Интервью, Герои — 18 мая, 19:36

О рэпе, Европе, новой этике и универсальной любви. Интервью с писательницей Ксенией Буржской

Роман Ксении Буржской «Мой белый» пленяет одновременно пронзительностью и сдержанностью, остротой затронутых тем и их универсальным звучанием. Писательница поведала SRSLY, как рассказать об интимном как общечеловеческом, жить в Европе, оставаясь русской, и делать популярное ток-шоу на коленке.

Несмотря на присутствующий в романе мотив однополой любви, история кажется универсальной...

Да, история абсолютно универсальная. Когда его называли «квир-роман», я была против, потому что это просто роман о любви. Никакой разницы между однополой и двуполой любовью нет, и мне хотелось, чтобы это поняли читатели, для которых гомосексуальность — что-то чуждое и ужасное. Я видела свою миссию в том, чтобы донести эту идею: «Любовь есть любовь».

Мне понравилось, что было много отзывов от читателей примерно такого содержания: «Если бы я знал, о чем она, то не стал бы читать. Но прочел и очень рад. Это классная книжка о любви, всем рекомендую». 

На вопрос, почему в романе нет гомофобии, вы ответили, что в вашем личном опыте ее не было.   

Она совершенно точно существует, но в Москве или Петербурге с ней, наверное, столкнуться сложнее, чем в регионах, особенно в медийной сфере. Да, конечно, за пределами условного Садового это есть, но, мне кажется, гораздо в меньшей степени, чем мы привыкли думать. Мы все время представляем каких-то гипотетических людей, которые к нам плохо относятся, но в большинстве своем они относятся к нам либо никак, либо нормально. Безусловно, есть агрессивные маргинальные личности —  думаю, это свойственно любому городу. Такие могут ненавидеть кого угодно по любому принципу.   

Но мы видим, как фильмы и мероприятия отменяются. 

Думаю, постепенно общество дойдет до того, что отдельные личности или даже преступные законы перестанут быть угрозой институциям, которые осуществляют просвещение. Количество перейдет в качество, когда прокатчики перестанут бояться выпускать фильмы на эту тему. Когда вообще все перестанут бояться, тогда нормальных людей, которые адекватно реагируют, будет большинство. Думаю, что их и сейчас большинство, но, к сожалению, есть навязанная неадекватная позиция. 

В западной медиаиндустрии есть даже целые предписания. Например, новые правила отбора на «Оскар»

Предписания тоже кажутся мне странными, честно говоря. Человек хочет снимать кино, а ему говорят: «Нет, знаешь, что у тебя должно быть вот так, потому что иначе мы этот фильм не пропустим». Это тоже, конечно, немножко перегиб. Но возможно, он необходим как часть становления каких-то ценностей в культуре. 


Вы написали целую книгу о том, как вам не понравилось жить во Франции, которая до сих пор резонирует в умах русскоязычной диаспоры…

Я не то что написала целую книгу — не было такой задачи. В тот момент Володя Яковлев открывал в Берлине проект Splash: собралось семь авторов, которые писали о своей жизни в режиме реального времени. Мы каждую неделю выпускали по одной главе, на эту штуку можно было подписаться и следить по мере обновления. Проект был достаточно успешный, на него подписалось много людей, а я завела целый телеграм-канал, где собрались кучи эмигрантов. Они были счастливы почитать его, потому что у них примерно такой же опыт, примерно одинаковая боль. Потом, когда я уже вернулась в Россию, издательство АСТ захотело издать бумажный вариант.

Возможно, если бы вы писали изначально цельную книгу, то были бы менее бесцеремонной в выражениях и она не была бы пронизана такой остротой?

Наверное, да. У меня не было конкретного сюжета, я вообще не знала, о чем будет каждая следующая глава. Буквально сразу стало ясно, что у обычного человека ничего не происходит, и поэтому каждую неделю нужно было инфоповод как-то генерить. Интересный опыт.

