Колонка, Музыка — 13 апреля, 15:01

Музыка — самое агендерное из искусств?

Продолжаем серию материалов, сделанных в коллаборации с Mubert (бесконечные генеративные треки, созданные в приложении, можете послушать тут же). В прошлый раз мы поговорили с музыкантами на тему гендерного деления, «женского звучания» и «мужских инструментов», а сейчас представляем колонку критика и художника Андрея Шенталя. В ней он рассуждает о том, как в музыку внедряются гендерные стереотипы, хотя, как считается, она автономна и нейтральна.

Академическая музыка — в сравнении с живописью или литературой — знает еще меньше женщин-авторов в своей истории. Этот факт неоднократно становился отправной точкой для разного рода квазинаучных спекуляций и обобщений. В частности, мифа о том, что женщины якобы по своей природе не так «музыкальны», как мужчины. Например, во время круглого стола «Секс, феминизм и игла мужского одобрения», который организовала Ксения Собчак, одна из участниц, представляющая консервативную сторону, попыталась выдвинуть аналогичное предположение: «Мы вот сейчас с вами не назовем за всю историю человечества ни одной женщины композитора...»


Удивительно, что никто из феминисток тогда не сумел назвать ни одного женского имени — хотя бы свою соотечественницу Софию Губайдулину. Но эта забывчивость особенно интересна в свете того, что основательница этого «мужского» искусства — не только женщина, но и, предположительно, лесбиянка. Как полагают исследователи творчества Хильдегарды Бингенской, эта средневековая монахиня была не просто первой музыкальной селебрити и прародительницей оперы: ее произведения представляли собой женские гомоэротичные религиозные распевы.

Что касается пропорционально малого количество женщин в музыке, это факт легко объясняется тем, что их участие было ограничено институциональным доступом — к образованию, карьерным возможностям, публичному выступлению и так далее. Да и сама структура исполнения классической музыки, несмотря на ее коллективный характер, устроена иерархично и ориентирована на романтические представления о гениальности творца-мужчины. Ведь несмотря на то, что эта сфера в целом стала значительно более открытой и инклюзивной, на сцене остается крайне мало женщин-дирижеров. Также следует учитывать и критерии отбора, которым руководствовались музыковеды (как правило, мужчины), писавшие историю музыки и заложившие каноны для ее оценки. 

Другое дело — вокальное искусство. В этой сфере представлено куда больше женщин. Одна из причин этого — образ исполнительницы, который конструировался как объект визуального удовольствия для «мужского взгляда». Ведь и сегодня основные представительницы музыкального мейнстрима, благодаря работе продюсеров, стилистов и имиджмейкеров, во многом соответствуют конвенциональным представлениям о женской привлекательности, а весь их облик избыточно сексуализирован. Правда, с подобными обобщениями следует быть осторожным (они исключают желание самой женщины, а также множество оптик), да и к тому же сегодняшний рынок идентичностей производит все больше и больше неконвенциональных сегментов, где нарушение гендерных стереотипов приветствуется, а иногда сексуальное диссидентство оказывается важнее самой музыки. 

Однако музыка — это не столько внешность, сколько голос. Его привлекательность и соблазнительность — та загадка, которую несколько веков пытались разгадать философы, а затем психоаналитики. Живой голос в отличие от письменного или печатного текста выходит за пределы языка, семантики, смыслообразования, растворяясь в чистом звучании, что особенно очевидно в песенном исполнении. Предположительно, по этой причине церковь и государство неоднократно налагали ограничения на вокальное искусство. Согласно психоаналитической интерпретации, вокал сотрясает границы символического порядка, на котором покоится наше общественное устройство, и пробуждает бесконтрольное желание. Но поскольку в патриархальном обществе господствует мужское гетеросексуальное желание, то и опасный голос, потворствующий этому желанию, непременно женский.

Не только голосу приписывается определенный гендер, но и голос приписывает гендер его слушателю.

Например, любовь к женскому вокалу может восприниматься излишне феминной (впрочем, как и вкус к высокой музыке в целом). Современная гендерная социализация происходит при активном участии популярных групп и исполнителей. Я хорошо помню, как в подростковом возрасте пытался слушать Limp Bizkit и Linkin Park и другую музыку «для мальчиков» (так это обозначалось), которую крутили по MTV, чтобы соответствовать ожиданиям своих сверстников. Когда же я позволил себе на собственном дне рождения включить Селин Дион, меня назвали «бабой». Для квир-сообщества сознательный выбор плохой или же излишне слащавой популярной музыки, предпочтение женскому вокалу или же преклонение перед дивами часто является и формой сознательной (или полусознательной) самоадвокации.

