одна из немногих актрис в современном Голливуде, способная превратить такой эпизод в художественный акт, превознося штатный хоррор в нечто большее (пусть и лишь на несколько минут) — и сделать это за счет искренности в него поверить. Конечно же, пока не прозвучит слово «снято».