А вам запомнилось, как кого-нибудь бомбануло от ваших описаний Франции?

Да, это было ужасно: получила много хейтерских комментариев. Кстати, я за «Мой белый» не получила ни одного — честно. Тогда же мне писали в личку и под постами на фейсбуке, что я «госдеповская подстилка», которая «уехала и жалуется», что я с жиру бешусь, живу на деньги мужа (которого у меня нет и не было никогда)…  Люди, конечно, извращались как могли, особенно те, кто уехал и кто, видимо, по-другому к этому относится. Может быть, из-за неготовности признать, что им не настолько хорошо, как хотелось бы. 

По-моему, Франция  действительно очень своеобразная страна даже на общем фоне Европы, где повсюду можно наблюдать некий абсурд в социальной сфере.

Франция — королева абсурда.

Какую французскую святыню вы наиболее осквернили, на взгляд русского экспата?

Там была особенно смешная мысль, что «сама ничего не делаешь, живешь тут и еще жалуешься» — это больше всего их бесило. Почему-то они считали, что я там пользуюсь какими-то суперблагами, хотя у меня была виза, не позволяющая мне примерно ничего: только жить и тратить там бабло. Все, никаких больше прав. Но это же исходило от тех самых эмигрантов, не от французов. У меня есть в друзьях русскоговорящие французы, которые читали какие-то главы и очень смеялись, потому что это довольно точная история. Про любой народ можно подметить что-то смешное.

Но в одном из интервью вы сказали, что французское общество негостеприимно к чужакам. 

Конечно, французы — закрытая нация. Они замкнуты не только от русских, а в принципе от любых людей, которые не французы. У них огромное количество ритуалов на все случаи жизни, которые они соблюдают со времен Наполеона. При общении с ними все время находишься в напряжении: что говорить, что делать в тот или иной момент. У них на все есть определенные правила, дни расписаны по часам. Для нас это, конечно, непонятная конструкция.

Но при этом Франция лидирует по иммиграции из Северной Африки и Ближнего Востока. С ними французы уживаются?

Я жила в Марселе, чисто арабском городе, там французов надо было днем с огнем искать. Есть районы, где французы живут, есть — где не живут. У них, как и у немцев и всех остальных, есть коллективное чувство вины перед жертвами колониальной политики, которое помогает ужиться. Но поскольку к нам таких чувств нет, то с нами не особо церемонятся.

В фейсбуке вы участвовали в полемике о Мишеле Фуко, который, согласно изданным недавно воспоминаниям, непотребно себя вел в Тунисе 50 лет назад. Вы там спрашиваете, с каких пор стало нормой бездоказательное утверждение подавать как факт. Случай с Фуко — пример более масштабной проблемы?

Меня смущает даже не столько этот конкретный случай с Фуко (мне, если честно, наплевать на него), сколько общий тренд: любого можно обвинить в чем угодно, никто вообще не будет разбираться. И медиа, которые, казалось бы, всегда считали нужным общаться с обеими сторонами, отбросили это золотое правило журналистики. Всем нравится со мной об этом спорить, потому что я открытая противница новой этики. Это огромная проблема: никакая презумпция невиновности вообще не действует. 

Тот же самый Wonderzine, который все время топит за справедливость, выпускает статью-монолог какой-то оскорбленной девушки: «У меня был парень, и он вот так вот со мной поступил, вот же @#$ак». Потом все начинают его травить, а он в фейсбуке пишет свою версию событий: «Нет, я не @#$ак, на самом деле было вот так» — но на это всем плевать, потому что его уже затравили. 

Это совершенно неадекватная штука. Должны быть какие-то правила и взвешенные критерии: что считается насилием, а что — нет. Потому что когда начинают травить какого-нибудь мужчину за сообщение, которым все и закончилось, мне кажется это дико странным. Мы уже не ходим, как в XIX веке, по саду за ручку, чтобы через несколько месяцев начать целоваться или обсуждать предстоящую свадьбу. Мы уже находимся в другой моральной парадигме. Например, существует тиндер, где каждый может найти себе секс в этот же вечер.