Однако лидирующая роль женского вокала совсем не подразумевает непременного равноправия внутри музыки. Чистое пение выходит из сферы рациональности, которая традиционно ассоциируется с маскулинностью, в «феминную» сферу эмоций. Именно так часто устроено распределение гендерных ролей в рэпе — пожалуй, одном из самых сексистских направлений популярной музыки. Я имею ввиду те популярные дуэты, где основное смысловое содержание песни проговаривается мужчиной (речитатив), а женщина исполняет лишь мелодичный куплет, который, по сути, лишен какого-либо самостоятельного значения. Как правило, его функция — орнаментальная и рекламная — украшать, привлекать внимание и запоминаться. Возможно, именно по этой причине рэп — та территория чистого смысла, за право участия в которой сегодня сражаются представители и представительницы ЛГБТИК+ сообщества и других миноритарных групп.

Чтобы развить эту аналогию, можно обратиться и к сфере IT. Будучи, по сути, таким гендерно-нейтральным медиумом, как и музыка, искусственный интеллект в среде интернет-гиков обрел свою манифестацию — образ Василиска Роко, некоего зловещего карающего бога. При этом виртуальным ассистентам, на что неоднократно указывали феминистки, придают гендерное измерение. Так, Siri, Кортана, Alexa, Алиса по дефолту обладают женским голосом. Тем самым ассоциация голоса с определенным гендером воспроизводит привычное разделение труда, где подобную вспомогательную работу по поиску, отбору и сортировки информации, выполняет секретарша.


Но что же чистый звук — вне тела, голоса, текста? Традиционно музыка считается самым абстрактным из искусств, с чем в общем-то трудно поспорить. И здесь заключается как ее сила, так и слабость. Согласно феминистскому музыковедению, именно этот миф сделал ее столь уязвимой перед патриархальной интерпретацией, к чему можно добавить и последующее забвение женщин в ее истории. Ссылаясь на автономию музыки, то есть на ее независимость от внешнего мира, исследователи-мужчины долгое время не допускали в обсуждении каких-либо социальных проблем. Но при этом само традиционное музыкознание было далеко от какой-либо гендерной нейтральности. Например, даже такие абстрактные категории, как каденции, наделялись гендером и могли быть «женскими» и «мужскими».

Абстракция и нерепрезентативность музыки делает ее потенциально открытой к агендерности и флюидности. Сама по себе она, как и любой другой медиум, выразительное средство или технология, абсолютно нейтральна. Созвучие — это чистые различия, которые могут быть пересобраны заново. Ассоциация технологий и даже самих музыкальных инструментов с чисто «мужским» занятием, безусловно, тормозила размывание границ в этой индустрии, где до сих пор сохраняется сильный гендерных дисбаланс. Электронная и синтетическая музыка, которую сегодня можно создавать при минимальных технических средствах (буквально при помощи своего телефона) может кардинально изменить как гендерный состав ее производства, так и само отношение к этому искусству.


Еще больше SRSLY в нашем канале на Яндекс.Дзен
Фото: Саша Фаворов (@sashafavorov)
Алина Бавина
главный редактор

Моя дипломная работа на журфаке МГУ была посвящена блогам и тому, приравняют ли их когда-то к СМИ и вообще насколько этично это делать. Тема появилась совершенно случайно. Изначально я собиралась писать про творчество Василия Шукшина. Но как-то среди ночи моя подруга, с которой мы прожили четыре года в одной комнате в общежитии и, естественно, не могли не выбрать одну кафедру, проснулась и сказала, что мы безумные и не осилим диплом по литературе, поэтому надо срочно менять тему. Над нами сжалился один преподаватель, который хорошо нас знал. Я уже даже не помню, кто придумал и предложил тему блогов. Но нам показалось, что она гораздо легче творчества Шукшина.