Вся эта моралистская надстройка, которую предлагает новая этика, кажется мне искусственной.

Невозможно надстроить над нашим теперешним отношением к сексу и перепискам необходимость сначала спрашивать разрешения: «А можно я тебе отправлю сообщение такого содержания? Или я таким образом нанесу тебе травму, и это будет сексуальная агрессия?» 

Ну и на одного мертвого Фуко ведь приходится дюжина живых Вуди Алленов и Кевинов Спейси, которым сейчас приходится это расхлебывать?

Да. Меня лично поразил сериал «Утреннее шоу». Я посмотрела и не увидела там  насилия, от которого действительно стоило бы страдать потом всю оставшуюся жизнь. Это какая-то надуманная трагедия. Очень многие сейчас, во-первых, воспользуются такими обвинениями, когда им нужно будет кого-нибудь уничтожить. А во-вторых, будут всю жизнь мучиться, потому что так написано: надо чувствовать себя жертвой, если к тебе кто-то пристает.

Мне кажется, сами создатели сериала почувствовали, что история с абьюзом не стоит выеденного яйца, и в итоге заставили одну из героинь покончить с собой, дабы придать искусственного трагизма. 

Думаю, мы с вами примерно одного поколения, поэтому нам это кажется странным. А те, кому сейчас 20+, живут уже в другой парадигме: у них гипертрофированное чувство ранимости, их все оскорбляет.

Такой ли уж это новый феномен? В СССР исключали из комсомола и вуза за аморалку — такая же cancel culture, вид сбоку. Новая этика — это старый добрый «моральный кодекс строительства коммунизма».

Мне в целом их ценности понятны. Они существуют 100 000 лет в любом обществе. Вопрос в том, какая сейчас над ними надстройка.

Не есть ли это одна из причин, почему вам комфортнее жить в России? Здесь новая этика — еще пока что субкультурное явление.

Мне комфортнее жить в России, это правда. Поняла это, когда уехала и стала жить в другой стране. Я на уровне культурного кода очень привязана к России (хотя ее не видела и почти никогда дальше Питера и Москвы не ездила). Мне просто важно говорить с людьми по-русски. Мой инструмент — язык, и за рубежом я не смогла бы на таком уровне им владеть, считывать людей и презентовать себя. В книжке «300 жалоб» говорила с одной девочкой, которая вышла замуж за француза. Спросила ее: «Как ты живешь? Ты не можешь с этим человеком разговаривать на одном языке. На том языке, который тебя делает тобой?» Она сказала, что потратила очень много лет, чтобы въехать в культурный код французов, смотрела их старые фильмы, спрашивала, какие шутки шутили их родители… Я была не готова так жертвовать собой, мне хотелось вернуться в понятный мне комфорт.

А вот мексиканцы в Лос-Анджелесе чувствуют себя очень комфортно. Им не нужно даже в местную языковую среду погружаться.

Так везде. И русские в Америке живут, кучкуются годами. Но мне кажется, это самообман. Или ты меняешь страну и правда туда интегрируешься, или продолжаешь жить в этой маленькой России, но при этом безнадежно отстаешь от большой. И выбираешь не из тех людей, которые близки по духу, а из тех, которые есть. Зачем это делать?


Ваше шоу с Татьяной Толстой основано на сходстве ваших воззрений? У вас  схожая позиция насчет новой этики?

Мне кажется, да, несмотря на то, что мы представители разных поколений. Но в самом деле мы очень ко многому одинаково относимся.

Почему вы выбрали формат зум-конференции и будете ли его менять по мере снятия ограничений?

Этот формат случился, потому что была пандемия, и мы его сохранили. Он отличает нас от всех остальных шоу. Мы не сидим в студии с серьезными лицами и можем более свободно распоряжаться временем. Да и гостям проще: им не нужно краситься, одеваться и тащиться куда-то — они могут выйти с нами на связь из любого города. Мы были первыми, кто освоил этот формат: выпустили первую серию в апреле, как только началась изоляция, а потом уже все начали так же делать. Просто тогда не знали, сколько продлится изоляция, поэтому масштабных планов не строили. Мы же сразу поняли, что так удобно, и менять формат не собирались.

Вы говорили, что ненавидите журналистику, потому что приходится задавать вопросы. Но сейчас вы это делаете с Татьяной Толстой в вашем зум-шоу «Белый шум». В чем принципиальная разница?

Я начинала в деловой журналистике, где приходилось спрашивать: «А сколько у вас денег?», «А сколько вы потратили?», «А сколько вы заработали?» — и собеседники   делали все, чтобы на них не отвечать. Наверное, если бы я начинала с интервью в каком-нибудь глянцевом журнале, то, может быть, у меня было бы другое к этому отношение: сейчас мне нравится говорить с людьми про их жизнь, про то, что они думают. А не, блин, про то, сколько они денег потратили, — это совершенно не интересно. 

Получается, не стоит особо доверять деловым изданиям, потому что там все вилами по воде написано?

Да, потому что, естественно, ни у кого нет точной информации про это.

Важно ли, чтобы собеседник был вам симпатичен?

Скажу честно: мы приглашаем только тех, кто нам нравится и интересен, и не станем звать какого-нибудь негодяя ради хайпа. Мы прежде всего хотим узнать что-то новое и поговорить с приятными людьми.

Было ли для вас неприемлемо, когда Собчак позвала маньяка ради хайпа?

Думаю, у любой журналистики должны быть какие-то границы. Это примерно как писать о терактах и завоевывать на этом кучу трафика. Я старалась в этом никогда не участвовать, отказывалась выносить такие ужасные вещи в соцсети, распространять их. Конкретно у Собчак образ главной стервы России, поэтому, наверное, она может себе позволить его поддерживать таким образом. Но мне кажется, с точки зрения журналистики это некорректно и неэтично.

Мне показалось, что к Саше Цыпкину вы отнеслись с разной степенью непримиримости. Татьяна была более категоричной, а вы — добрым следователем?

У нас не было задачи ругать Цыпкина и вообще делать из «Белого шума» «Школу злословия». Если посмотрите предыдущие выпуски, то увидите, что они добрые, а острые моменты были связаны лишь с гостями, которые могли начать ругаться. Мы этого не делали никогда, и с Цыпкиным был первый опыт. Но конфликт не планировался, он случился спонтанно. Даже не знаю, с какого момента что-то пошло не так: изначально мы были к нему очень расположены, ведь, повторюсь, не зовем тех, кто нам несимпатичен или неинтересен как явление. Мы заранее договорились, что разговор будет о литературе, прочитали книги друг друга и были настроены на добро.

Я выполняю роль модератора и ведущего, задающего направление беседе. Татьяна Никитична, как правило, выступает оппонентом или участником, который тоже делится мнением. Моя роль была такая же, как и всегда: вернуть всю эту историю на рельсы нормального интервью из того балагана, куда она случайно зашла. Но на самом деле получилось неплохое шоу. У нас много просмотров, и Александр, мне кажется, тоже доволен. Мы, как два пиарщика, потом обсудили происшедшее и решили, что результат неплохой. 

Вы отвечаете за некоторые личностные характеристики «Алисы» — голосового помощника «Яндекса»?

Отвечаю, чего уж там! 

Искусственный интеллект обрабатывает информацию, а черты личности придаются вашими усилиями?