Тут нужно отметить, что это был – страшно представить! – 2008 год. И мы тогда еще были очень аналоговыми. Рефераты сдавали на дискетах (помню преподавателя, которому мы все по навету старшекурсников сдавали пустые дискеты, и пару моих однокурсников, попавшихся на этом), кино смотрели на дисках, которые брали в прокат в находившемся практически в подвале журфака киноклубе (помню, как тяжело мне давался Тарковский, Бергман и как я заснула при первом просмотре «Жизни как чуда» Кустурицы, которую потом нежно полюбила; но как меня поразили «Маргаритки»!), книги читали в Ленинке и радовались, если по читательскому билету попадали в тот самый ретро-зал с зелеными лампами. Тогда только-только появились «Одноклассники», а ЖЖ был самой прогрессивной площадкой. Мы – о, Боги! – ходили в интернет-кафе, которое тогда существовало у главного здания МГУ. Там у нас и разгорались нешуточные баталии в ЖЖ. Мы писали посты на волнующие темы и спорили с пеной у рта в комментариях. И делали это с таким азартом, будто играли на миллионы в казино.

Когда я получила свою твердую четверку за диплом, выдохнула и тут же забыла про него, то и предположить не могла, что тема блогов вернется в мою жизнь. «Зачем мы это делаем? Ну что за бред?» – долго не отпускала меня моя беспощадная рефлексия, когда затевали SRSLY. Ведь мы же сами морщимся от этих слов – «блогеры», «трендсеттеры», «инфлюенсеры», бла-бла-бла. Какая-то пошлятина выходит, когда начинаешь рассказывать, о чем мы. И как-то даже стыдно и неловко за себя становится. Но давайте не будем отрицать: блогеры дали нам новый контент, от которого наконец-то не душно. Звезды инстаграма вытеснили глянец, ютуба – затоптали телик. Блогеры начали тянуть теплое одеяло рекламных бюджетов на себя. Трендсеттеры и инфлюенсеры новой формации стали желанными гостями в светской тусовке. Теперь они «как скажут, так и будет».

Дудь нагнул Ютуб, Ивлеева из маникюрши превратилась в телезвезду с ТЭФИ, Горбачёва стала главной актрисой поколения, Монеточка зазвучала из всех утюгов. Это, безусловно, герои нашего времени. Они уже изменили реальность и продолжают это делать. У них влияние в интернете и не только. И не поддаться ему уже не получается. Конечно, можно дальше продолжать болеть нигилизмом и отрицать новый мир. Но это нечестно. Прежде всего по отношению к себе. А мы за честность, за открытые вопросы и ждем таких же ответов от героев. И у нас нет «не наших героев», нет предубеждений, и мы против клише.

Мы намеренно отказались от артемов быстровых и не будем прятаться за псевдонимами. У каждой публикации есть автор, которому вы сможете посмотреть в лицо и туда же высказать все, что думаете о его материале (естественно, аргументированно). Быть абсолютно несогласными с нами не возбраняется. Мы сами в редакции часто спорим друг с другом. Но последнее слово всегда остается за ответственным за раздел. У нас все со своим бэкграундом, позицией, принципами в профессии и взглядами на жизнь.

Когда в редакции предложили каждому написать свой манифест, я прониклась этой идеей. Сразу вспомнились Белинский, Добролюбов, Чернышевский, Белый, Блок, Иванов, Гумилев… Всплыло слово «публицистика». И повеяло той самой нашей наивной аналоговостью, которой теперь уже просто нет. На журфаке мы изучали кодекс профессиональной этики журналиста. Сейчас это понятие кажется атавизмом. Но пусть наши манифесты станут этическим кодексом 2.0.

На втором курсе я прочитала «Поколение П» Пелевина и отчаянно не хотела верить в то, что в журналистике все друг у друга крадут идеи. У меня с тех пор аллергия на «Давайте сделаем как у…» А мы-то тогда зачем, если они уже есть? Поэтому SRSLY – это про дерзкие идеи, честные тексты и – куда ж без них – красивые картинки.