Не совсем: искусственный интеллект не только перерабатывает информацию, в него заложены какие-то черты характера. «Алиса» училась на русском твиттере, на общении с людьми в интернете, и так или иначе своя точка зрения у нее все равно есть. А мы занялись выставлением границ, направлениями развития и характера «Алисы». Например, она самая дерзкая из всех голосовых помощников. В какой-то момент мы решили, что «Алиса» не будет грубить, отвечать на неприличные вопросы и говорить какие-нибудь запрещенные законом вещи, но в целом мы эту дерзость практически не подкручивали — это ее черта характера, и она нам нравится. 

Чем последним вы ее обогатили?

Можно сказать «Алисе»: «Включи шоу» — и услышать контент, который делаю я.

Как поэту вам было интересно, когда появились баттлы?

Мне кажется, это классный жанр. Он гораздо интереснее, чем обычные поэтические чтения. Мало того что это стенд-ап, это еще и экспромт. Не стихи, а чаще даже рифмованные оскорбления, что ли. Сейчас поэзия в целом выходит на новый уровень, потому что люди снова начали читать стихи. Это, конечно, очень хорошо для литературы и для тех, кто ее делает.

А рэп? 

Я очень его люблю, гораздо больше, чем баттлы. Я олд, поэтому мне нравятся Баста, Каста, Гуф и Эминем, конечно. Тех, кто называет себя рэперами сейчас, я не очень понимаю. Мне кажется, к рэпу это вообще никакого отношения не имеет, потому что для меня рэп — это текст. Если текста нет или он говно, я не могу его воспринимать.

Вы говорили, что с некоторых пор не принадлежите к определенному месту.

Теперь да. Когда я жила в Европе, то очень была привязана к Москве, рвалась сюда всеми силами, и мне казалось, что я могу быть счастлива только здесь. Когда приезжала сюда на неделю или две, то чувствовала прилив сил и все думала, что мне нужно сюда вернуться. Когда мы вернулись, я поняла, что за это время просто потеряла чувство дома. Могу куда-то уехать, пожить там год, два или три — и в целом мне все равно. Я сама из Питера, но никогда не хотела туда вернуться. Однако из-за пандемии провела там лето и подумала: «А почему бы и нет? Можно и здесь жить». А можно где угодно. 

Еще больше SRSLY в нашем канале на Яндекс.Дзен
Фото: Иван Пономаренко
Алина Бавина
главный редактор

Моя дипломная работа на журфаке МГУ была посвящена блогам и тому, приравняют ли их когда-то к СМИ и вообще насколько этично это делать. Тема появилась совершенно случайно. Изначально я собиралась писать про творчество Василия Шукшина. Но как-то среди ночи моя подруга, с которой мы прожили четыре года в одной комнате в общежитии и, естественно, не могли не выбрать одну кафедру, проснулась и сказала, что мы безумные и не осилим диплом по литературе, поэтому надо срочно менять тему. Над нами сжалился один преподаватель, который хорошо нас знал. Я уже даже не помню, кто придумал и предложил тему блогов. Но нам показалось, что она гораздо легче творчества Шукшина.

Тут нужно отметить, что это был – страшно представить! – 2008 год. И мы тогда еще были очень аналоговыми. Рефераты сдавали на дискетах (помню преподавателя, которому мы все по навету старшекурсников сдавали пустые дискеты, и пару моих однокурсников, попавшихся на этом), кино смотрели на дисках, которые брали в прокат в находившемся практически в подвале журфака киноклубе (помню, как тяжело мне давался Тарковский, Бергман и как я заснула при первом просмотре «Жизни как чуда» Кустурицы, которую потом нежно полюбила; но как меня поразили «Маргаритки»!), книги читали в Ленинке и радовались, если по читательскому билету попадали в тот самый ретро-зал с зелеными лампами. Тогда только-только появились «Одноклассники», а ЖЖ был самой прогрессивной площадкой. Мы – о, Боги! – ходили в интернет-кафе, которое тогда существовало у главного здания МГУ. Там у нас и разгорались нешуточные баталии в ЖЖ. Мы писали посты на волнующие темы и спорили с пеной у рта в комментариях. И делали это с таким азартом, будто играли на миллионы в казино.

Когда я получила свою твердую четверку за диплом, выдохнула и тут же забыла про него, то и предположить не могла, что тема блогов вернется в мою жизнь. «Зачем мы это делаем? Ну что за бред?» – долго не отпускала меня моя беспощадная рефлексия, когда затевали SRSLY. Ведь мы же сами морщимся от этих слов – «блогеры», «трендсеттеры», «инфлюенсеры», бла-бла-бла. Какая-то пошлятина выходит, когда начинаешь рассказывать, о чем мы. И как-то даже стыдно и неловко за себя становится. Но давайте не будем отрицать: блогеры дали нам новый контент, от которого наконец-то не душно. Звезды инстаграма вытеснили глянец, ютуба – затоптали телик. Блогеры начали тянуть теплое одеяло рекламных бюджетов на себя. Трендсеттеры и инфлюенсеры новой формации стали желанными гостями в светской тусовке. Теперь они «как скажут, так и будет».

Дудь нагнул Ютуб, Ивлеева из маникюрши превратилась в телезвезду с ТЭФИ, Горбачёва стала главной актрисой поколения, Монеточка зазвучала из всех утюгов. Это, безусловно, герои нашего времени. Они уже изменили реальность и продолжают это делать. У них влияние в интернете и не только. И не поддаться ему уже не получается. Конечно, можно дальше продолжать болеть нигилизмом и отрицать новый мир. Но это нечестно. Прежде всего по отношению к себе. А мы за честность, за открытые вопросы и ждем таких же ответов от героев. И у нас нет «не наших героев», нет предубеждений, и мы против клише.

Мы намеренно отказались от артемов быстровых и не будем прятаться за псевдонимами. У каждой публикации есть автор, которому вы сможете посмотреть в лицо и туда же высказать все, что думаете о его материале (естественно, аргументированно). Быть абсолютно несогласными с нами не возбраняется. Мы сами в редакции часто спорим друг с другом. Но последнее слово всегда остается за ответственным за раздел. У нас все со своим бэкграундом, позицией, принципами в профессии и взглядами на жизнь.

Когда в редакции предложили каждому написать свой манифест, я прониклась этой идеей. Сразу вспомнились Белинский, Добролюбов, Чернышевский, Белый, Блок, Иванов, Гумилев… Всплыло слово «публицистика». И повеяло той самой нашей наивной аналоговостью, которой теперь уже просто нет. На журфаке мы изучали кодекс профессиональной этики журналиста. Сейчас это понятие кажется атавизмом. Но пусть наши манифесты станут этическим кодексом 2.0.

На втором курсе я прочитала «Поколение П» Пелевина и отчаянно не хотела верить в то, что в журналистике все друг у друга крадут идеи. У меня с тех пор аллергия на «Давайте сделаем как у…» А мы-то тогда зачем, если они уже есть? Поэтому SRSLY – это про дерзкие идеи, честные тексты и – куда ж без них – красивые картинки.