Читайте также
Герои — 18:25, 30 июля 2021
Гайды, вебинары и собственный бизнес. Блогеры-миллионники о том, на чем зарабатывают
Образ жизни — 30 июля, 18:25
Дай почитать: обзор «Смерти.net», «Жизни на продажу» и других книг
Кино — 30 июля, 18:15
Бликующий экран: новинки кино в Сети («Свинья», «Улица страха. Часть 2: 1978», «Классическая история ужасов» и другие)
Новости, Новости — 30 июля, 15:29
Братишкин, Бустер и Kyivstoner снялись в сериале об истории российского стриминга
Образ жизни — 30 июля, 14:14
10 видео, которые нужно посмотреть на ютьюбе: потоп, истории на ночь и 365 слоев макияжа
Новости, Новости — 30 июля, 12:25
Кукушкин в перьях и антагонист-Понасенков: вышел клип Cream Soda и Алены Свиридовой «Розовый фламинго»
Герои — 30 июля, 00:04
Приключения, аттракционы, любовь. Интервью с Эмили Блант и Дуэйном Джонсоном
Новости, Новости — 29 июля, 16:56
Премьеру байопика о Мэрилин Монро с Аной де Армас перенесли на 2022 год
Новости, Новости — 29 июля, 16:18
Собственное кафе и ютьюб-хаус в Турции: Катя Конасова дала интервью Пете Плоскову
Герои — 28 июля, 13:57
С чистого холста. Антон Рева, Маша Качарава, Алена Ракова и Сергей Овсейкин о своей формации как художников, визуальном языке и рождении идей
Новости — 26 июля, 18:39
Как бизнес подарил вторую жизнь дореволюционным заводам и мануфактурам? Объясняем на примерах Москвы и Санкт-Петербурга
Новости — 9 июля, 14:03
Современные художники перепридумали «Лукоморье» Пушкина. Смотрите, что получилось
Новости, Новости — 29 июля, 15:41
У Aviasales теперь есть свой подкаст. Там рассказывают о путешествиях в СССР и современной России
Музыка — 29 июля, 00:25
Как мы выжили этим летом. Борис Барабанов о новом EP Земфиры
Новости, Новости — 28 июля, 23:59
Катя Клэп объяснила, почему у нее нет менеджера, в подкасте Сергея Мезенцева
Новости, Новости — 28 июля, 22:20
На съемки шоу «Что было дальше?» теперь можно попасть только при наличии QR-кода
Новости, Новости — 28 июля, 19:56
Лисса Авеми и Саша Стоун обсудили тренд на мужской маникюр в новом выпуске шоу «ДаДа — НетНет»
Новости, Новости — 28 июля, 17:30
«Холостяк» с Джараховым, чужая свадьба и «Я в моменте»: вышла финальная серия «Блогеров и дорог» Насти Ивлеевой
Герои — 28 июля, 17:05
О рыцарских романах, говорящих лисах и пьянках допоздна. Интервью с Дэвидом Лоури и Девом Пателем
Новости, Новости — 28 июля, 16:04
Макс Климток сравнил Dream Team House и Why Not House и объяснил, где ему было лучше
Новости, Новости — 28 июля, 15:27
Аня Покров считает, что в тикток-хаусах сложно жить. Блогерша объяснила почему
Новости, Новости — 28 июля, 12:13
Forbes опубликовал рейтинг самых успешных российских звезд. В него попали Милохин, Прусикин и Slava Marlow
Все звёзды и инфлюенсеры
Новости, Новости — 28 июля, 10:57
Выручка Gucci выросла на 86% во втором квартале 2021-го — до 2,31 млрд евро
Кино — 28 июля, 01:44
Сериалы недели: «Тед Лассо», «Властелины вселенной: Откровение», «Тернер и Хуч» и другие
Новости, Новости — 27 июля, 23:34
Артур Бабич и Хабиб проверили, кто лучше знает мемы, в шоу «Мем-батл»
Новости, Новости — 27 июля, 22:07
Instagram сделает аккаунты пользователей до 16 лет приватными
Образ жизни — 27 июля, 20:44
Департамент правды и кролик-самурай. Обзор лучших комиксов San Diego Comic-Con
Музыка — 27 июля, 15:43
Новое в музыке за неделю: Монатик, James Blake, Сюзанна, Lil Nas X и Глеб Калюжный
Герои — 27 июля, 14:45
Карманный революционер. Борис Барабанов поговорил с Николаем Комягиным из Shortparis
Новости, Новости — 27 июля, 14:25
Джиган выпустил трек «На чиле» по мотивам одноименного мема. На фитах Крид, OG Buda и Soda Luv
Новости, Новости — 27 июля, 13:48
Влад Бумага рассказал о переезде в Москву и съемках в кино в новом выпуске «А4 на детекторе лжи»
Новенький
(2 сезон)
Поколение 56k
(1 сезон)
Молодые монархи
(1 сезон)
Отряд самоубийц 2: Миссия навылет
Белый лотос
(1 сезон)
Перри Мейсон
(2 сезон)
Мне это не нравится
(2 сезон)
7.9
Матрешка
(2 сезон)