Читайте также
Образ жизни — 20:00, 18 июня 2021
10 видео, которые нужно посмотреть на ютьюбе: Звягинцев, «Би-2» и цифровая одежда
Новости, Новости — 18 июня, 20:00
Россия возобновляет авиасообщение с Турцией, США, Италией и еще шестью странами
Новости, Новости — 18 июня, 19:06
Начинающий тиктокер предложил Дане Милохину делать бесконечные репосты сторис друг друга. Тот согласился
Образ жизни — 18 июня, 18:40
Дай почитать: обзор «Клары и Солнца», «Часов судного дня» и других книг
Новости, Новости — 18 июня, 16:58
Griff выпустила дебютный микстейп One Foot In Front Of The Other
Новости, Новости — 18 июня, 16:43
У Насти Bad Barbie вышел новый трек «Недруг». Он про дружбу между мужчиной и женщиной
Популярная темаПопулярно
Новости, Новости — 18 июня, 13:58
Дима Масленников рассказал о доходах, «Перевале Дятлова» и рекламе в Forbes Digest
Новости, Новости — 18 июня, 13:13
У XO Team коллаборация с британским тиктокером Кайлом Томасом
Новости, Новости — 18 июня, 12:35
Стартап Kernel создал шлемы для «чтения мыслей». Они стоят 50 тыс. долларов и заменяют целую научную лабораторию
Новости — 16 июня, 19:24
8 красивых веломаршрутов Москвы и Санкт-Петербурга
Новости, Новости — 26 мая, 12:11
Накорми свое самолюбие. SRSLY и Zotman запустили свою пиццу
Новости — 24 мая, 19:34
12 дог-френдли-мест Москвы и Санкт-Петербурга
Новости, Новости — 20 мая, 15:26
В GeekBrains открылся факультет коммерческой иллюстрации
Новости, Новости — 18 июня, 11:35
Ян Гордиенко открыл контент-парк в Киеве
Новости, Новости — 18 июня, 11:07
У Тимы Белорусских вышел трек «Под Звездопадом». Клип уже на подходе
Новости, Новости — 18 июня, 10:55
В Санкт-Петербурге появится молодежное пространство с тикток-хаусом. На это выделили 15 млн рублей
Новости, Новости — 17 июня, 19:17
Фестиваль St. Fields в Санкт-Петербурге перенесли на сентябрь
Новости, Новости — 17 июня, 19:10
Рустам Рептилоид пригласил Niletto, Сергея Минаева и Дмитрия Романова в ютьюб-шоу «Блиц Крик»
Новости, Новости — 17 июня, 17:44
Аня Покров и Артур Бабич проиграли школьникам в ютьюб-шоу «1-11»
Герои — 17 июня, 17:33
Аэробика как путь к свободе в сериале «В ритме жизни». Интервью с Роуз Бирн
Новости, Новости — 17 июня, 15:43
Новое место в Москве: мультиформатное культурное пространство «ДК Рассвет» и бар Alma в Столярном переулке
Новости, Новости — 17 июня, 15:37
Гречка и солистка «АИГЕЛ» выступят на фестивале поэзии «Маяк»
Все звёзды и инфлюенсеры
Новости, Новости — 17 июня, 14:58
Аудиосообщения, шум концертов и демо-материалы: Элджей выпустит коллекцию ASMR-рингтонов в виде NFT
Новости, Новости — 17 июня, 14:53
Журнал XXL представил список главных фрешменов 2021 года. Там 42 Dugg, Iann Dior и Coi Leray
Новости, Новости — 17 июня, 13:23
Настя Ивлеева устроит дрэг-шоу в Москве. Попасть на него смогут не все
Новости, Новости — 17 июня, 10:53
Жители Степногорска выдвинули Нурлана Сабурова на пост главы города
Музыка — 17 июня, 10:17
Как устроен лейбл «Ствол». Интервью с группами Cream Soda, Lurmish и «Лучший друг»
Новости, Новости — 16 июня, 20:01
Менеджер Марьяны Ро чуть не разрушил ее отношения с Face. Блогерша рассказала об этом в «Биг Ди Шоу»
Новости, Новости — 16 июня, 17:20
У Wolf Alice вышел клип на трек Lipstick On The Glass
Новости, Новости — 16 июня, 17:04
Российские художники покажут полный цикл работы над произведениями искусства в проекте Made For: The Frontier Experience
Новости, Новости — 16 июня, 16:51
На Deezer появился первый подкаст в России «Плейлист моей жизни»
Ломка
(1 сезон)
Катла
(1 сезон)
Тайное общество мистера Бенедикта
(1 сезон)
Мейр из Исттауна
(2 сезон)
Почему женщины убивают
(2 сезон)
Локи
(1 сезон)
Дивный новый мир
(2 сезон)
Чики
(2 сезон)